Две женщины в жизни одного мужчины. Первая — рыжий огонёк, оставшийся в прошлом. Вторая — попытка склеить разбитое. И та, что молчала, глядя на них со стороны. Три истории о любви, боли и цене молчания.

Это история про то, как парень становится мужчиной, а женщина — снова девчонкой. Про запах, который меняется, когда ты счастлив. И про то, что небо не падает, даже если всё неправильно.

Три студентки, три лета, три истории секса — смешные, неловкие и честные. Алёна готовилась шесть недель и получила блокнот с техниками. Маша решила, что секс — это просто физика, и получила камасутру с падением карниза. Даша ничего не решала и получила баню, сеновал и бабушку с кринкой молока. Одна комната в общежитии, один вечер, три откровенных разговора о том, как перестать притворяться и начать получать удовольствие.

Поезд уносит Ли Вэя всё дальше от Шанхая — в кандалах, под действием препаратов, гасящих его внутренний огонь. Но настоящая пытка начинается, когда в вагон входит она: фрейлейн Эльза фон Берг, антрополог с ледяными глазами и обкусанными до мяса ногтями. Для неё он — не человек, а объект. Его жар — аномалия, которую нужно измерить, описать и разложить по пробиркам. Но чем дольше её приборы касаются его разгорячённой кожи, тем быстрее тает её собственный холод. Плавятся резиновые перчатки, запотевает стекло, дрожат пальцы. Она называет это наукой. Он видит женщину, которая боится того, что не может объяснить. Одна встреча в тряском вагоне — и они оба понимают: некоторые реакции нельзя зафиксировать в блокноте.

Он — единственный мужчина с едой и властью в вымирающей деревне. Они — его родная кровь, готовая на всё ради тепла. Кузьма Игнатьевич ведет учет не только зерна, но и циклов своих женщин. Для него секс — это не удовольствие, а хозяйственный акт: проверка качества, смазка механизма и закладка нового урожая. Погрузитесь в душную атмосферу избы, где стыд умер вместе с голодом. Где дочь подставляет отцу, чтобы получить защиту, а племянница платит телом за овчинный тулуп. Предупреждение: Высокий уровень цинизма и натурализма.

Максим приехал в Нивки на месяц помочь деду. Студент, молчаливый, с руками, которые умеют всё. Тётя Валя три года одна. Муж ушёл, тело забыло, что такое жар. Но когда племянник чинит раковину и ложится на пол без майки — забытое возвращается. А Лера, её дочь, смотрит и пока не понимает: злится или хочет того же. В августе у них будет месяц. В сентябре — две полоски на тесте. В октябре — дом на четверых. Семейные узы? В деревне на это смотрят проще.

Лера видела всё. У неё есть видео, облако и таймер. Один день — и она удалит файл. Но за этот день Коля должен посмотреть на неё по-настоящему. Речка. Сарай. Крыша. И первый секс, после которого не тошнит.

У неё — долг в шесть миллионов и ледяной «хозяин», который не прощает. У него — старый «Форд», ипотека и дикое желание защитить ту, которую знает три дня. Она пытается сбежать, чтобы не ломать ему жизнь. Он бросается следом, готовый сжечь всё дотла. Их ждёт разговор в пустом клубе, циничное предложение от того, кто привык закрывать проекты, и выбор, который изменит всё. А ещё — её ботинки посреди коридора, разбросанные вещи и тот самый бардак, от которого у него впервые за много лет теплеет в груди. Она спросит: «Ты не жалеешь?» Он ответит: «Нет». И это будет правдой.

После тотального краха Алексей — уже не человек, а зависшая программа в петле ошибки. Он заперт в дешевой комнате на окраине мира, и его единственные спутники — панические атаки и алкоголь. И тогда приходит она.

Как рождается абсолютная власть? Эта глава обнажает самый первый, самый запретный момент. Могущественная женщина, сломленная и опустошённая, находит в теле своего юного сына источник исцеляющей силы. Это не история о соблазнении. Это протокол первого подчинения, где отчаянная потребность в контроле переходит все границы, превращая сына в своё лекарство, а их связь — в тайный, извращённый ритуал, который определит их судьбу.

Игра в доктора и пациента переходит на новый, опасный уровень. В стерильной тишине клиники начинаются настоящие «клинические испытания», где протокол пишется на ходу, а объектом исследования становятся не только тело и боль, но и пределы человеческого контроля. Каждая процедура стирает границы между врачом и подопытным, превращая лечение в изощрённую пытку, а диагностику — в прелюдию к неизбежному системному сбою. Когда разум вступает в войну с телом, а старый контракт сгорает в огне, эксперимент выходит из-под контроля, грозя уничтожить обоих участников.

Сборник альтернативных историй. Тёмных, мрачных и реалистичных. Если бы история пошла не так, как запланировали изначально герои...

Они перешли черту. Назад дороги нет. Лена и Дима учатся жить заново: ипотека, завтраки, секс по расписанию и календарь с «красными» и «зелёными» днями. Он хочет быть для неё не просто сыном, а мужчиной. Она боится привыкнуть — но тело помнит его прикосновения слишком хорошо. Первый раз без резины. Разрыв уздечки. Оргазм, который не снился восемь лет. И публичный эфир, после которого их увидят тысячи — но им уже плевать. Это история не про «грех». Это про то, как двое нашли друг друга там, где не должны были. Про честность с собой, про жар, который не погасить бытом, и про единственного человека, с которым не надо притворяться. Вторая — пятая главы: откровенно, физиологично, без соплей. Только они и их новые правила.

