Контент требует развития. Первый акт насилия снят. Теперь нужно закрепить результат, превратить пассивную жертву в активную участницу их бизнеса.
Вода не смыла вкус. Он остался — горьковато-солёный, липкий где-то в глубине горла, на языке. Как печать. Маша сидела, закутавшись в старый, пропахший потом плед, который принёс Ваня. Дрожь понемногу отступала, сменяясь странной, ватной тяжестью во всём теле. Боль между ног была тупой, ноющей, напоминанием. Самое страшное было в голове — не мысль, а её отсутствие. Пустота, в которой плавали обрывки: щелчок затвора, горячее дыхание в ухо, хриплый голос: "Кончай, шлюха". Ваня нервно похаживал по комнате, собирая разбросанную одежду, избегая смотреть на неё. Саша же сидел за столом с ноутбуком, его пальцы быстро стучали по клавишам. Он заливал файлы в зашифрованное облако. Его спина была прямой, движения чёткими. Он уже работал с добычей.
— Ладно, — наконец сказал Саша, закрывая крышку ноутбука. Звук был громким в тишине. Он повернулся, обводя комнату взглядом хозяина. Его глаза остановились на Маше. — Первый акт завершён. Эмоциональный материал получился сильным. Но сырым.
Он встал и подошёл к дивану. Ваня замер у стены. Маша не подняла глаз, уставившись в узор пледа.
— Сырость нужно убрать, — продолжил Саша, его голос был ровным, педагогическим. — Неуверенность, скованность, дрожь — это хорошо для первого раза. Для документалистики. Но для продукта, который мы будем продавать, нужна техника. Контроль.
Он сел в кресло напротив дивана, развалившись, и внимательно посмотрел на них обоих.
— Ваня. Принеси ещё воды. И того вина, что осталось. Маше нужно прийти в норму. Не в моральную, — он усмехнулся, коротко и беззвучно. — В физическую. Ей предстоит работа.
Ваня кивнул и исчез на крохотной кухне. Вернулся с бутылкой воды и почти допитым "Каберне". Налил Маше в пластиковый стаканчик. Та взяла его дрожащими руками, сделала глоток. Вино обожгло, но тепло, разлившееся по желудку, было почти благодатью.
— Слушай меня, Маша, — Саша скрестил ноги, его поза была позой менеджера на совещании. — Ты перешла точку не возврата. Это факт. Теперь есть два пути. Первый — сломаться окончательно, превратиться в овощ, который будет только плакать и блевать при каждом нашем прикосновении. Такой товар неликвидный. Второй — принять новые правила игры. Освоиться в них. Найти в этом... свои преимущества.
Он сделал паузу, давая словам просочиться сквозь её апатию.
— Мы с Ваней — не монстры. Мы твои друзья. Мы просто открыли тебе дверь в реальный мир. Мир, где у всего есть цена. И у твоей внешности, у твоего тела — цена очень высокая. Мы просто помогаем тебе эту цену реализовать. Но для этого ты должна стать профессионалом. Понимаешь?
Маша не понимала. Но она слышала тон. Тон человека, который знает, что говорит. И в пустоте её сознания этот тон стал единственной нитью, за которую можно было ухватиться, чтобы не упасть в окончательное безумие.
— Что... что я должна делать?
— Учиться, — просто сказал Саша. — И сейчас у нас практическое занятие. Ты только что... приняла нас обоих. Разными способами. Но это было под давлением, в шоке. Сейчас ты сделаешь это осознанно. Как первый шаг к мастерству.
Ваня, стоявший сзади, глухо кашлянул. Саша бросил на него взгляд.
— Ложись на диван, Ваня. На спину.
Ваня, после секундного замешательства, послушно лёг. Его тело заняло почти весь старый диван. Он лежал, уставившись в потолок, его руки были напряжены вдоль тела.
— Маша, — Саша кивнул в сторону дивана. — Встань на колени перед ним. Между диваном и столом. И начни его готовить.
Маша медленно, словно сквозь густой сироп, подняла взгляд. Она посмотрела на Ваню. На его крупное тело, на ширинку джинсов, где уже угадывался заметный бугор. Это был не незнакомец. Это был Ваня. Ваня, с которым они в детстве строили шалаш. Который однажды отдал ей свою куртку под дождём.
— Маша, — голос Саши стал твёрже. — Сейчас. Каждая секунда промедления — это минус к твоей будущей стоимости. Мы начинаем с низкого старта. Не заставляй нас применять... мотивацию.
Угроза, прозвучавшая спокойно, была страшнее крика. Она заставила её пошевелиться. Сбросив плед, она неуклюже сползла с дивана и опустилась на колени на линолеум. Пыльный, холодный. Она оказалась лицом к лицу с ширинкой Ваниных джинсов. От них пахло потом и табаком.
— Расстёгивай, — скомандовал Саша. Он не снимал. Он просто наблюдал, откинувшись в кресле.
Пальцы Маши, холодные и непослушные, нашли пуговицу. Металл щёлкнул. Затем она потянула за молнию. Звук был громким, неприличным. Под тканью оказались серые боксёры. И под ними — уже отчётливая, массивная форма.
