«Он, обняв ее, спустив наполовину с нее голубые спортивные штаны вместе с трусиками и вставил свое достоинство в приятное голодно-готовое к чему угодно логово. Он поднял ее на руки так, что она как бы сидела на его коне. Лола застонала и стала подпрыгивать на нем, как ковбой на неровной дороге. Полковник, держа под попку сидящую на нем Лолу, подошел к ветхой полусырой стенке хибары и прижал ее к этой стене. Он энергично и яростно ебал ее. Дверь в конюшню при этом была открыта. Послышались шаги, и, так как застукать полковника, трахающего несовершеннолетнюю девушку, означало что-то вроде увольнения или похлеще, он тут же отпустил ее. Лола и полковник сделали вид, что просто облакатились вдоль стены и говорили. Тут зашел кто-то. Он сказал, что полковнику куда-то надо было уйти. Последний посмотрел на Лолу с сожалением и ушел с ним. Девушка была растрепанная, вся мокрая и тяжело дышала.»

«В стихах нельзя про все сказать и лучше болтовни - молчанье.»

«Утро. Такое же пасмурное как и вчера. В полусумраке квартиры разбросана одежда, бутылки из-под шампанского лежат около смятой кровати. В ванной шум воды. Парня уже нет. Натали под душем.»

«Я осторожно положил руку на её надутый живот и слегка нажал на переполненный мочевой пузырь. Дженни перекрестила ноги, зажав между ними руку и нажимая пальцами на замученную уретру. Внезапно она выпустила небольшую струйку мочи, и я заметил это. "Жаль",- она сказала,- "я просто не могла терпеть даже секундой дольше!" Дженни не хотела описиться полностью, и изо всех сил сжимала промежность, готовую разразиться настоящим фонтаном.»

«Ночь. Шафран. Уголок.»

«Он надел рубашку на пару размеров больше и широкие штаны, а парик позволил ему добиться окончательного сходства с Миком. В таком виде они собирался появиться в районе ночных клубов. Он знал, что фанатки готовы на все, чтобы ублажить своего идола, и Джеку очень хотелось пойти навстречу их желаниям.»

«- Нет, - отвечаю я. - Ты, как языческая богиня любви, отдаешься каждому, всякому... Хотя нет, ты скорее похожа на последнюю...»

«Мы весим в пустоте, и только лютый холод окружает нас. Вокруг пустота, так хорошо знакомая нам обоим. Я шепчу лишь одно слово: "Кристи". Мы берёмся за руки и разводим руки в стороны. Мы парим в этой чёрной пустоте и мраке. Кристи смотрит на меня и шепчет: Спасибо. Она показывает пальцем, чтобы я молчал и целует меня в губы.»

«Что подтолкнуло тебя к последнему шагу, за которым для нас обоих ждет лишь дружеское общение? Я уверен, что ты еще не раз упрекнешь себя в том, что перешла эту черту. Я смогу упрекнуть себя в том, что так легко принял решение отпустить тебя, загнав свое чувство вглубь себя, обезличив его основные рецепторы... Теперь оно спит. Ждет своего часа. Но каждый раз, как я вижу симпатичную девчонку, она, как трансформер, превращается в тебя. Становится похожей на тебя ростом, цветом и длиной волос, формой твоего прекрасного (хоть и диктаторского) лица... Я порываюсь броситься к ней, назвать ее по имени, но... Это не ты. Мой организм, как радар, определяет тебя по неизвестным мне данным, но эти данные уникальны. Никто кроме тебя не сможет воздействовать на этот радар так, как ты, пусть даже он будет чем-то похож на тебя.»

