Эмили и Том переглянулись. Выбора не было. Они опустились на новый, пахнущий синтетикой матрас. Том лёг на спину, Эмили развернулась и встала над ним в позе 69, опустив голову к его бёдрам, а свою промежность — к его лицу.
Том жадно приник к её пизденке, будто она была единственным источником жизни в этом бетонном аду. Его раздвоенный язык скользнул между влажных, раскрытых губок, раздвигая их, проникая внутрь, собирая остатки утренней смазки — густой, липкой, пахнущей ими обоими. Половинки языка работали синхронно, как два живых, гибких пальца. Одна скользила по левой губке, другая — по правой, то раздвигая их, то сжимая, дразня, лаская. Потом язык нырнул глубже, в самую дырочку, и две половинки разошлись внутри, растягивая чувствительные стенки, заставляя Эмили выгнуться и застонать.
Потом он провел языком между губками и занялся клитором мамы, обхватил его половинками, сжал, потянул за колечко, и по её телу пробежала судорога. Потом снова спустился к дырочке, собирая смазку, которая текла уже не переставая, и снова вернулся к клитору — обводил его кончиками по кругу, то по часовой стрелке, то против, дразнил, нажимал, отпускал, снова обхватывал, посасывал, втягивал в рот, не давая ей ни секунды покоя.
Эмили, изогнувшись, опустила голову к его члену. Он был ещё мягким, расслабленным после утреннего акта. Она взяла его в рот, обхватила губами и начала ласкать — нежно, медленно, втягивая в себя, обводя языком головку, проводя кончиками раздвоенного языка по стволу. Её пальцы тем временем гладили его яички, массировали, перебирали. Член начал оживать — сначала медленно, потом увереннее, наливаясь кровью, поднимаясь, заполняя её рот.
Виктор тем временем подкатил к группе наблюдателей металлический столик на колёсиках — тот самый, который он использовал, когда проводил операцию по расщеплению их языков. Контраст был жутковатым: на безупречно чистой, холодной поверхности, где когда-то лежали хирургические инструменты, теперь стояли несколько бутылок тёмного, дорогого вина, четыре тонких хрустальных бокала и изящные тарелочки с закусками — оливками, вяленым мясом, сыром.
Гости, не отрывая оценивающих взглядов от пары на матрасе, молча взяли предложенные бокалы. Вино, густое и ароматное, заиграло в хрустале под светом ламп. Они выпили по глотку, и их беседа стала оживлённее, послышались смешки. Они жестикулировали бокалами в сторону Эмили и Тома, обмениваясь замечаниями на своём непонятном языке.
Член Тома встал — твёрдый и готовый. Эмили тут же развернулась и, не теряя ни секунды, села на него сверху, принимая в себя до самого основания. Сначала она наклонилась к сыну, собираясь поцеловать его, но краем глаза уловила едва заметный жест Виктора — лёгкое движение пальца, отрицательный кивок. Она поняла. Выпрямилась, откинулась назад, чуть прогнувшись в спине, чтобы гостям было хорошо видно, как член её сына входит в её пизду.
Эмили оперлась руками о бёдра Тома для равновесия и начала двигаться — медленно и демонстративно. Поднималась вверх так, что головка члена почти полностью выходила наружу, показываясь между её мокрых, раздвинутых губок, блестящих в свете ламп. Замирала на мгновение, позволяя им рассмотреть это влажное, пульсирующее отверстие, готовое принять снова. А потом опускалась вниз, принимая его в себя до самого основания. Её ягодицы с глухим, мокрым шлепком опускались на его бёдра, член исчезал в ней целиком, а длинные, мясистые малые губы распластывались по лобку сына.
Гости уже оживлённо переговаривались, то и дело бросая заинтересованные взгляды на мать и сына. Эмили чувствовала на себе их взгляды — тяжёлые, прожигающие, оценивающие, — и от этого её тело становилось ещё более чувствительным. Она ускорила темп. Грудь колыхалась в такт, колечки в сосках поблёскивали в свете ламп.
Том схватил её за бёдра и начал двигаться навстречу, стараясь проникнуть в неё как можно глубже. Нервное напряжение странным образом только усиливало их возбуждение. Том не выдержал первым — горячая струя спермы ударила глубоко во влагалище матери, и Эмили, почувствовав, как её наполняют, выгнулась, застонала и кончила, сотрясаясь в долгих, сокрушительных спазмах.
Гости тем временем выпили ещё по бокалу вина. Их язык оставался непонятным, но оживление в голосах было очевидным — сухие, отрывистые фразы теперь перемежались короткими, низкими смешками, полными циничного одобрения. Они жестикулировали в сторону пары, явно обсуждая детали.
— Давайте, ложитесь в шестьдесят девять на скамейку, — раздался спокойный голос Виктора. — Чтобы лучше было видно, как сынок лижет твою пизденку.
Эмили поднялась с члена сына, они взялись за руки — влажные, липкие от пота и смазки — и подошли к скамье с проушинами для креплений, к которой Виктор привязывал их в первый день. Том лёг на спину.
— Подвинься так, чтобы жопа была на самом краю. Тебя же ебать будут, — уточнил Виктор.
