Он начал двигаться. Медленно. Каждое его движение вперёд заставляло её тело сдвигаться по Ваниному члену. Ваня, уловив ритм, начал двигаться в противофазе. Сначала была только боль и чувство чудовищного распирания. Потом, по мере того как мышцы вынужденно расслаблялись, а ритм становился ровнее, начали проступать другие ощущения. Дикое, невероятное чувство наполненности. Давление на какие-то глубокие, неизведанные точки внутри. Стимуляция спереди и сзади создавала нарастающую, пульсирующую волну, которая уже не была просто болью. Это была перегрузка. Полная потеря границ собственного тела. Она была не человеком, а сосудом, шприцем, через который они прокачивали своё удовольствие.
Её стоны изменили тембр. В них появилась захлёбывающаяся нота, которую она не могла контролировать. Её тело начало отзываться на этот двойной напор судорожными, мелкими сокращениями. Она уже не думала. Она только чувствовала. И чувствовала, как что-то внутри, несмотря на всё, снова начинает копиться, нарастать, приближаясь к новому, невообразимому краю. Саша, видя её реакцию, ускорился. Его движения стали резкими и глубокими. Ваня, подхватив темп, тоже.
— Да... вот так... принимай нас... — хрипел Саша, его пальцы впивались в её бёдра.
Их ритм стал яростным. Машу бросало между ними, как тряпичную куклу. Она кричала, но её крики тонули в их тяжёлом дыхании, в шлепках кожи о кожу. И когда она уже была на самом пределе, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, болезненный узел готовый лопнуть, Саша выкрикнул:
— Вместе! Кончаем вместе! В неё!
Ваня, с подавленным рёвом, вогнал себя в неё до предела, и его тело затряслось в конвульсиях. В тот же миг Саша, с силой вдавив себя в её анальное отверстие, замер, и горячий поток его семени хлынул в самую глубину её кишечника. Маша не выдержала этого двойного, почти одновременного извержения и ощущения невероятной, чудовищной полноты. Её собственное тело, доведённое до крайности двойной стимуляцией и шоком, выбросило её в жестокий, судорожный оргазм. Он вырвался из неё не волной наслаждения, а серией болезненных спазмов, сотрясавших всё её существо. Её крик был беззвучным, горло свела судорога. Из глаз брызнули слёзы. Она обмякла, повиснув на их телах, как пустая оболочка, заполненная до краёв их семенем и собственным отчаянием. Они медленно, с тяжёлыми стонами, вышли из неё. Маша рухнула на Ваню, а затем скатилась с него на бок, на колючий ковёр. Она лежала, свернувшись калачиком, не в силах пошевелиться. Всё тело горело, болело, из неё вытекали их смешанные выделения. Саша первым пришёл в себя. Он встал, поправил одежду. Его лицо было бледным, но удовлетворённым. Он подошёл к столу, взял камеру.
— Жаль, не сняли, — сказал он без особого сожаления. — Повторим в следующий раз, с подготовленным светом.
Он посмотрел на Ваню, который лежал, уставившись в потолок, и на дрожащую Машу.
— Ваня, отнеси её в душ. Оботри. Одежду чистую дай. Мою футболку какую-нибудь. — Он сделал паузу. — А потом садись за ноутбук. Нужно срочно заказать кое-что. Портативный штатив с гибкой стойкой. И набор ректальных расширителей разного диаметра. Для постепенной подготовки.
Его слова висели в воздухе, холодные и деловитые, как заказ на строительные материалы. Ужас был не в самом насилии, а в этой ужасающей, механической нормальности, с которой он планировал следующие шаги по её разборке. Маша, услышав это, не заплакала. Она лишь глубже вжалась в ковёр, пытаясь стать меньше, незаметнее, но зная, что это бесполезно. Её обучение продолжалось.
Саша, оценив результаты "комплексного занятия", понимает, что для выхода на платёжеспособную аудиторию нужен не просто контент, а история. Нужно создать из Маши узнаваемый образ, "бренд".
Продолжение следует...