«Мне порой хочется большего. Даже иногда мне тяжело сдерживать себя. Дрожь бежит по телу не останавливаясь, пока не разольется приятным теплом. Я медленно таю под твоим взглядом. Твои бездонные зеленые глаза сводят меня с ума, моя киска. Они гипнотизируют, хочется смотреть в них не отрываясь. Я преклоняюсь пред тобой, могу ласкать тебя часами. Мне так хочется быть к тебе ближе. Ведь ты тоже хочешь меня? Хочешь, чтобы я стонала от возбуждения? Ты ведь можешь это сделать, я прошу тебя. Я умоляю тебя, дотронься до меня. Ласкай меня. Хочешь доставить мне неземное наслаждение? Все, хочу! Не могу!! Подожди, скоро, уже сейчас. Пусть мои стоны будут громче звука законнективающегося модема!!! Ну где же ты?»

«Я дал ей трусики и попросил, чтобы она снова одела их. Дженни ругала меня на чём свет стоит, поскольку пыталась одеть их, постоянно подпрыгивая, неспособная стоять или сидеть не двигаясь даже секунду. Следующие пять минут она быстро ходила по гостиной, всё время сжимая одну руку между ног. Я попросил, чтобы она подошла ко мне и просунул свою руку между её ногами, нажав ейна промежность. Дженни напряглась, но продолжала терпеть. Следующие пять минут она провела, слегка присев на спинку дивана, сжимая ноги и ёрзая. Теперь её мочевой пузырь действительно был на грани взрыва. Скоро ничто не будет способно удержать в её мочевом пузыре столько жидкости. Дженни в очередной раз попросила меня разрешить ей пописить до того, как она просто не выдержит, но я отказался. Дженни нажимала двумя пальцами себе на уретру, она попробовала присесть, затем фактически присела на корточки и сказала, что чувствет себя лучше, но может скоро не выдержать. Она пробовала встать на четвереньки, что немного помогло ей, но скоро она снова ужасно захотела в туалет.»

«Сгустились тучи, из рощи гул,»

«Позолоченные звёзды»

«Молния все ползла вниз, открывая вторую пару грудей. Размещались они аккурат под первой парой, на ребрах. Поменьше размеров, совсем, как у девочки подростка. Однако, с большими сосками.»

«Я е#усь, а попка плачет:»

«Я стихи писал с натугой,»

«Заканчивался учебный год. Да, Миша заканчивал 10-й класс не так хорошо, как 9-й. "Ну, что ж?" - Думал он. "Наверно, расслабился в этом году". А тут еще, как нарочно из головы не вылезала одна знакомая девчонка по имени Римма, которая училась в 8 "В". Что именно в ней его привлекало, Миша не знал...»

«Где ты, безумие? Что же оставила»

«Может я не буду говорить прямо, но надеюсь, что ты поймешь. Ведь главное не то, что получается на бумаге, а то, что почувствуешь ты. Я надеюсь,что тебе не будет так больно, как мне, когда я вспоминаю все это.»

«Не знаю, сколько мне еще ждать тебя, моя... Ты ждешь, ты же ходишь за мной по пятам. Не томи, бери меня, не заставляй меня умолять. Забери меня. Мне нечего здесь больше искать.»

«На горе стоит избушка»

«- Вот теперь слизывайте его сперму с ваших лиц. Возьми ее груди... Возьми ее руку и пусть они поласкает тебе киску. Что ты чувствуешь в киске?»

«Когда она вернулась. Все увидели маленькое влажное пятно между её ногами. Она сказала следующее: "Как только я вошла в туалет, мне пришлось убрать руки от промежности, чтобы снять лосины, и я сразу же не удержала маленькую струйку". По правилам, чтобы победить отказавшуюся от участия конкурсантку, девочкам нужно было вытерпеть ещё минимум 20 минут, и Трэйси должна была это сделать, чтобы оказаться на втором месте. Она ужасно хотела в туалет, но решила, что будет терпеть до тех пор, пока это возможно. Когда подошло время ходить по комнате, она едва могла делать маленькие шажки с рукой между ног, но этого было достаточно по правилам конкурса. Даже когда прошли 20 минут, и Трэйси уже была на втором месте, она продолжала терпеть, пытаясь составить хоть какую-то конкуренцию Мишель, которой было уже очень трудно делать вид, что она не очень сильно хочет пописить. Она всё ещё не сжимала рукой промежность, пытаясь выглядеть непринуждённо, но всё-таки ужасно хотела пописить. Теперь, когда Мишель встала и выпила ещё один стакан воды, ей пришлось сконцентрировать все силы на том, чтобы сжать уретру. Она перекрестила и сильно сжала ноги, после чего начала тереть промежность и подпрыгивать.»

