За год до набережной, до моря, до Армена. Их спальня в обычной городской квартире пахла пылью, старыми книгами и тихим отчаянием. Полночь. Маша лежала на спине, уставившись в потолок, её пышное, всё ещё молодое тело под одеялом было напряжено как струна. Рядом, спиной к ней, лежал Саша. Тишина между ними была физической, её можно было потрогать — шершавую, колючую как мешковина.
Неудача. Снова. Он не смог. Опять. Это был не первый раз, но сегодня — особенно горький. Он лежал, не дыша, ненавидя каждую клетку своего тела: вялый член, дрожащие руки, пустую голову. Он слышал её тихий, прерывистый вздох — не разочарования, а усталости. От него. От этой пьесы, где он раз за разом забывал свою роль.
– Прости, – выдавил он в темноту, и слово было похоже на гравий.
– Не за что, – её голос прозвучал ровно, пусто. Это было хуже крика.
Потом она повернулась к нему. В свете уличного фонаря, падавшем сквозь щель в шторах, он увидел её лицо. Не обиженное, а... аналитическое. Она изучала его, как сложную задачу.