— Доставай, — сказал Саша. — И начинай. Без спешки. Цель — не просто взять в рот. Цель — почувствовать его. Изучить. Сделать так, чтобы он расслабился и полностью отдался процессу. Это твоя работа сейчас.
Маша замерла. Она смотрела на эту выпуклость в ткани. Её разум кричал. Но тело... тело помнило уже и этот вкус. И этот размер, давивший на горло. И это было невыносимо. Но приказ прозвучал. И альтернатива была страшнее. Она потянула за резинку боксёров. Мягкая ткань поддалась. Его член, уже наполовину возбуждённый, вывалился наружу. Он был не таким, как у Саши — короче, толще, с большой, тупой головкой.
— Начинай с рук, — руководил Саша откуда-то сверху. — Обхвати основание. Погладь. Почувствуй его вес, температуру.
Маша, зажмурившись, протянула руку. Её пальцы коснулись горячей, бархатистой кожи. Она обхватила ствол. Он был тяжёлым, пульсирующим в её ладони. Её движение было неуверенным, робким.
— Сильнее, — поправил Саша. — Он не стеклянный. Ты должна им управлять. Ваня, расслабься. Дай ей работать.
Ваня издал нечленораздельный звук, его бёдра дёрнулись. Маша, следуя команде, сжала ладонь чуть сильнее и провела ей от основания к головке. Его смазка размазалось по её пальцам, сделав их скользкими.
— Хорошо, — одобрил Саша. — Теперь губы. Сначала просто коснись головки. Без давления.
Маша наклонилась. Запах ударил в нос — густой, смешанный с запахом стирального порошка. Её губы, сухие от страха и вина, коснулись верхушки члена. Горячее, упругое. Она отдернулась, как от огня.
— Снова, — голос Саши не терпел возражений. — И на этот раз открой рот. Просто положи головку на язык. Подержи.
Она послушалась. Открыла рот, высунула кончик языка, снова наклонилась. На этот раз головка Вани коснулась её языка. Солоноватый, специфический вкус заполнил рот. Она замерла, пытаясь ни дышать, ни думать.
— Теперь губами, — продолжил инструктаж Саша. — Обхвати. Но не глубоко. Просто создай вакуум кончиком рта. И рукой продолжай двигаться.
Её губы, дрожа, обхватили головку. Она создала слабый вакуум, как когда-то пила густой коктейль через трубочку. Её рука, по памяти повторяя движение, поехала вниз по стволу. Ваня застонал. Низко, глубоко. Его рука непроизвольно потянулась к её голове, но замерла в воздухе, словно боясь нарушить процесс.
— Он реагирует, — констатировал Саша. — Отлично. Теперь глубже. Медленно. Не пытайся взять всё сразу. Работай губами и языком. Язык должен массировать уздечку. Вот эту чувствительную часть снизу.
Маша, ведомая его голосом, как марионетка, сделала ещё одно движение. Её губы съехали ещё на пару сантиметров. Она почувствовала, как член полностью заполняет её рот, упирается в нёбо. Тошнота подкатила к горлу, но она подавила её. Её язык, по команде, нашёл тонкую перепонку под головкой и начал водить по ней туда-сюда.
— Да... вот так... — выдохнул Ваня, его голос был полон изумления и наслаждения. Его пальцы наконец опустились на её голову.
— Рука работает в противофазе, — продолжал Саша. — Когда губы идут вниз, рука идёт вверх. Попробуй.
Маша попробовала. Движения были неуклюжими, но она старалась. Слюна начала обильно выделяться, стекая по стволу члена на её руку. Звук стал влажным, интимным. Она делала это. Осознанно. И это было хуже, чем когда это сделали с ней насильно. Потому что сейчас она выбирала это. Пусть под угрозой, пусть сломленная — но её губы, её язык, её рука работали по своей воле.
— Ускоряйся, — скомандовал Саша. Его рука опустилась на ширинку его собственных джинсов, поправляя что-то внутри. — Он уже близко. Постарайся почувствовать ритм. Подстроиться под него. И когда он будет готов кончить — возьми глубже. Прямо в горло. И глотни.
Маша, сквозь туман отчаяния и странного, отстранённого любопытства к процессу, почувствовала, как член в её рту стал ещё твёрже, пульсация участилась. Движения Вани стали менее контролируемыми, он начал слегка приподнимать бёдра, встречая её губы.
— Вот... вот... Маш... — бормотал он, его пальцы сжались в её волосах.
И она, помня указание, в момент очередного его толчка вверх, позволила члену проскользнуть глубже. Головка упёрлась во вход в горло. Она подавилась, глаза наполнились слезами. Но не отстранилась. Она сглотнула, напрягая мышцы горла, обхватывая его ещё сильнее. Это стало последней каплей. Ваня издал сдавленный крик, его тело напряглось, и тёплая, густая жидкость хлынула ей в горло. Она снова сглотнула, рефлекторно, её горло работало, принимая это. Когда пульсации прекратились, она медленно, с хлюпающим звуком, освободила его изо рта. Слюна и сперма растеклись у неё по подбородку. Она стояла на коленях, опустив голову, тяжело дыша. Во рту был знакомый горький вкус. Наступила тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Вани и тихим всхлипыванием Маши. Потом раздался звук — шипение открывающейся банки с пивом. Это был Саша. Он отхлебнул, поставил банку на стол.
