Виктор усмехнулся, глядя на них.
— Не плохо, — кивнул он. — Так и ебитесь дальше.
Он отошёл к железному шкафу, открыл дверцу, порылся внутри и вернулся с большой, тяжёлой книгой в яркой глянцевой обложке. Подошёл к решётке и бросил её на матрас рядом с ними. Книга глухо шлёпнулась на матрас.
Эмили скосила глаза. На обложке крупными буквами значилось: «Энциклопедия секса. 365 поз на каждый день». Ниже красовались цветные фотографии обнажённых пар, сплетённых в самых замысловатых положениях.
— Вот вам, чтобы скучно не было, — сказал Виктор. — В перерывах изучайте по одной позе в день. Разнообразьте свой досуг.
Он развернулся, вышел из камеры, с лязгом захлопнул решётку и запер замок. Через минуту шипение гидравлики возвестило, что тяжёлая дверь бункера за ним закрылась.
Эмили и Том остались вдвоём. Их тела продолжали двигаться в привычном ритме, а рядом на матрасе лежала толстая книга — яркая, нелепая, издевательская, и в то же время странно уместная в их новой реальности.
Они ебались ещё долго — размеренно, глубоко, с той особенной, усталой нежностью, которая приходит только после бесконечного дня. Наконец, одновременно, почти синхронно, кончили — в очередном взрывном спазме, сотрясшем их сплетённые тела.
Том, как положено, сполз вниз и привычно вылизал мамину киску дочиста.
Потом они поели. Ужин, как всегда, был на высоте — горячее мясо с овощами, ароматная подлива, свежий хлеб и что-то сладкое на десерт. Виктор умел кормить свои игрушки. Они ели молча, сидя голые на мокром матрасе, прижавшись друг к другу, восстанавливая силы.
Когда с едой было покончено, Эмили встала, сполоснула миски под краном в углу камеры, аккуратно поставила их обратно на поднос. Потом повернулась к Тому, который всё ещё сидел, расслабленно откинувшись на стену, и кивнула на книгу, лежащую рядом.
— Давай посмотрим, что он нам принёс.
Эмили взяла книгу, устроилась рядом с сыном, и они прижались друг к другу голыми, мокрыми, липкими телами. Несмотря на всё время, проведённое здесь, несмотря на восемнадцать раз за день, на всё, что они уже делали друг с другом, Эмили вдруг стало нестерпимо стыдно. Стыдно, что она должна вместе с сыном рассматривать эту книгу, изучать позы, как будто они — обычная пара, ищущая разнообразия в спальне. Но она подавила этот стыд, как подавляла всё остальное. Задвинула глубоко внутрь, туда, где уже не осталось места для нормальных человеческих чувств.
Она открыла её на первой странице. На развороте была профессиональная, откровенная фотография пары, занимающейся сексом, в позе, которую они знали лучше всего, выполненная с нескольких разных ракурсов — крупные планы, схематичные рисунки, показывающие глубину проникновения.
«Миссионерская поза» — гласил заголовок. Ниже шло описание: «Классическая позиция, в которой женщина лежит на спине, широко раздвинув ноги, а мужчина располагается сверху, между её бёдер. Эта поза обеспечивает тесный телесный контакт, возможность смотреть друг другу в глаза и целоваться. Для более глубокого проникновения женщина может поднять ноги, положив их на плечи партнёра или обхватив его талию. Подушка под ягодицами женщины приподнимет таз и изменит угол проникновения, что позволит стимулировать переднюю стенку влагалища и точку G».
Они смотрели на фотографии, Том молчал, его пальцы машинально продолжали гладить её бедро.
— Ну, эту то мы с тобой уже хорошо выучили, — сказала Эмили с короткой усмешкой. — Правда, подушки у нас нет, но мы и без неё неплохо справляемся.
Она перелистнула страницу.
На новом развороте была изображена пара в другой позе: женщина сидела верхом на мужчине, но была повернута к нему спиной. Фотографии с разных ракурсов показывали, как её спина изгибается, а руки опираются на его колени или на кровать.
«Обратная наездница» — было напечатано крупным шрифтом вверху страницы. Ниже шло подробное описание:
«Разновидность позы «женщина сверху», при которой партнёрша сидит на партнёре спиной к его лицу. Эта позиция позволяет женщине полностью контролировать глубину, ритм и угол проникновения, экспериментируя с наклоном корпуса вперёд или назад. Для партнёра открывается вид на спину и ягодицы женщины. Особенность позы — возможность стимуляции передней стенки влагалища за счёт изменения угла наклона таза. Партнёр может помогать движениям, поддерживая женщину за бёдра, или ласкать её грудь и клитор, если она слегка отклонится назад. Рекомендуется использовать дополнительные точки опоры, например руки на коленях партнёра».
Пока Эмили читала, Том слушал, не отрывая взгляда от страницы. Его рука, всё это время лежавшая на её бедре, медленно скользнула вниз. Пальцы прошлись по гладкой, коже лобка, добрались до приоткрытых малых губ и мягко скользнули между ними. Она была уже влажной — после долгого дня по-другому и быть не могло. Один палец легко вошёл внутрь, потом второй.
