Он разрешил другому мужчине войти в свою жену. Теперь этот мужчина хочет войти в него самого...

В этом районе все знают друг друга в лицо, но не догадываются, что происходит за закрытыми дверями. За фасадами домов скрываются истории страсти, разврата и запретных желаний.

Ленинград, 1963 год. Оттепель здесь не чувствуется — только сырость, запах хлорки и гул вентиляции. Игорь — бывший лагерник и гениальный тренер, одержимый идеей абсолютного порядка. Вера и Надя — его лучшие спортсменки, близнецы, зеркальные отражения друг друга. Но Игорь видит в них не просто чемпионок. Он видит идеальный замкнутый механизм. Единую нервную систему на два тела.

Деревня. Глубокая зима. Муж в отъезде. Стук в дверь. Он вошёл, принеся с собой запах бурана, конского пота и немытой мужской силы. Он назвался гостем. Вёл себя как хозяин. И преподал её телу урок, о котором её муж даже не догадывался. К утру он ушёл. А она осталась — с синяками на бёдрах, с горьким семенем в утробе и с новой, ледяной свободой в глазах. Она теперь знала цену теплу и цену молчания. И была готова платить...

Муж, не способный на близость, находит гениальное и чудовищное решение: отдать свою роскошную жену в руки другого мужчины, а самому — стать режиссёром её падения. Южная ночь, влажный бриз и договор, скреплённый не клятвами, а спермой чужака. Кто кого использовал в этой игре? И где грань между унижением и абсолютной властью?

В этом районе все знают друг друга в лицо, но не догадываются, что происходит за закрытыми дверями. За фасадами домов скрываются истории страсти, разврата и запретных желаний.

Папа, скажи мне. Когда ты видишь меня такой... ты хочешь меня? Простой вопрос, от которого рушится вселенная. Самый твёрдый запрет цивилизации встречается с самым древним языком тела. Кто здесь жертва, а кто — палач? Где проходит граница между любовью и желанием, и что сильнее — наша мораль или наша биология?

Продолжение рассказа, в данном эпизоде: «Они почти выбрались… почти.» Связывание рук за спиной в обратной молитве, крюк в носу, кольцо в языке, тянущее соски, огромные вставки в седлах, трубки для доения груди, оргазмы на лестнице, поцелуи над бездной, предательство и страсть. Костюмы уже не наказывают — они перепрограммируют. Воля тает, остаётся жажда быть насаженной, доенной, выставленной. 11 минут — и девушки уже не уверены, хотят ли сбежать.

В этом районе все знают друг друга в лицо, но не догадываются, что происходит за закрытыми дверями. За фасадами домов скрываются истории страсти, разврата и запретных желаний.

Очередная потрясающая история, которую мне не пришлось выдумывать. Со Светой мы познакомились в чате, и она оказалась приятным собеседником. И, что немаловажно, была заинтересована прочитать про себя в моей интерпретации. Мы долго говорили о жизни, о любви, о том, что оставляет след в душе. А потом она сказала: «Ты хочешь правду? Я расскажу тебе всё. С самого начала. Как я стала той, кто я есть». И она рассказала. Я ничего не додумывал, не приукрашивал и не смягчал. Это её голос, её боль, её нежность, её стыд и её любовь. Единственное, что я сделал — собрал разрозненные воспоминания в одну линию. Потому что такая история заслуживает того, чтобы её услышали целиком. Поэтому тянуть с началом не буду...

«Бандеровская подстилка». Так её называют. Те, кто сидит в тепле и безопасности. Они думают, что она раздвигает ноги перед врагом ради удовольствия. Они представляют себе романтику леса, костры и песни. Пусть думают. Им не понять, каково это — спускаться в сырую нору, пахнущую гангреной и немытыми телами. Чувствовать на себе взгляд мясника, оценивающего тушу. Пить смерть из их рук и притворяться, что тебе это нравится. Она стала для них всем — сестрой, женой, землей. Она купила их доверие своим телом. И теперь, когда петля затягивается, она будет той, кто выбьет табуретку.

В этом районе все знают друг друга в лицо, но не догадываются, что происходит за закрытыми дверями. За фасадами домов скрываются истории страсти, разврата и запретных желаний.

«Просто ещё один эскейп-рум», — думали они. Через час: они в резиновых костюмах, голые груди с тяжёлыми кольцами, вибрирующие пробки размером с кулак, кляпы, закрывающие крики наслаждения, копыта вместо ног, поводки за клитор, принудительные оргазмы один за другим. Профессор Кинк создал не костюм — он создал идеальную систему превращения свободной женщины в текущую, стонущую, послушную вещь. И самое страшное — часть их уже не хочет, чтобы это заканчивалось.

Он надел её новый латексный боди «просто посмотреть». Замок щёлкнул, руки зафиксированы, машина выкатилась из-под кровати и начала: толстый член в рот, бусины в зад, скорость растёт каждые пять минут. Восемь оргазмов — условие свободы. Он кончает снова и снова, пока не остаётся пустым, дрожащим, в липком латексе. Пульт показывает: она уже едет домой. Через 40 минут увидит его таким — и не даст снять костюм.

