Алахадзы в июле — это пекло и соль. Мой гестхаус стоит на отшибе, и всё, что происходит в нём, принадлежит мне. Они приехали вдвоём: две сестры. Кристина и Таня. Старшая была готова отдаться в первый же вечер. Младшая смотрела в пол и пахла земляничным мылом. Я начал со старшей, чтобы добраться до младшей. Я заставил одну сестру предать другую. Я превратил любовь в соучастие, а невинность — в пустоту. Этобыл не курортный роман. Это была охота...

Игорь Викторович, сорокавосьмилетний преподаватель социологии, давно превратил свою жизнь в затхлый ритуал. Но когда в его аудитории появляется Дестини — чернокожая студентка по обмену с Чикаго, — его существование переходит в режим одержимости. Он читает её эссе о колониальном взгляде и мастурбирует на собственный стыд. Он собирает её забытые вещи: ручку, стаканчик с отпечатком губ, прядь волос. Он называет это "антропологическим исследованием". Но исследование требует полевой работы. И однажды вечером он запирает дверь аудитории 412

Саша — сорокадвухлетний мужчина, расплющенный бытом до состояния мебели. Жена давно отворачивается к стене, дети живут своей жизнью, а собственное тело кажется отработанным материалом. В этой ледяной пустоте единственным источником живого тепла становится трёхцветная кошка Майя. Сначала — просто урчание под пальцами. Потом — случайное касание. А дальше — лавина, которую невозможно остановить. Он переступает черту, даже не заметив этого. И понимает, что дно не имеет дна...

Саша, холодный и наблюдательный мужчина, находит временное утешение в объятиях знойной и уверенной Марины. Их связь — это взаимный расчет, игра плоти без обязательств. Но всё меняется, когда Саша встречает её сына, Максима — замкнутого юношу, чья хрупкая, нетронутая красота становится для него новой навязчивой идеей...

Всё начинается на грязной вечеринке в съёмной двушке. Пластиковые стаканчики, тёплое вино, колонка, орущая попсу. Она ловит его взгляд и решает: сегодня он увидит то, что она прятала годами. Подъезд. Бетонный пол. Колени. И слово, которое она никогда не произносила вслух — но которое заставит её кончить дважды. Но это только начало. Настоящая история про отца. Про голос матери в голове. Про то, как детская травма становится сценарием взрослой жизни. Три части. Три падения. Одно освобождение — или одна пропасть.

Всё начинается на грязной вечеринке в съёмной двушке. Пластиковые стаканчики, тёплое вино, колонка, орущая попсу. Она ловит его взгляд и решает: сегодня он увидит то, что она прятала годами. Подъезд. Бетонный пол. Колени. И слово, которое она никогда не произносила вслух — но которое заставит её кончить дважды. Но это только начало. Настоящая история про отца. Про голос матери в голове. Про то, как детская травма становится сценарием взрослой жизни. Три части. Три падения. Одно освобождение — или одна пропасть.

Она стоит у могилы в чёрном платье, которое прилипает к мокрой спине. Она не спала три дня. Она даже не заметила, как он смотрит на её задницу, пока священник читает отходную. Саша — брат её мужа. В машине он задирает ей подол. В спальне он заставляет её встать на колени. На кровати, где она спала с его братом, он трахает её так, что она кончает, плача, кусая подушку, чтобы не разбудить детей...

Бывший оперативник Александр Семёнов выходит из тюрьмы, в которой оказался благодаря сфабрикованному делу капитаном Мироновым. Лишенный работы, репутации и жизни, он находит единственный способ свести счеты. Его месть — не пуля, а нечто более изощренное и беспощадное. Он похищает дочь капитана, чтобы снять для него «фильм» — документальную хронику уничтожения всего, что тот любит...

Три недели одиночества. Три недели пустоты, которую не могут заполнить ни сухие пальцы, ни тоска по мужу-дальнобойщику. Маша — официантка в придорожном кафе "Березка" — привыкла к липким взглядам водителей. Но сегодня августовская духота и запах полыни делают свое дело. Когда двое постоянных, Володя и Коля, зажимают ее у ржавой бочки, она знает, что могла бы закричать. Но правда в том, что она слишком долго ждала, когда её наполнят. Её тело говорит "да" раньше, чем разум успевает солгать. Грязь, стыд и животная страсть смешиваются в одну вязкую массу, чтобы подарить ей то, чего она боялась хотеть — полное освобождение через унижение...