Том послушно пододвинулся, его ягодицы свесились с края. Эмили снова опустилась над ним, опустив свою мокрую пизду прямо на его лицо.
Мужчина с седеющими висками не спеша снял пиджак, повесил его на спинку стула, расстегнул рубашку, затем брюки. Под дорогой тканью оказалось подтянутое, спортивное тело с чёткими мышцами пресса. Он подошёл к скамье, провёл ладонью по спине Эмили — она вздрогнула, но не подняла головы. Затем перешагнул через скамью и оказался стоя над лицом Тома. Его член, толстый, с выраженными венами, навис в сантиметрах от губ мальчика.
— Соси, — произнёс он тихо, но с интонацией, не терпящей возражений.
Том запрокинул голову и открыл рот. Мужчина направил головку ему на язык, и Том послушно обхватил её губами, начав сосать. Но мужчина не стал ждать — он взял голову мальчика обеими руками, зафиксировал её и начал трахать его в горло, входя глубоко, без остановки.
Том задыхался, слёзы текли градом, но он не отстранялся. Благодаря тому, что Виктор часто трахал его в горло, он уже знал, как расслаблять мышцы, как дышать носом, когда рот занят. Его тело помнило эту технику, превратившуюся из пытки в навык. Он принимал член глубоко, позволяя проникать в глотку, и только иногда издавал сдавленные, влажные звуки.
Мужчина с седеющими висками с некоторым удивлением смотрел на то, как легко мальчик принимает его член, как его горло расслабляется, пропуская ствол почти до основания. Он повернул голову к Виктору и бросил короткую фразу на своём языке. Виктор в ответ развёл руками, слегка приподняв плечи, — жест, который яснее любых слов говорил: «Ну да, как видишь. Я сделал это». На его губах заиграла едва заметная, довольная улыбка.
Пока первый гость использовал горло Тома, с другой стороны подошёл самый молодой из троицы. Он обильно смазал анус мальчика и, без лишних слов, приставил свой член — и вошёл одним долгим, безжалостным движением. Том застонал, но не отстранился.
— Поработай попкой, — сипло бросил он.
Третий, с тяжёлыми скулами и пронзительными голубыми глазами, подошёл к голове Эмили. Он поднёс свой член к её лицу, ткнув головкой в щёку.
— А теперь ты. Брось сосать сыночку, он и так занят по горло. Покажи, как настоящая мать благодарит за то, что ебут её сыночка.
Эмили выпустила член Тома изо рта и открыла рот для нового, чужого, пахнущего дорогим мылом члена. Её раздвоенный язык скользнул по напряжённому стволу, а рука продолжала дрочить сына.
Наконец мужчина с седеющими висками вынул член из рта Тома, схватил Эмили за бёдра, и она сразу прогнулась. Он вошёл в её влагалище одним движением, звонко шлёпнул по ягодице и бросил короткую фразу. Все трое гостей, а следом и Виктор, стоявший в стороне с бокалом вина, рассмеялись.
Том, получив передышку, отдышался — слюна и слёзы стекали по его лицу. Он приподнял голову, положил руки на бёдра мужчины, трахающего мать, и, увидев свисающую над ним мошонку, потянулся к ней губами. Его раздвоенный язык скользнул по мошонке, и он начал лизать и посасывать яички.
Вскоре мужчины вышли из них. Тот, с ледяными голубыми глазами, лёг на чистый матрас и пальцем указал Эмили:
— Садись, шлюха. Жопой на член. Покажи, как работаешь задницей.
Эмили, дрожа, подошла. Повернулась к нему спиной, наклонилась, взяла его толстый, стоящий колом член и, сдерживая стон, направила головку к своему растянутому анальному отверстию. Медленно, преодолевая сопротивление, она опустилась на него, пока он не заполнил её полностью. Мужчина схватил её за грудь, его пальцы грубо играли с кольцами в её сосках. Он притянул её спину к своей мощной груди.
— Ложись на маму, — скомандовал Виктор Тому.
Том сразу подошёл и лёг на мать сверху. Его член, снова твёрдый, нашёл её дырочку и вошёл в неё. Эмили застонала, насаженная на два члена.
Не успела она осознать это, как мужчина с седеющими висками подошёл к Тому сзади. Звонко шлёпнул его по попе, схватил за бёдра и резко вошёл в его анус. Том вскрикнул — скорее от неожиданности, ощутив, как член растягивает его.
Виктор и самый молодой с вневозрастным взглядом подошли к их головам. Виктор поднёс свой член к губам Эмили. Она сразу взяла его в рот, обхватила губами, и её раздвоенный язык заработал — половинки скользили по стволу, обводили головку, проникали под уздечку, дразнили, ласкали, стараясь доставить максимум удовольствия.
Молодой мужчина с холодными глазами поднёс член ко рту Тома. Том сначала поцеловал головку — медленно, почти нежно, — и только потом взял её в рот. Его язык скользнул по чувствительной уздечке, обхватил головку, прошелся под венчиком, работая с той же старательностью, с какой он вылизывал мать. А потом расслабил горло и взял член глубоко, до самого основания, позволяя ему скользить в глотку.
