Руки закинуты над головой — пальцы сжимают ткань, костяшки белые.
Ноги на его плечах. Бёдра раскрыты — полностью, без остатка.
Одна его рука под поясницей — приподнимает, удерживает. Вторая на шее — тяжёлая, горячая, прижимает к подушке.
Его член входил глубоко и размашисто. Каждое движение полное — до конца, с возвратом. Она чувствовала каждое — всем телом, всей собой. Киска сжималась сама, горячо, влажно.
Грудь вздымалась часто. Стоны вырывались сами — тихие сначала, потом она перестала их слышать.
Потом открыла глаза.
Зелёные. В полутьме почти чёрные.
Его лицо над ней — спокойное, сосредоточенное. Рука на шее стала чуть тяжелее.
Каждый толчок вбивал её в постель, сбивал дыхание, выбивал тихие сдавленные стоны.
Она смотрела на него — прямо, не отводя. В этом взгляде было всё сразу — и отрешённость, и жар, и что-то тихое, глубокое, своё.
Бёдра двигались навстречу.
Виктор целовал её — жадно, глубоко, проглатывая её стоны. Язык скользнул в рот, встретился с её языком, и на мгновение она потеряла себя в этом поцелуе, в его запахе, в его власти.
Он оторвался, посмотрел в глаза.
- Мужу расскажешь?
Она кивнула, не в силах говорить.
Виктор Сергеевич улыбнулся — довольно, медленно — и его член вошёл особенно глубоко, так, что у неё перехватило дыхание.
Света закрыла глаза. Игорь. Его имя вспыхнуло в голове и отозвалось где-то в груди щемящей нежностью. Странно, но сейчас, под чужим телом, с чужим членом глубоко внутри, она думала о нём с особой остротой.
От этих мыслей Светлана возбуждалась ещё сильнее и чувствовала, как волна поднималась из глубины — медленно, неотвратимо.
Пальцы над головой вцепились в бельё.
Грудь поднялась высоко и замерла.
Он вышел почти полностью, оставив только головку внутри, и замер. Света дёрнулась, пытаясь поймать его обратно, но он держал паузу.
— Не спеши, — сказал он тихо. — Мы никуда не бежим.
И медленно, мучительно медленно начал входить снова.
Света выгнулась, закусила губу, чувствуя, как каждый миллиметр этого входа отзывается во всём теле. Он растягивал её, заполнял, доставал до самого дна.
— Смотри, — приказал он.
Она послушно опустила взгляд туда, где их тела соединялись. Увидела, как он входит в неё — медленно, целиком, до самого основания. Как её тело принимает его, обволакивает, не хочет отпускать. Блестящая от её влаги головка исчезала внутри и появлялась снова, и это зрелище было таким откровенным, таким запретным, что низ живота свело сладкой судорогой.
— Нравится смотреть?
— Да...
— Я знаю.
Виктор Сергеевич ускорился. Размашисто, мощно, заполняя её целиком каждым движением. Света уже не сдерживала стоны — они вырывались сами, короткие, хриплые, почти бессвязные. Груди подпрыгивали в такт, соски затвердели до боли. Оргазм накрыл резко, горячо, судорожно — волной, которая началась где-то глубоко внутри и разлилась по всему телу огнём. Она вскрикнула, вцепилась в его плечи, выгибаясь так, что он едва удержал её ноги.
Но он не остановился.
— Я не кончил, — сказал он спокойно. — Потерпишь.
Она закусила губу до крови, чувствуя, как накатывает вторая волна, как тело не успевает отдохнуть, как он продолжает двигаться в ней — ритмично, не сбавляя темпа. Каждое движение теперь отзывалось острее, чувствительнее, почти до боли.
— Хорошая девочка, — его голос стал ниже, хриплее. — Принимай.
Второй оргазм был глубже, длиннее — она тонула в нём, теряя себя, теряя время, теряя всё, кроме ощущения его внутри. А сквозь туман услышала его тяжёлый выдох, почувствовала, как горячая сперма заливает её внутри.
Он вышел не сразу. Опустил её ноги на постель, лёг сверху, тяжело дыша. Она гладила его по спине, чувствуя, как постепенно возвращается дыхание, как остывает кожа, как его семя начинает вытекать из неё — тёплое, липкое.
Снег за окном. Лампы. Высокий потолок.
Он лёг рядом. Она осталась лежать — руки над головой, грудь медленно опускается, тело тяжёлое и тёплое и совсем своё.
Картина на стене. Дерево. Или женщина.
Светлана задремала почти сразу.
Тело ещё было тёплым после близости, приятная усталость разливалась по мышцам. Она лежала на боку, положив ладонь под щёку, волосы рассыпались по подушке.