Кто в этой комнате господин? Восемнадцатилетняя девушка, отдавшая приказ? Или её отец, чьи руки выполняют его с рабской покорностью? Их игра в госпожу и слугу вышла из-под контроля в ту самую секунду, когда его взгляд упал на её обнажённое тело. Теперь это не игра. Это — ритуал саморазрушения, где каждое прикосновение — грех, каждое слово — пытка, а кульминация ставит крест на прошлой жизни...

Лере исполнилось восемнадцать. Её подарком на совершеннолетие стала не свобода, а клеймо. Её праздник обернулся жестоким обрядом инициации в мир, где не осталось ничего святого. Её брат Саша, единственный, кто должен был защитить, стал немым свидетелем. И соучастником.

Саше никогда не был с такой девушкой. Кате 18 лет, она полная и ненавидит своё тело так же сильно, как Саша его хочет. В прокуренной хрущёвке, под мигание дешёвой гирлянды, они пройдут путь от неловкого минета до полного погружения в чужую физику. Здесь не будет красивых поз и притворных стонов...

Эта часть раскрывает эмоциональную и физическую близость Алекса и Андрея, полную страстных прикосновений, откровенных игр и сексуальных экспериментов. Однако за внешней страстью скрываются тревожные знаки — странное поведение Андрея, тайна с отелем и неожиданное появление незнакомых людей, наблюдающих за происходящим. Ситуация начинает выходить из-под контроля, а Алекс оказывается в водовороте чувств, лжи и опасности, где границы между любовью, желанием и манипуляцией стираются.

Что страшнее: быть изнасилованной незнакомцем в грязной подсобке или быть «очищенной» собственным мужем? Он видел всё, и его ревность превратилась в изощренную кару. Он войдет в нее не как любовник, а как палач, стирая чужие следы с помощью масла, дерева и собственного остервенения.

Ленинград, 1983 год. Город, где чувства прячутся под слоем льда, а тела существуют по строгим, предписанным правилам. Учительница Татьяна, давно похоронившая в себе женщину, на вечере в Доме культуры сталкивается с незнакомцем. Его взгляд — как рентген, его прикосновение — как приговор. В темной комнате, под звуки далекой музыки, происходит грубое, унизительное вторжение, которое должно было сломать ее. Но вместо этого оно пробуждает в ее теле давно забытый голод и жажду жизни...

В золотисто-молочном свете ночника рождалась новая плоть. Кружево, шёлк и тени — всё было идеально. Но когда в парке его остановил незнакомец, ритуал превращения обернулся кошмаром. Жестокость обнажила ужасающую правду: тело может наслаждаться там, где душа разрывается от боли. Где грань между болью и наслаждением? И что остаётся от человека, когда его самое интимное предательство исходит изнутри?

Ленинград, 1982 год. Следователь Ольга Михайловна пытается склеить осколки своей жизни после долгого разлада с мужем. Хрупкое примирение и проблеск надежды обрываются поздним вечером в кабинете на Литейном. Её уединение нарушает коллега, чьё навязчивое внимание перерастает в опасную игру. В спёртой атмосфере служебного кабинета, среди протоколов и чужих грехов, произойдёт непоправимое. Её воля столкнётся с грубой силой, а тело совершит предательство, перед которым бессилен разум...

Саше тридцать восемь. Он — серая мышь в застиранной рубашке, инженер с потухшими глазами, муж скучной бабы. Но внутри него живёт демон. Десять лет он кормил его фантазиями и ночной дрочкой под мысли о насилии. Сегодня демон потребовал настоящего мяса. Сегодня Саша сядет в свой жёлтый "Москвич" и выедет на пустую трассу. И первая же баба, которую выхватят фары, станет его трофеем. Первая. Но не последняя...

Когда Саша открыл глаза, он увидел не кошмар, а реальность, страшную своей чёткостью. Его лучший друг стоял у их кровати и мастурбировал на его жену, которая безмятежно спала...

У дочери бессонница. У него — желание, которое он прятал в темноте коридора. Одна таблетка — чтобы уснуть. Всю ночь он будет рядом. Её рот — открытый, влажный, неподвижный. Её тело — податливое, тёплое, спящее. Её сон — крепкий, глубокий, без сновидений...