— Ну, хочешь он тебя выебет? — предложила Ольга.
— Он? — Девушка сосредоточенно вгляделась в меня со всей серьёзностью, как только что в микроскоп. — Нет! Не надо лишнего — ещё понравится, шоколадку пусть принесёт! — вынесла она мне свой вердикт.
— Да, конечно, только выберусь отсюда, и завтра будет шоколадка! - Пообещал я.
— Вот когда будет, тогда и справку отдам! — заупрямилась Яночка.
— И то правда: дашь на дашь, — поддержала Ольга. — Ну, пойдём. Завтра с шоколадкой к Яне, дорогу теперь знаешь… придёшь, заберёшь. А я свою часть выполнила, — подмигнула она мне.
Я кивнул, не в силах возражать, расстроенный и радостный одновременно, и направился к выходу, слушая, как за спиной тихо чокаются мензурками.
— ### —
— Куда теперь? — спросил я девушек, когда мы собрались.
Кажется, Ольга успела приложиться к антисептику, и теперь бесовские огоньки в её глазах засверкали ярче:
— Ой, потом расскажу! Умора! — пообещала она Веронике. А мне:
— Куда-куда, мы на сутках, пошли к нам, в сестринскую, постелим тебе, накормим остатками из пищеблока — персоналу кухарка оставляет, да и спать уложим. У нас одни лежачие, если дверь закрыть — не слышно, как стонут или зовут. Тишина, благодать!
— Погодите, — озадаченно забеспокоился я, — может мне завтра утром прийти пораньше, чего здесь куковать? — Мне уже давно безумно хотелось выбраться из этого окаянного места, оказаться в своей привычной реальности.
— Очень мне интересно, как ты «выйдешь», а потом «зайдёшь»?! — уперев руки в боки, разглядывала Ольга меня насмешливо. — Много ты навыходился? Здесь без специальной подготовки один путь — в морг. Мы тут только неделю разучивали, как до туалета правильно дойти! В общем, это не вариант. Сюда можно попасть только через отдел кадров или приёмный покой. Посещения с пяти до семи вечера!
Так был вынесен мне приговор на ближайший вечер. Я позвонил домой, прорываясь через больничную глушилку, сбивчиво сообщил матери, что останусь в Стационаре до утра. Успокоил, что в полном здравии и ничего не случилось, просто так сложились обстоятельства. Положил трубку и почувствовал себя полностью опустошённым.
— А чего это у вас сотовую связь глушат? — решил по случаю поинтересоваться я.
— Чтобы больные на волю не звонили и не жаловались. А то начинают по блогерам писать: то кормят плохо, то клизмами замучили. А ещё стали назначения перепроверять — все же теперь умные, с Интеллектом! Ну вот главный и поставил армейскую глушилку. Якобы против дронов, но сюда ими только таблетки для лежачих доставляли. Теперь всё, ничего не летает! Лечат только тем, что есть в больнице. То есть капельницами с физраствором и уколами гентамицина!
— И помогает? - Окгулил я глаза.
— О! Как миленькие встают и убегают! Выписка не поспевает!
— Крутое учреждение!
— Одно из лучших. В тёмные годы, при прежнем президенте, который и сейчас, но другой, все остальные больницы сократили по округе, в диаметре пятисот вёрст, а выживших врачей сюда согнали. Адрес опубликовали на картах и в СМИ. Теперь от всей области осаду держат, от больных отбиваются. Людям же невдомёк, что тут и как, думают если здание хорошее, то и лечат хорошо! А я тебе вот что скажу, тут на износ только морг работает — каждый день парочку вывозят, и это только с нашего отделения!
— Оля, ну что ты чернуху собираешь, как диссидент-шестидесятник! — встряла Вероника. — По отчётам у нас лучшая в области больница!
— Так другой-то и нет! — возразила Ольга, горестно махнув рукой. Но запал её заметно рассеялся, и дальше она пошла уже спокойно, не извергая проклятий отечественной медицине.
Вскоре мы были в отделении, попахивавшем гноем и людскими страданиями. Девчонки быстро запихали меня к себе в служебную комнату. Кроме нас там была ещё дневная сестра, взрослая женщина. Но она уже собиралась, кинув на меня заинтересованный взгляд. Новые знакомые притащили мне какую-то баланду и сладкого чаю, и с голодухи я съел всё без остатка. Завалился на топчан и смежил глаза.
Когда очнулся, стояла глухая тёмная ночь. Долго не мог вспомнить, где я, потом почувствовал рядом тёплое ароматное женское тело. Посмотрел — это Вероничка прижалась ко мне своими тугими титечками, положив сверху ручку и ножку.
Заметив, что я проснулся, она стала играться с моими причиндалами, заставила их окрепнуть, а потом тихонько забралась сверху, чтобы не разбудить довольно громко сопящую у другой стены Ольгу. Мы по-партизански потрахались. Девушка тихо пискнула, уткнувшись носом в плечо. И только по пульсирующему внизу влагалищу, крепко сжавшему мой многострадальный аппарат, я понял, что она «уже всё».
Моя новая знакомая, насытившись, сложила использованный прибор обратно в шорты, приняла первоначальную позу и горячо зашептала прямо в ухо — аж мурашки по коже:
— Скажи, а у вас квартира большая? Если разменивать? У меня-то только койка в общаге, на пару с Ленкой. Мы же не местные, из района. Поэтому мы и на практику в одно отделение пошли, и по жизни… вдвоём зависаем… Но теперь всё, теперь у меня есть ты, и больше мне никого не нужно! Ты такой хороший, я не могу поверить! Как же здорово, что ты заблудился! Искал выход, а нашёл меня!
Вероничка тихо захихикала. Меня же от её слов пробил вселенский холод.
— Ну так что с квартирой? Получится разменять? Может, даже отдалённый район! Всё же лучше, когда своя, не снимать. Ты пока мало будешь зарабатывать — квалификации-то нет. Универ, конечно, придётся бросить… Если на завод, учеником, там тысяч сорок. Пока дорастёшь… — девушка горестно вздохнула.
— У меня тоже — стипендия. Ещё три года. Потом уже ставка и за дежурства. Ну ничего, прорвёмся, твои родители нам помогут?! — Она ткнула меня под ребро.
Я промычал в знак согласия.
— Обожаю тебя! Ты мне словно снег на голову. Сегодня утром встала и даже не знала, что жизнь сведёт меня с тобой! Вот же судьба, да? Один миг, искра — и на всю жизнь! Ми-и-и-лый! Я такая счастливая!
Меня охватывала паника. Почище той, что была утром, когда я метался по этажам, не понимая, куда мне сунуться. Но теперь это было ещё страшнее, неотвратимее и удушливее! Кажется, даже дыхание у меня спёрло, и я почти хрипел, хватая воздух приоткрытым ртом.
«Успокойся, это ночной кошмар! Утром всё изменится». Она даже не знает твоего номера телефона! Пусть так и будет! Утром к терапевту, на комиссию — и только меня тут и видели! Никогда! Больше никогда не ступит нога человека в этот рассадник бредовой тоски и дикости!
— ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ —
