Он трахал её размеренно, глубоко, наслаждаясь каждым движением, а потом вышел и тут же вошёл в Тома. Попка мальчика была тугой, горячей и послушной — Виктор довольно хмыкнул и начал двигаться, наращивая темп. Его ладонь звонко шлёпнула по ягодице Тома, оставляя розовый след.
— Отлично, — выдохнул он.
Потом снова вернулся к Эмили, не давая им ни секунды передышки. Член входил и выходил, меняя дырочки, а его рука то и дело шлёпала то по одной попке, то по другой — звонкие, хлёсткие звуки разрезали тишину бункера, смешиваясь с влажными шлепками тел и тяжёлым дыханием.
— Вот что значит генетика, — усмехнулся Виктор, переводя дыхание. Он вышел из Тома и снова вошёл в Эмили, чувствуя, как её мышцы сжимаются вокруг него. — У твоего сына такая же классная тугая попка, как и у тебя, Эмили. Яблоко от яблони недалеко падает.
Он шлёпнул Тома по ягодице особенно звонко и добавил:
— Только мои яблочки теперь всегда под рукой.
Он продолжал двигаться, переходя от одного к другому, смакуя разницу ощущений, но неизменно находя в обоих ту самую идеальную, послушную упругость, которая делала их его любимыми игрушками.
Он кончил глубоко в Тома, заливая его горячей спермой. Насладившись моментом, он медленно вышел, оставив после себя приоткрытую, влажную дырочку.
Том повернул голову и посмотрел маме в глаза. Эмили поняла всё без слов — мгновенно легла на спину, широко раздвинув ноги, и Том, не теряя ни секунды, вошёл в неё.
Виктор усмехнулся, глядя на эту молниеносную смену, и сразу встал на колени по обе стороны головы Эмили. Та тут же приникла губами к его мошонке, нежно втягивая тяжёлые яички, обводя их языком. А Том, не прекращая двигаться в маме, потянулся вперёд и взял в рот член Виктора, продолжая ритмично трахать маму.
Виктор довольно выдохнул, глядя на них сверху:
— Кто куда, а наш маленький Томми — сразу в мамину пизденку, — усмехнулся Виктор, глядя на эту синхронную работу двух послушных ртов и одного неутомимого члена.
Он кончил быстро. Том принял всё, не проронив ни капли, и, как только Виктор вышел, тут же наклонился к матери. Их губы встретились в глубоком, влажном поцелуе, и сперма Виктора перетекла из рта сына в рот матери.
Эмили и Том продолжали ебаться. Виктор, уже одеваясь, перевёл взгляд на книгу, лежащую в углу матраса, и спросил буднично:
— Ну как, продвигается изучение?
Эмили, чувствуя себя как вызванная к доске ученица, ответила, стараясь, чтобы голос звучал ровно, несмотря на движения Тома внутри неё:
— Миссионерскую позу мы хорошо знаем, — ответила Эмили, приподнимая бёдра в такт движениям Тома. — Поэтому начали со второй — «обратная наездница». А позу наездница мы тоже хорошо знаем, поэтому всё получилось сразу. Сегодня начнём следующую.
Виктор усмехнулся, довольный их послушанием.
— Хорошо, давайте, расширяйте горизонты. Чем больше поз освоите, тем интереснее будет на вас смотреть.
Он вышел из камеры, с лязгом закрыл решётку, и через минуту шипение гидравлики возвестило, что дверь бункера за ним закрылась.
Эмили и Том остались вдвоём, продолжая двигаться в привычном ритме.
Том, чуть приподнявшись, опираясь на локти, нежно провёл руками по её волосам, перебирая чёрные пряди. Потом его ладони легли по обе стороны её лица, обрамляя его. Он замер на мгновение, глядя на неё сверху вниз — на эти зелёные глаза, на разметавшиеся по матрасу чёрные волосы, на приоткрытые в тихом стоне губы. Она была так безумно красива.
Он начал медленно двигаться — плавно, глубоко, стараясь войти в неё как можно дальше, до самого предела, до того самого места, откуда когда-то появился. Каждое движение отдавалось в них обоих сладкой, тягучей волной. Он чувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него, обхватывают, приветствуют, не отпускают. Это ощущение — быть внутри неё, чувствовать, как её тело отвечает на каждое его движение, — наполняло его чем-то большим, чем просто удовольствие. Это было возвращение домой. Снова и снова.
— Мам… — выдохнул он, и голос его дрожал от переполнявшей его нежности и безумной, всепоглощающей страсти. — Мне так нравится… так нравится, что ты всегда голая. Что я могу видеть тебя всю. Каждую секунду. Твою грудь, твой животик… твою пизденку.
Он сделал особенно глубоко вошел в неё и замер на мгновение внутри неё.
— Мне так нравится твоя пизденка, мам. Как она пахнет, как она сжимает меня, как она ждёт меня всегда. Я так хочу быть в ней. Всегда. Каждую минуту. Чтобы никогда не выходить. Чтобы ты чувствовала меня внутри себя постоянно. Это… это лучше всего на свете.
— Знаю, солнышко, — прошептала она, обнимая его за плечи и притягивая ближе. Её руки медленно заскользили по его спине, ощущая каждый позвонок, каждый напряжённый мускул. Пальцы спустились ниже, к ягодицам, погладили их, сжали, а потом мягко скользнули в ложбинку — влажную, липкую, горячую.
Она коснулась его ануса, всё ещё приоткрытого после Виктора, из которого медленно вытекала густая белая сперма. Её пальцы погладили это место — нежно, ласково, собирая выступившую влагу, размазывая её по коже, массируя расслабленные мышцы. Том застонал и прижался к ней крепче.
— И всегда будет так, — продолжила она, не прекращая движений. — Я всегда буду голая для тебя. Всегда с раздвинутыми ногами. Моя пизденка всегда будет принимать твой член — утром, днём, вечером, ночью, когда захочешь.
Она поцеловала его в висок, чувствуя, как он дрожит в её руках.
— Потому что для этого мы здесь, малыш. Для этого мы и нужны. Понимаешь?
Её палец мягко скользнул внутрь его ануса — всего на одну фалангу, нежно, почти ласково, собирая внутри сперму Виктора, чувствуя, как его мышцы сжимаются вокруг её пальца. И в этот момент её попка рефлекторно сжалась, вспоминая, как совсем недавно была заполнена большим, длинным, толстым членом Виктора — как он входил в неё глубоко, растягивая до предела, как его сперма мощной струей выстреливала глубоко внутрь.
Том прильнул к её губам в долгом, влажном поцелуе, продолжая двигаться в ней. И в этом поцелуе явственно чувствовался вкус спермы Виктора — терпкий, солоноватый, густой. Вкус, который теперь стал для них таким же естественным, как запах их собственных тел, таким же привычным, как дыхание друг друга. Это был вкус их новой жизни. Вкус их предназначения.
Они кончили — вместе, глубоко, оставляя после себя привычную, сладкую истому. Потом, не сговариваясь, развернулись в позу 69. Том приник к маминой пизденке, тщательно вылизывая её дочиста — каждую складочку, каждый уголок.
Эмили чуть приподняла бёдра и подогнула попку, и язык сына скользнул ниже, к её анусу, и принялся вылизывать его с той же методичной тщательностью.
Сама же Эмили, изогнувшись, дотянулась до попки сына, её язык скользил по расслабленному отверстию, проникая внутрь, вычищая до идеальной чистоты.
Потом они быстро поели — на автомате, восстанавливая силы. Едва последние куски были проглочены, член Тома уже стоял снова — твёрдый, готовый, ненасытный. Эмили усмехнулась и быстро села на него сверху, принимая в себя до самого основания.
Опустившись вниз, она с довольной, чуть лукавой улыбкой посмотрела на сына и выдохнула:
— Фух, успели.
Том улыбнулся в ответ, обнял её за талию, помогая двигаться, и вдруг спросил:
— Мам, слушай… а когда мы ебёмся до завтрака — вот как сейчас — эти разы мы считаем? Он же говорил, что утренний секс после сна в счёт не идёт. А если мы успеваем ещё до завтрака?
Эмили задумалась, продолжая медленно, ритмично двигаться на его члене. На лбу появилась лёгкая складочка — она прокручивала в голове слова Виктора.
— Знаешь, — сказала она наконец, чуть покачивая бёдрами, — он чётко сказал: утренний секс после сна не засчитывается. А про то, что до завтрака… не уточнял. Но думаю, безопаснее считать только те разы, что были после завтрака. Чтобы наверняка. Чтобы никаких вопросов.
Она наклонилась, поцеловала его в кончик носа и добавила с хитрой улыбкой:
— Получается, что сейчас мы с тобой ебёмся первый раз сегодня. У нас весь день впереди.
— Мам, нам надо ещё позу посмотреть, — сказал Том, продолжая двигаться в ней, но в голосе его появилась та деловая нотка, которая всегда забавляла Эмили. — Новую.
Эмили улыбнулась, глядя на него сверху вниз, и чуть качнула бёдрами, чувствуя, как он наполняет её.
— Да, изучить новую и повторить вчерашнюю, — согласилась она. — Помнишь, что он сказал? Чем больше поз мы освоим, тем интереснее будет на нас смотреть.
Она выпрямилась, опираясь руками о его грудь, пальцы сами нашли его соски. Она сжала их и слегка потянула за колечки — металл натянул чувствительную плоть, и по груди Тома разлилась острая, тягучая волна, отозвавшаяся сладкой пульсацией внизу живота, заставляя его член пульсировать внутри неё в ответ на каждое движение её пальцев.
— Так что будем стараться, малыш, — добавила она с развратной улыбкой, продолжая медленно двигаться на нём. — Чтобы ему никогда не надоедало смотреть, как мы ебёмся. Чтобы его член вставал каждый раз, как только он на нас посмотрит, и он сразу хотел спуститься сюда и ебать нас до потери пульса.
Она сильнее потянула за колечки, и Том застонал, выгибаясь под ней. А потом Эмили сорвалась в бешеный ритм — запрыгала на нём яростно, исступлённо, откинулась назад, опираясь руками о его бёдра, прогнулась так, что грудь взметнулась вверх, и закричала. Оргазм накрыл её мгновенно — тело выгнулось, затряслось, и мощная струя сквирта ударила из её пульсирующей пизды прямо на живот сына, заливая его горячей, прозрачной влагой.
