ГЛАВА ПЕРВАЯ
Илья Сергеевич Грошев просыпался не от света — от тяжести. Она накатывала изнутри густым донным илом, забивая вены, делая кровь медленной и стылой. В панельной пятиэтажке за тонкими стенами уже начиналась чужая жизнь: надсадно, с хрипом кашлял водопровод; шаркали стоптанные тапки; где-то справа, за бетонной перегородкой, тонко, на одной ноте ныл ребёнок — тому не хотелось в садик, и он выл всё утро, как заводная игрушка с севшей пружиной.
Грошев открыл глаза. Потолок с трещиной, похожей на молнию после грозы, висел низко, могильной плитой. В комнате стоял спёртый, неподвижный воздух одинокого мужчины — сложный коктейль из табака «Беломор», старой шерсти, пыли в углах и кисловатого запаха собственного тела, въевшегося в простыни за долгие ночи.
Он откинул одеяло. Провёл широкой ладонью по груди, по животу, чувствуя под пальцами жёсткие волосы, спускаясь ниже, к паху. Мышцы под кожей играли тугими узлами — не буграми культуриста, а жгутами плотника, каменщика, мужика, который двадцать лет таскал мешки на стройке, пока спина не сдалась. Он не был дряхлым. В свои пятьдесят восемь он был машиной. Машиной, поставленной на вечный прикол, но с двигателем, который молотил на пределе, сжигая себя изнутри.