— Чуть не описалась от страха… Зато кончила!
— Везёт, я не успела, — ответила ей вторая.
— Так залазь, у него ещё стоит! — как ни в чём не бывало отрекомендовала она меня подруге.
— Да мне так неудобно! — пожаловалась та в темноте.
— А как тебе надо?
— Сзади люблю!
— Ну так давай его попросим! — Она похлопала меня по голому бедру. Я, слушая разговор, и так понял, что от меня требуется, и осторожно сполз с железной каталки. Тыкаясь в потёмках друг в друга, мы переместились, и я уткнулся стоячим членом в пухлые девичьи булки.
— Эй, не туда! — прозвенел голосок.
Я чуть присел, нащупывая членом влажный горячий вход. Глаза уже пообвыклись, и я видел перед собой белеющую расстёгнутым и разорванным на спину халатом фигуру, склонившую голову на каталку.
Она прогнулась, подалась назад — и я вошёл. Медленно, по самые яйца. Вагина была очень тесной и горячей. Девушка затрепетала, насадившись полностью на мой агрегат, упёрлась руками в каталку, начала поддавать навстречу, всё ускоряясь. Вторая была рядом, привставая на цыпочках целовала меня в губы, шею, гладила тело под футболкой, прижимаясь грудями. Я чувствовал, как первая, растопырив ноги, наяривает себя рукой под мои ритмичные качки, как судорожно сжимается её вагина, сдавливая меня по всей длине.
Девчонка тихо заокала, присела, сжав ноги и вспомнив мамочку.
— Ну вот, другое дело, — удовлетворённо резюмировала вторая. — А я теперь ещё захотела. — Сможешь? — поинтересовалась она у меня.
Но я за собой за этот день понял, что в состоянии шока и потрясения могу продолжать этот монотонный спор сколь угодно долго. Я просто протянул руки, поставил её к себе задом и уже уверенным мужским движением вошёл в текущее лоно.
— Ебиданый казачок, — вспомнила кого-то девчушка и довольно закряхтела. — Хорошо ебёшь! — Попка её мягко вжималась в мои бока, руки сами легли на покатые ягодицы. Я ускорился, взбивая сливки женского желания. Она тихо заскулила.
— Ой, да-а-а-а-а! Ещё, да-а-а-а-а! А-а-а-а!
— А-а-а-а! Ой-ой-ой… Вероничка… Всё! — На этих словах она опять узнаваемо затряслась крупной дрожью и повисла на моём члене, ослабнув в ногах.
Они ещё поприжимались ко мне, поочерёдно трогая всё ещё стоячий член. Оля даже немного пососала его, видимо в надежде довести меня до финала, но вовремя поняла, что со мной это не сработает. В темноте послышался шорох одежды, тихий смех, шёпот. Девчонки стали приводить себя в порядок, да и я натянул шорты на стоячий член, кое-как разместив его в трусах.
— Ну и как же мне без очереди сдать анализы? — вернул я девчонок к действительности.
— ### —
— Смотри, — втолковывала мне Оля, стоя около Гнойной хирургии, откуда девушки и оказались, — путь наш был долог, шёл через множество коридоров и лифт, — анализы в Поликлинике с восьми, там… смертоубийство, всё по живой очереди. А в Стационаре — с семи! Всё несётся потом в одну лабораторию, где их проверяют. Потом обратный процесс — результаты отправляются туда, где они были взяты… Что мы делаем? — подняла она на меня глаза.
— Без понятия, — признался я, поглаживая по заду прижавшуюся тёплым упругим боком Вероничку, проникшуюся ко мне особым доверием и млеющую от каждого прикосновения после произошедшего между нами в подвале.
— Мы пишем тебя как больного, всё по карте: ФИО, возраст, с краю на направлении будет наше отделение. Напишем «CITO!», тогда их сделают в первую очередь и завтра в течение пары часов вернут обратно! Мы их перехватываем, напоив гонца и подменив депешу, и отдаём их тебе! А ты бежишь с ними к терапевту! Прикольно? Ну-ка, покажи, что там тебе назначили?
Покопавшись в пакете, я передал девчонке направления. Она перебрала бумажки и вернула обратно, хмыкнув:
— Ничего особенного, можем даже больше сделать, если хочешь!
— Не хочу. Там только яйцеглиста нет! А мне он нужен. Медсестра терапевта сказала завтра утром выдать!
— Блин, у нас такие анализы не назначают, у нас обычно люди с серьёзными вещами лечатся… Хм… А знаешь, пойдём сейчас в лабу сходим, поговорю с девками, может быть у тебя так возьмут! — подмигнула мне Ольга. — Только каталку давай в отделение загоним, чтобы не угнали!
Ходить по Стационару с местными было куда спокойнее. Не нужно было обливаться потом и покрываться мурашками, поворачивая в один или другой коридор. В сопровождении двух девушек в белых халатиках я смотрелся как заключённый, которого ведут куда нужно и кто нужно — может на обрезание, или смену пола, — поэтому ко мне любые вопросы снимались. Я будто попал в систему и одновременно выпал из поля зрения бдительных старших сестёр и уборщиц, как дроны с лазерным наведением круглосуточно сканирующих пространство на предмет нарушителей.
