Погасли уличные фонари, на востоке разгорался ранний июньский рассвет, по улицам всё чаще проносились машины. Утренний ветерок шелестел листьями лип и клёнов.
Вероника шла по аллее, машинально переставляя ноги и глядя перед собой невидящими глазами. Она шла босиком, не замечая лужи и грязь, камешки и выбоины асфальта. В одной руке - сумочка, в другой - туфли. Чулки порваны на коленях, платье помято. а под ним... ах... нет трусиков. Голой попке холодно, а натёртая щель намокает, как только она вспоминает, как этот подонок рвал на ней лёгкое кружево.... она сама его об этом попросила.
Коньячный выхлоп (опрокинула половину литровой фляжки, чтобы заглушить вкус спермы), мятое платье, рваные чулки, спутанная причёска и жопа без трусов. Из разъёбанной манды подтекает его сперма, смешанная с её бесстыжими соками. Апофеоз шлюхи.
Этой ночью она, умница дочка, потом прелестная невеста, потом любящая и честная жена, успешная молодая учительница - стала шлюхой.
Господи, как она могла? Ведь Петя... как теперь смотреть ему в глаза? Хорошо, что он возвращается только завтра...