Вода стекала по мне, смешиваясь с потом, член пульсировал в руке, головка блестела, вены набухли до предела. Я представил, как она кончает — кричит, сжимается вокруг него, бедра дрожат, влага брызжет, стенки пульсируют, выдавливая его оргазм. Её страсть — не для меня сейчас, но от этого возбуждение било ключом.
Кончил резко — волна накрыла, тело содрогнулось, семя брызнуло на ванну мощными струями, смываемое водой, но я продолжал дрочить, выжимая последние капли, стоны вырвались из горла, глухие под шумом душа, хриплые, как её крики в бане. Я прислонился к стене, тяжело дыша, пар обволакивал, как её объятия, член все еще подрагивал, чувствительный.
Вытерся, вышел в номер. Андрей ещё не вернулся. Лег на кровать, написал ей: "Прослушал. Посмотрел фото. Возбудился до предела, кончил в душе, представляя тебя с ним. Ты невероятная."
Светлана пришла на выставку без лишних ожиданий. Обычное задание от факультета журналистики, очередной выезд «в поле», где нужно собрать впечатления, поговорить с кем-то из организаторов и потом аккуратно сложить всё в текст. Выставка молодых талантов, новое пространство, много лиц, которые ещё не решили, кем именно хотят быть.
Она сдала пальто в гардероб, на секунду задержалась у зеркала, поправила волосы и вошла в зал. Там было светло и немного шумно. Голоса смешивались, шаги звучали приглушённо, в воздухе стоял запах краски и вина. Люди двигались медленно, будто каждый боялся выглядеть слишком простым или, наоборот, слишком вовлечённым.
Светлана шла вдоль стен, не доставая блокнот. Она всегда сначала смотрела, позволяла себе просто быть внутри происходящего. Картины сменяли друг друга — дерзкие, громкие, уверенные в собственной важности. Ей это быстро наскучило. Она искала не эффект, а паузу.
Один пейзаж её остановил. Спокойный, почти выцветший, с неуверенной линией горизонта. В нём было что-то недосказанное, словно художник намеренно не стал договаривать. Светлана смотрела и ловила себя на том, что дышит медленнее. Такие работы не требовали внимания — они его принимали.
Рядом стояла скульптура Деметры. Тяжёлая, земная, без изящества. В ней не было мягкости, но была сила — спокойная и терпеливая. Светлане она понравилась сразу. Эта богиня не обещала и не утешала, она просто была. И этого оказалось достаточно.
Светлана сделала шаг назад, пытаясь увидеть пейзаж и скульптуру вместе, поймать между ними связь. И в этот момент почувствовала под ногой чужую ногу.
Она резко обернулась, уже готовая извиниться, ощущая привычную неловкость. И только потом подняла глаза.
Он стоял слишком близко, чтобы это можно было списать на случайность, и в то же время так спокойно, будто всё происходящее было заранее предусмотрено. Света отметила женским взглядом дорогой костюм, аккуратные руки, уверенную осанку. Но больше всего — взгляд. Не оценивающий, не липкий. Внимательный и холодный, словно он сначала фиксирует, а уже потом решает, что с этим делать.
— Простите, я не заметила… — сказала она чуть поспешно и машинально убрала ногу.
— Ничего, — ответил он негромко. Голос оказался низким, ровным. — Здесь легко потерять ориентацию.
Он кивнул в сторону пейзажа, словно именно он был причиной столкновения. Светлана почувствовала лёгкое облегчение. Он не делал из этого момента неловкость, не задерживал её извинения дольше, чем нужно.
— Вам нравится? — спросил он, продолжая смотреть на картину.
— Да, — ответила она почти сразу. — Он… честный. Не пытается понравиться.
Он посмотрел на неё внимательнее, будто это короткое объяснение сказало о ней больше, чем длинная речь. Потом перевёл взгляд на скульптуру.
— А Деметра, греческая богиня? — сказал он. — Она сильнее.
Светлана удивилась — не столько его словам, сколько тому, как уверенно он назвал её по имени.
— Она настоящая, — сказала она после паузы. — Не красивая в привычном смысле. Но от неё не хочется отойти.
— Потому что она про постоянство, — спокойно заметил он. — Про то, что принадлежит земле, а не людям.
Светлана поймала себя на том, что слушает его внимательно. Он говорил без нажима, без желания произвести впечатление. Как будто просто делился наблюдением.
— Вы пишете об этом? — спросил он, кивнув на бейджик.
— Да. Я корреспондент, — ответила она и почти автоматически назвала факультет. — У меня задание.
Он кивнул, словно это что-то подтверждало.
— Тогда вам здесь будет интересно.
Он представился. Виктор Сергеевич, бизнесмен, а здесь — просто меценат, который помогает молодым художникам и скульпторам.
Виктор Сергеевич достал визитку и протянул ей. Бумажную, плотную. Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и это касание оказалось неожиданно ощутимым.
— Если понадобится комментарий или помощь, — сказал он, — звоните.
Он не стал ждать ответа. Просто чуть кивнул и отошёл, растворяясь среди людей так же спокойно, как и появился.
Светлана осталась стоять у скульптуры, с визиткой в руке. Она снова посмотрела на Деметру и вдруг подумала, что некоторые встречи тоже похожи на землю. Они не бросаются в глаза, но производят впечатление.
Светлана постепенно включилась в работу. Она достала фотоаппарат, делала фотографии, ловила ракурсы, записывала короткие комментарии. Подходила к художникам, задавала вопросы, слушала не всегда уверенные ответы. Кто-то говорил слишком много, кто-то — заученными фразами. Материал постепенно накапливался, и внутри появлялось то самое чувство: уже есть из чего собрать текст.
Она поймала себя на том, что устала. В какой-то момент просто пошла вдоль зала уже без цели, позволяя себе несколько минут тишины.
Так она снова оказалась возле Деметры.
Скульптура стояла там же — неподвижная, тяжёлая, словно вообще не имела отношения к этой выставке и этим людям. Рядом оказался автор. Валентин. Высокий, сутуловатый, с угрюмым лицом и руками, спрятанными в карманы. Он смотрел куда-то мимо, будто заранее устал от всех возможных разговоров.
Светлана всё же подошла. Представилась, сказала, что пишет материал для университетского издания. Спросила о замысле, о том, почему именно Деметра.
Он ответил коротко. Сухо. Несколько фраз, больше похожих на отговорку, чем на интервью. На уточняющие вопросы лишь пожал плечами. В его молчании не было высокомерия — скорее закрытость, нежелание делиться тем, что для него слишком личное.
Светлана поблагодарила и отошла. Внутри осталось лёгкое разочарование. Скульптура казалась ей живой, наполненной смыслом, а человек, который её создал, будто прятался от собственного труда.
Она ещё раз посмотрела на Деметру. Та оставалась прежней. Спокойной. Терпеливой. Не требующей объяснений.
Светлана выдохнула, убрала фотоаппарат в сумку и направилась к выходу. Материала было достаточно. Остальное можно будет дописать потом.
На улице оказалось прохладно. Она шла к университету, уже мысленно раскладывая в голове будущий текст. И где-то между абзацами, почти незаметно, снова всплыло имя Виктора Сергеевича и ощущение чужого взгляда, задержавшегося чуть дольше, чем принято.