Мы прошли через отделение, пахнущее пропавшим мясом и помойкой, спустились на два этажа, прошли ещё через одно, полное лежащих сухоньких бабушек, напоминающих Ленина в саркофаге. Застывшие носы их смотрели в потолок, руки были сложены в покорном ожидании утки.
— Это неврология, сюда всех инсультников свозят. Бабки вот выживают. А дедов сразу на вынос — слабенькие, — пояснила Вероничка.
Потом поднялись на лифте на восьмой… и вот… снова пустой холл со множеством дверей, на которых были размещены кричащие медицинским натурализмом надписи: «Кровь из пальца», «Кровь из вены», «Моча», «Кал», «Сперма», «Слюна», «Слёзы», «Зондирование», «Кровь не здесь!», «Не надо сюда стучаться!», «Кто постучит — возьмём на нализ костный мозг!».
— Постой здесь, я сейчас! — Ольга оставила нас с Вероничкой, а сама, предварительно постучав, заглянула в один из кабинетов с табличкой "Не входить". Через минуту оттуда послышался смех, да такой громкий, что я поёжился. Высунулось личико Ольги, и она поманила меня пальчиком, сдерживая рвущийся из неё ржач.
— Мне тоже зайти? — поинтересовалась вторая подруга, повисшая на моей руке как мартышка на ветке.
— Тебе лучше здесь остаться, а то твой принц, — это она обо мне, — может предстать не в лучшем свете!
Вероничка согласно кивнула, на последок проводив меня лёгким поглаживанием по руке.
— Я быстро! — пообещал я.
В комнате, заставленной высокими столами с аппаратурой и ярусами подставок под колбы и химикаты, оказалось четыре женщины: две совсем возрастные тётеньки в очках, одна — наверное возраста матери, высокая и хмурая, а последняя — девочка чуть старше меня, похоже и была Ольгиной знакомой. Они собрались все вместе и ждали меня, расположившись полукругом.
— Подходи поближе, — толкнула Ольга.
Я приблизился, чувствуя пристальные взгляды честной компании — опять женской, что уже вызывало у смутные опасения.
— Повернись, — сухо скомандовала одна из бабушек. — Снимай шорты и спускай вместе с трусами. Руки на ягодицы — разводи, растягивая булки!
Ну а как иначе — ещё ни одна женщина в халате сегодня не пропустила меня, не потрогав или не разглядев во мне чего-нибудь поинтимнее, то ЭКГ, то яйца. Я подчинился и оказался в пикантной позе перед пятью увлеченными делом женщинами: стоял спиной к ним, наклонившись чуть вперёд, держа себя за ягодицы и разводя их в стороны - гоглевский герой Акакий Акакиевич. Воздух лаборатории ласкал мою пигментированную "розетку".
Персонал тихонько шептался за моей спиной, так что я слышал лишь обрывки:
— Смотри, какой аккуратный…
— Антонина Ивановна, ну куда вы руками…
— Девки, можно я лизну?
— Анализ будет ложноотрицательным, — парировала другая.
Я почувствовал лёгкое прикосновение. Кто-то осторожно провёл пальцем по заду лаская сокровенное. Затем что-то холодное и липкое прилепили прямо к сморщенному очку. Пальцы надавили, покрепче втирая полоску, и даже толкая меня вперёд. Я напрягся, стараясь удержать позу.
Вдруг случился резкий рывок — полоску болезнено выдрали вместе с несколькими волосками рядом. Я взвился, заорав, и мгновенно напялил штаны — жопа моя горела.
Женщины теперь смотрели на меня совсем другими глазами. Кто-то закурил. Высокая спросила, не обращаясь ни к кому конкретно:
— Остался ли у лаборатории спирт?
Остальные поддержали:
— После такого стоит выпить! Сейчас найдём!
Я напрягся:
— Что-то не то? Я буду жить?!
— Сейчас посмотрим, — спокойно сказала молодая, кладя полупрозрачную полоску под микроскоп.
Минуту она рассматривала (остальные в это время бодяжили спирт дистиллированной водой и разливали по мензуркам). Потом кивнула:
— Всё чисто. Никаких глистов!
— А яиц?
— Думаешь, оторвали?! Э, не, яйца на месте! - Осклабилась она на шутку.
Я выдохнул с облегчением, тревога, сковавшая меня только что, улетучилась, хотя ноги всё ещё дрожали.
Ольга улыбнулась:
— Поздравляю, герой. Теперь у тебя одним анализом меньше. Яночка, напишешь же нам заключение на бланке?!
— А мне что с этого будет? — скривила губки девушка.
— Что у тебя есть? — повернула Ольга ко мне голову.
— Ничего, — развёл я руками, — всё отдал… что было.