Эмили выдохнула, чуть раздвинув ноги шире, и в ответ сама опустила руку между его ног. Её пальцы коснулись его члена, он отозвался мгновенной пульсацией на её прикосновение, будто и не было этих девятнадцати раз.
— Обратная наездница, — произнесла она, чуть двигая бёдрами в такт его пальцам внутри неё и поглаживая его член в ответ. — Ну, это почти то, что мы делали, только мне надо лицом к твоим ногам развернуться. — Она сжала пальцы на его стволе, медленно провела вверх-вниз. — Ну что, с неё и начнём?
Том лег на спину, а Эмили отложила книгу в сторону, развернулась и села на Тома спиной к его лицу, как было показано на картинке. Колени по бокам его бёдер, спина прямая, руки на его коленях для равновесия. Она чувствовала, как его член упирается ей между ягодиц, скользит по влажным, раскрытым губкам, ища вход.
— Направь, — прошептала она, чуть приподнимаясь.
Том взял свой член рукой, приставил головку к её дырочке, и она медленно, со сладким стоном, опустилась на него до самого основания. Глубокая, полная наполненность — он был в ней целиком, под новым углом. Эмили замерла на мгновение, привыкая, чувствуя, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг него сами собой.
— Ох… малыш… — выдохнула она. — Так глубоко…
Она начала двигаться — медленно, пробуя, экспериментируя. Поднималась почти до самой головки, так что только кончик оставался внутри, и снова опускалась, принимая его полностью. С каждым движением угол менялся, и член находил всё новые, неизведанные раньше точки внутри неё.
Том смотрел заворожённо — на её спину, на то, как двигаются ягодицы, как член входит и выходит из неё. Его руки легли ей на бёдра, помогая, направляя, усиливая ритм. А потом одна рука скользнула вперёд, нашла её клитор с колечком и начала ласкать в такт движениям.
Эмили запрокинула голову, застонав громче. Его пальцы на клиторе, его член внутри, этот новый, непривычный угол — всё складывалось в одну бесконечную, нарастающую волну. Она ускорилась, двигаясь всё быстрее, чувствуя, как оргазм подбирается неумолимо.
— Том… я сейчас… — выдохнула она, и её тело выгнулось, затряслось в долгом, глубоком спазме. Она кончала, продолжая двигаться, не в силах остановиться, а он чувствовал, как её пизда сжимается вокруг него в ритмичных конвульсиях. Том дёрнулся под ней, приподнял бёдра навстречу и кончил — глубоко, сильно, заливая её горячей спермой прямо в разгар её судорог. Они замерли на мгновение, сплетённые, дрожащие, а потом Эмили обессиленно оперлась руками о его колени, пытаясь отдышаться.
Член Тома медленно выскользнул из её пизды с тихим, влажным звуком, оставляя после себя ощущение пустоты и лёгкое покалывание. Эмили, не вставая с колен, сделала пару шагов назад по матрасу, двигаясь на ощупь, пока не почувствовала, как её бёдра оказались прямо над лицом сына. Она чуть опустилась, и её раскрытая, влажная, всё ещё пульсирующая пизда оказалась прямо над его губами.
Том не заставил себя ждать. Он сразу жадно приник к её дырочке, словно только этого и ждал. Его язык нырнул внутрь, собирая их смешанные соки, обводя чувствительные края, вылизывая дочиста. Половинки раздвоенного языка работали синхронно — одна скользила по левой губке, другая по правой, потом сходились вместе, чтобы снова разойтись в стороны, дразня, лаская, сводя с ума.
А Эмили в это время наклонилась вперёд, почти касаясь грудью его живота, и взяла в рот его член. Он был ещё твёрдый, влажный и пульсирующий. Две половинки её раздвоенного языка обхватили головку с двух сторон, зажимая её в нежном, скользком плену. Они водили по самому чувствительному месту, по уздечке, по краям, то сжимаясь, то раздвигаясь, играя с ним, как с самой дорогой игрушкой.
Наконец Эмили развернулась и оказалась прямо над сыном, лицом к лицу. Их губы встретились в глубоком, влажном поцелуе — четыре половинки раздвоенных языков сплелись в привычном уже танце, обвивая, дразня, лаская друг друга. Том обнял её за спину, прижимая к себе, чувствуя, как её груди с колечками вдавливаются в его грудь.
Когда они оторвались друг от друга, тяжело дыша, Том посмотрел ей в глаза и тихо спросил:
— Мам… а почему мы раньше так не ебались?
Эмили улыбнулась, глядя ему в глаза. Её пальцы перебирали его спутанные волосы.
— Нам было не до этого, малыш. Мы просто выполняли план. Вставал член — надо успеть за 15 секунд. Кончил — вылизать. Потом снова, и снова, и снова. Выполнить норму, перевыполнить. Мы были как белки в колесе, только и успевали гаечки нанизывать.
Она провела рукой по его щеке.
— Знаешь, малыш, я тут поняла… Мы сами упустили ту жизнь, где было солнце, школа, работа, надежды на лучшее. Мы не ценили её. Просто жили и плыли по течению, думая, что всё само собой случится, что всё хорошее само упадет нам в руки. Мы не были благодарны за то, что у нас было. И вот её отобрали и дали эту.