Виктор Сергеевич сидел рядом, опираясь спиной на изголовье кровати. На тумбочке стояла небольшая тарелка с виноградом — крупные, светлые ягоды, почти янтарные на вид, с тонкой кожицей, сквозь которую просвечивала сладкая мякоть. Он взял одну, провёл пальцем по прохладной гладкой поверхности и медленно поднёс к её губам.
— Открой, — тихо сказал он.
Светлана, не открывая глаз, послушно приоткрыла рот. Холодная сладкая ягода коснулась губ, она взяла её, заодно захватив подушечку его пальца. Чуть прикусила, лизнула — непроизвольно, почти сонно. Потом лениво прожевала, чувствуя, как сок растекается по языку.
— Хорошая девочка, — произнёс он спокойно.
Она улыбнулась уголком губ и снова провалилась в дрёму.
Телефон на тумбочке завибрировал — коротко, настойчиво.
Светлана нахмурилась во сне, повела плечом. Виктор взял ещё одну ягоду и коснулся ею её губ.
— Тебе звонят, — сказал он негромко.
Она поморщилась, но рука всё-таки потянулась к телефону. Экран загорелся мягким светом в полумраке спальни.
Анатолий Васильевич.
Пальцы скользнули по экрану.
— Да? — голос ещё чуть хриплый от сна, томный.
— Светлана… Надеюсь, не разбудил? — голос профессора в трубке — спокойный, чуть насмешливый, с той бархатной хрипотцой, которая всегда действовала на неё особо.
— Ну что вы, Анатолий Васильевич, — она растягивала слова, медленно, с ленцой. — Я всегда рада вас слышать.
Виктор тем временем снова поднёс виноград к её губам. Она взяла ягоду, прожевала, не переставая улыбаться в трубку. Во рту смешались сладость и предвкушение.
— Соскучился, — признался профессор. — Думаю о Вас. О нашей последней встрече.
— Я тоже думаю, — ответила она мягко, с лёгким придыханием.
Пальцы Виктора скользнули по её плечу — медленно, лениво, будто он вообще не обращал внимания на разговор. Но рука уже гладила ключицу, спускаясь ниже, к груди.
— Когда Вы зайдёте на кафедру? — спросил профессор.
— Скоро, — сказала она уклончиво. — На следующей неделе.
Рука Виктора легла на грудь — тяжёлая, тёплая. Пальцы нашли сосок, сжали, покатали между пальцами. Светлана прикусила губу, чтобы голос не дрогнул. Получилось не очень — короткий вздох всё же вырвался.
— Что с вами? — спросил профессор.
— Ничего, — выдохнула она. — Просто немного занята…
Виктор усмехнулся — беззвучно, одними глазами. Его рука скользнула ниже — по животу, к бедру, потом внутрь, к самому тёплому месту. Пальцы раздвинули складки, нащупали клитор, начали медленный, дразнящий круговой массаж.
Светлана закусила губу почти до крови. Глаза сами прикрылись.
— Светлана? Вы меня слышите? — голос профессора звучал откуда-то издалека.
— Да… — выдохнула она. — Да, конечно. Я… я тоже соскучилась.
Пальцы Виктора двигались ритмично, уверенно, сводя с ума. Она уже почти не контролировала голос — слова выходили с паузами, с лёгкой дрожью.
— Я позвоню, как смогу, — быстро сказала она. — Обязательно. Извините, мне пора.
— До связи, — ответил профессор.
Она нажала отбой и откинула телефон в сторону.
Несколько секунд в комнате было тихо. Только дыхание и мягкий снег за окном.
Светлана не стала ждать. Внутри всё горело после его пальцев, после этого разговора, после всего.
Она резко перевернулась, ловко, по-кошачьи, забралась на него сверху. Колени по бокам его бёдер, волосы упали на лицо, зелёные глаза блестят в полумраке спальни.
Виктор даже не удивился. Только руки сразу легли на её бёдра.
Она взяла его член в руку — твёрдый, пульсирующий, уже готовый. Поднесла к себе, провела головкой по влажным складкам, дразня, мучая их обоих. Потом медленно, глядя ему в глаза, насадилась — глубоко, до самого основания.
Они оба выдохнули.
Света, замерла на мгновение, чувствуя, как он заполняет её целиком, как тело привыкает, принимает, обволакивает. Потом начала двигаться — медленно, плавно, почти лениво.
Виктор взял виноград с тарелки, поднёс к её губам.
— Кто это был? — спросил он спокойно, будто они просто лежали и разговаривали, а не занимались сексом.
Светлана взяла ягоду губами, медленно прожевала, не прекращая движений. Бёдра ходили вверх-вниз в тягучем, дразнящем ритме. Сок винограда смешался на языке с её дыханием.