«Возвращаясь, домой, она жутко проголодалась. Не удивительно, последний прием пищи она уже не помнила. Хотя это был другой голод...»

«Аскар протягивает руку к заросшему короткими волосками холмику под животом женщины, медленно палец за пальцем, преодолевая все складочки и губки, вводит ей вовнутрь первые фаланги немытой кисти, сложенной щепоткой. Гримаса боли искажает красивое лицо, губы белеют, но не разжимаются. Одновременно, Галина Васильевна чувствует руку младшего брата, который атакует ее сзади. Коричневатое колечко ануса с превеликим трудом начинает расширятся и плотным кольцом облекает вначале первый, потом второй, а затем и остальные пальцы. Нестриженные ногти больно ранят не привыкшую к таким испытаниям нежную плоть. Переносить страдание почти невозможно, но крепкие руки не хотят удовольствоваться достигнутым и раз за разом, расширяя оба отверстия в живом теле, толчками уходят все глубже и глубже в женщину. Галина Васильевна закатывает глаза к небу, ее руки хватаются за собственные бедра, словно инстинктивно желая их раздвинуть еще шире и как-то уберечься от разрывающей боли. Наконец, все пять пальцев Аскара скрываются во влагалище, его брат, увидев свое отставание и стремясь его наверстать, ускоряет и усиливает толчки. И в этот момент с уст Галины Васильевны срывается первый стон. Аскар улыбается, обнажив неровные желтые зубы. Свободной рукой он, словно успокаивая, треплет гостью по щеке и вдруг, после короткого размаха, хлестко бьет ее по этой же щеке, оставляя на ней красный след. Аналогичный отпечаток остается на оголенной ягодице Галины Васильевны после того, как на нее обрушиватся удар сзади - это Бекташ напомнил ей, что женщинам не следует посторонними звуками мешать удовольствию мужчин. Теперь Галина Васильевна не издает ни стона, даже когда весь кулак Бекташа уходит к ней в недра, встречаясь там с ладонью Аскара. Только тонкая перегородка плоти мешает осуществиться братскому рукопожатию внутри наказанной преступницы. Галина Васильевна уже давно пребывает в полуобморочном состоянии. Глаза дико вытаращены, ноздри широко раздуты, адская боль разрывает низ ее туловища, она еле держится на ногах.»

«Еще немного такой игры и я бы кончил не раздеваясь. Я чувствовал, что она очень хотела продолжения игры. Но толи она испугалась, впервые увидев меня, толи ей захотелось пококетничать со мной, но неожиданно Лена сказала, что уже поздно и она должна вернуться домой.»

«Теперь он опускается на колени перед мной. Снимает мои туфли, нежно гладит мои ноги. От ступни до колена, наслаждаясь тонким нейлоном. Руки скользят вверх, по бедрам, поднимая халат. У меня все горит между ножек, трусики и колготки промокли от выделений возбуждения, оставляя темное пятно, проступившее через нейлон. Он склоняется между моих раздвинутых ножек, начинает ласкать меня через колготки. Он так любит. Медленно стягивает колготки и трусики с меня. И вот я вся открыта для него. Он поднимает мои ноги вверх и кладет их на высокие подлокотники кресла. Его язык касается моей дырочки между ягодицами. С моих губ слетает стон, попка - это самое мое эрогенное место. Он ласкает меня там языком, стараясь доставить мне максимум удовольствия. Он берет со стола приготовленную мной тюбик со смазкой из интим-магазина. Начинает ласкать мне попку пальчиком, одним, вторым, третьим. Я извиваюсь в кресле, моя голова мечется из стороны в сторону. Он поднимается, смазывает свою плоть и приставляет мне к попке. Я дрожу как в лихорадке, чувствуя жар возбужденного мужчины. Медленно, стараясь не причинить мне боль он входит в меня. Тихонько, миллиметр за миллиметром. Не бойся, любимый, я так этого хочу. Я резко двигаюсь вперед и он весь во мне, заполнил меня, сводя с ума и заставляя почти кричать. Быстрей и быстрей, глубже, еще глубже. И когда он начинает пульсировать, его волна передается мне, и я тоже срываюсь в пропасть наслаждения. Так было всегда.»

«Близняшки оказались белокурыми девочками лет четырнадцати. Они были сногсшибательно прекрасны. Их большие зеленые глаза зачаровывали. Их идеальные, покрытые ровным загаром обнаженные тела жались друг к другу под нашими пристальными взглядами. Их стройные ноги поражали изяществом и легкостью. Их упругие попки притягивали наши мысли своей все еще детской нетронутостью. Они были самим совершенством.»

«Сюзанна, представлялась сейчас чрезвычайно униженной и беспомощной: частично раздетая, сидящая в луже собственного кала и мочи. В моих тоже штанах была огромная выпуклость, но совсем другого рода, и я понимал, что случись любое прикосновение ко мне, и я выстрелю подобно ракете. Оставалось только надеяться, что в замешательстве она не заметит этого.»

«В это время Дно стянул брюки до колен, и его жаждущий член буквально выпрыгнул из штанов. Я поняла, что он хотел воспользоваться моим ртом, и поэтому попросила предупредить меня об "извержении". Он дал мне такое обещание, и я, закрыв глаза, взяла его орган в руки. Я сразу почувствовала, как он вздрогнул и напрягся от прикосновения моих рук. Вытерев член рукой, я положила его головку на язык, и затем медленно погрузила его в себя. Я начала делать свою работу. Мои глаза были закрыты. Я глотала и вынимала член, ласкала его головку языком, нежно покусывала. Я старалась, что - бы не вызвать агрессию по отношению к себе. Уроки, полученные еще в школе, не прошли напрасно - член рос у меня во рту, наливаясь силой и похотью. Я чувствовала, как он вздрагивает от моих прикосновений, как раскачиваются бедра мужчины в такт моим движениям. Что бы продлить его удовольствие я то полностью поглощала его инструмент, то извлекала его, наружу продолжая ласки руками и языком. Дно стоял по стойке смирно, словно оловянный солдатик, и не делал никаких попыток управлять моими движениями. Он был доволен моим мастерством. Расслабился и получал удовольствие. Вскоре я и сама стала заводиться, полностью абстрагировавшись от места и от времени. Я больше не слышала сдавленных стонов Кристины, в которых было все меньше боли и все больше наслаждения, не слышала грубых криков Хасана требовавших от нее лучше поддавать задом, хриплых стонов Дна, член которого я сосала. Но вскоре это закончилось. Почувствовав приближение оргазма, Дно вытащил свой напряженный орган из моего рта, и, содрогнувшись всем телом, несколько раз выстрелил тугой струей спермы через мое плечо. Все это сопровождалось дикими криками и нечеловеческим рыком. Я была почти благодарна ему за это, так как страдала аллергией на сперму. Его дыхание стало возвращаться в привычный ритм, он посмотрел на меня все еще стоящую на коленях, и благодарно похлопал по плечу. Я поняла, что моя миссия на сегодня закончена, и поспешила забиться в самый дальний угол, стараясь вести себя как можно тише.»