Вероника рассказывает мужу о своей измене. К её безграничному удивлению, вместо полного и окончательного разрыва их любовь переживает новый расцвет. Они открывают новые грани запретных удовольствий. Но беспечное счастье длится недолго. Кто-то сделал видеозапись её утех в беседке и собирается шантажировать молодую учительницу...

Работа порнооператором мне аукнулась. Я тогда тоже засветилась на видео, и вот теперь порнуху показывают всем желающим. Я становлюсь "звездой" факультета, и в попытке исправить ситуацию - ещё и заложницей собственного легкомыслия. Меня насилуют и, похоже, не в последний раз

Глухая деревня. Душная изба. Молодая, тоскующая по ласке сноха и свекор, чей взгляд тяжелее руки. Похоть, витающая в воздухе гуще запаха хлеба и пота. Немой сговор, оплаченный женской покорностью. Он покупает её молодое тело обещанием дров и крыши над головой. Она продаёт его, предавая мужа, но обретая странную власть над своим хозяином, а свекровь становится немым свидетелем...

Отец смывает с себя смену. Дочь смывает с себя детство. Их тела становятся единственным словарём, в котором они могут найти новые слова. Слова, которые нельзя произнести вслух...

Анна получила чёрный конверт с компроматом и пошла сама — в подвал, под камеру, в латекс. Кляп раздулся во рту, руки сомкнуты за спиной до онемения, тело запаковано в блестящий кокон без единого шва. Игрушки внутри работают часами на грани, он считает подходы к оргазму и останавливает каждый раз. Она ломается, просит, но получает только туже кляп и скотч. Дверь закрывается. Ночь длинная, а завтра — новый адрес и новая упаковка. Сколько она выдержит?

Отпуск продолжается, новые желания и новые страхи, которые татьяна старается преодолеть.

Майская ночь на Васильевском острове — это диагноз. Три месяца тишины, стерильности и врачебного «осторожно». Но Алина не умеет осторожно. Ей нужно вернуть ту остроту, когда они жрали друг друга, забыв о родстве и генетике. Кирилл знает, что её истерика — это бомба с часовым механизмом. И он знает единственный способ её обезвредить. Никакой романтики. Только шрам от кесарева, запах молока и грубая физика трения. История о том, как боль возвращает к жизни.

У Вовки срывает башню. Спермотоксикоз зашкаливает, и теперь его формат - насилие. Он не церемонится ни с сестрой, ни с матерью, ни с подругой сестры, и уж особенно грубо обходится с сестрой этой подруги. Казалось, он на вершине эйфории, однако его начинают преследовать первые неудачи. А ещё вы узнаете, как сложилась судьба Нади из серии "Квартира для провинциалки".

После ухода жены отец и дочь остались вдвоём в квартире, где тишина звенела громче любого крика. Его любовь стала гиперопекой, её привязанность — манипуляцией. Границы стёрлись. Её слёзы стали оружием, его чувство вины — рычагом. А однажды ночью, когда одиночество стало невыносимым, она поставила на кон самое дорогое — себя...

СССР, эпоха Гагарина. Он и Она запираются в комнате, чтобы не слышать мир. Их фетиш — звук. Их игрушки — украденные студийные микрофоны и самодельные усилители. Они не занимаются любовью — они настраивают частоты. Он водит холодным металлом по её телу, слушая, как шуршит кожа и бьется кровь, превращая физиологию в симфонию. Это история об одержимости, сенсорном голоде и о том, как одна перепутанная клемма превратила тайный экстаз в прямую трансляцию для всего дома. Эротика, которую вы не увидите, но услышите.

У них - почти идеальная семья: молодые, красивые, влюблённые. Правда, ей не хватает хорошего сильного траха: любящий муж не может отодрать жёнушку, как суку. И, когда в школе, где она работает, появляется новый директор - грубиян и мужлан, похожий на кинематографического варвара - нетрудно догадаться, чем всё закончится.

Насладившись друг другом моя жена и любовница решают пригласить на кровать и меня

Что остается, когда дети перестают быть детьми? Только холод в груди и правила новой, опасной игры. Он — отец, цепляющийся за призрак юной дочери. Она — восемнадцатилетняя девушка, которая видит его слабость насквозь. Она переступает грань, чтобы доказать свою власть. Он позволяет ей, потому что боится пустоты...

История, рассказанная мне главным участником повествования от первого лица. Познакомились с мужиком на одном из тематических форумов. Имена - реальные. события - как было. Просил только фамилии не называть. Разрешил здесь опубликовать, и даже сам об этом просил (он так писать, как я, не умеет). Надеюсь, он здесь появится и прочтет то, что у меня получилось из его рассказа.

В этом районе все знают друг друга в лицо, но не догадываются, что происходит за закрытыми дверями. За фасадами домов скрываются истории страсти, разврата и запретных желаний.

Она была совершенной ледяной крепостью. Её взгляд — запрет, её поза — приговор. Я решил её взять. Штурмом. Я вошёл в неё, ломая всё на своём пути, думая, что одержал победу. Я не понял, что стал всего лишь орудием в её руках. Орудием для её саморазрушения. А когда крепость пала, внутри не оказалось ничего. Только пустота, в которой растворились мы оба...