Он нашёл эфедру. Понял всё. Инна: «Да, Лёнечка. Дверь открыта». Он выбрал её. Вошёл в неё послушно. В ответ: «Теперь ты мой. Навсегда». Прошло время. Презерватив, смазка, вагинальный, анальный. Она нюхает резину, оценивает, говорит: «Молодец. Завтрак в восемь». Сперма стекает. В зеркале — тело кончает, лицо молчит. Инструмент не мёрзнет. Ему никак. И это правильно.

Трап самолёта, духота, Гуйлинь. Три девушки встречают гостей: Линь кормит личи, Юй закрывает томик стихов, Вэй мокнет под дождём в прозрачной рубашке. Храм, колокол, сад камней, древние фрески. Намёки, касания, обещание: «В пещерах. Хватит ждать». Предвкушение...

Сочельник. Три тела, одна квартира, чистые анализы — и внезапное желание сломать все правила. Но что, если настоящая близость начинается там, где заканчивается контроль?

Они не убегают — они оголяются. Бросив прошлое за дверью сухим щелчком замка, Кирилл и Алина падают в пустоту, где выживание заменяет все ценности, а секс — последнее доказательство существования. В чужой квартире с виниловыми обоями и дешёвой пылью они выстраивают кодекс: никакой романтики, только расчёт, телесная близость как акт подтверждения и «биологический светофор» вместо презервативов. Это не любовь — это договор о взаимном признании в мире, где они уже никто.

Её научили всему, кроме одного — слышать собственное тело. Оно было послушным рабом разума, пока однажды не взбунтовалось. В поисках способа заглушить панику, она ступает на территорию, где правят инстинкты, а уроки соблазна преподают в темноте. Это рассказ о выборе между мёртвым совершенством и обжигающим шансом почувствовать хоть что-то.

Он упал с крыши. Она утонула в ванне. Очнулись в одном теле. Два сознания, одна кожа. Он чувствует её дыхание, она — его желание. Первое утро перед зеркалом: стыд, любопытство, дрожащие пальцы на её груди. «Можно?» — «Да». Запретная близость, где нет расстояния. Только пульс на двоих и голос в голове, который шепчет: «Ты красивая».

Десять дней спустя. Макс возвращается в Китай без камеры и без щита. Вэй ждёт его не в храме, а на мосту, который построила сама, — среди стальных балок, поющих под ветром. В бетонной комнате внутри пилона двое находят свой настоящий финал: не в чате, не в пещере, не в храме. Но утром Вэй обнаруживает трещину в опоре. И Макс принимает решение, ради которого стоило пересечь континент. Мост — это не конец. Мост — это то, что соединяет. А начало — там, где они решат строить его вместе.

Они остались вдвоём. Стены помнят всё, что осталось за кадром. Несколько историй, которые случились между основными главами. Или после. Или в те самые ночи, когда читатель оставался за дверью.

Продолжение приключений Игоря Варгас. "Взрослая" альтернатива ранобе и манги «Офицер галактического флота становится авантюристом»/Kochugunshikan Boukensha ni Naru. Секс, эротика, цинизм без страданий и трагедии, занудства и рефлексии

Мать устала ждать. Она запирает Колю и Леру в сарае на ночь — пока не разберутся, кто они друг другу. Взаперти, без связи, без возможности сбежать, им придётся решить: враньё или правда. И Коля впервые в жизни выберет сам.

Капитан Элайра Вейн живёт по инструкции. Меркурий — побег от развода, алиментов, сына. Пять человек экипажа, солнечная станция, всё под контролем. Пока в коридоре С не появляется туман.

Продолжение приключений Игоря Варгас. "Взрослая" альтернатива ранобе и манги «Офицер галактического флота становится авантюристом»/Kochugunshikan Boukensha ni Naru. Секс, эротика, цинизм без страданий и трагедии, занудства и рефлексии. Конец первой арки.

Беременность в разгаре. Алина стыдится своего изменённого тела, чувствуя себя «уродливой баржой». Кирилл видит в этом идеальную конструкцию. Его ласки — уже не просто секс, а «смазка» и «служение». Кирилл поклоняется распухшему телу Алины, пьёт её молоко, доказывая, что она — его священный источник жизни. Их связь достигает пика телесного симбиоза. Что увидите: Беременность как фетиш, изменение тела, ритуальные ласки, лактация, абсолютное принятие и обожествление женского тела в самом «неэстетичном» состоянии.

Мы зашли слишком далеко, чтобы просто остановиться. Но и оставаться на месте было нельзя. Он надевал маску примерного отца перед бабушкой. Я надевала красное платье, чтобы снова стать для него желанной. А где-то в темноте его телефона мигало уведомление от «Марины» — той, другой, нормальной. Нас видели. Нас чувствовали. Мы задыхались в своей тайне. И тогда я уехала. На поезде, к морю, к Илье — к нормальной жизни. Но стоя на перроне, глядя на его фигуру в толпе провожающих, я поняла: часть меня навсегда осталась лежать на его смятых простынях. Вопрос только в том — сможет ли оставшаяся часть дышать?

Ты думаешь, что знаешь, чего хочешь? Айта знает лучше. После той первой ночи, когда её взгляд раздел тебя до костей, а пальцы оставили следы на твоей коже, ты понял: это не просто гостья. Это преподаватель. И предмет, который она ведёт, — ты сам.

Её тело помнит только два цвета: белый и чёрный. Её правила просты: ставить на колени. Её фантазии — не о розах, а о ремне, не о поцелуях, а о власти.

Иннокентий приезжает домой с изуродованной рукой, шрамами на теле и войной в голове. Она встречает его с ремнём в кармане и вопросом в глазах: сможет ли он снова стать тем, кем был до? Не мужем. Не отцом. Хозяином её правил.