Из-за отсутствия каких-либо ориентиров уже скоро мне стало казаться, что брожу не меньше часа, давно заблудился и вообще никогда больше не выберусь из этого подвала: никаких своротков, выходов или лифтов за всё время я так и не встретил! Поэтому безумно обрадовался, уловив далеко впереди какое-то движение. Я бросился на звук со всех ног, малодушно надеясь на скорое избавление от неопределённости. Шаги мои гулко разносились по пустому пыльному подвалу.
Я бежал, нагоняя процессию: не сразу, но я разобрал, что впереди меня двое санитаров везут каталку. Двигались они в попутном направлении, и поэтому хоть я и торопился, но никак не мог их нагнать.
— Эй, подождите! — хотел крикнуть им, но голос перехватило от жары и отдышки, и получился нечленораздельный тихий хрип.
Услышав его, а также мои быстрые шаги за своей спиной, они припустили с новой силой! Только взвизгнули колесики на каталке, когда они рванули от меня! И я их не осуждаю — кажется, в этих катакомбах очко играло даже у местных.
Что было делать? Эти хоть знали, куда идут, и рано или поздно они бы вывели меня на поверхность. Поэтому я не отставал, бежал, пытаясь что-то промычать пересохшим горлом, хрипел и задыхался.
Коридор пошёл вверх, повернул, и подбегая я увидел широкие обитые железом двери и большие белые светящиеся буквы сверху: МОРГ. Две девчонки-санитарки с вытаращенными глазами и с ужасом смотрели в мою сторону, спрятавшись за каталкой. На ней, накрытое белой простынёй, лежало тело.
— Вы чего убегали?! — спросил я, согнувшись пополам и отдуваясь.
— А ты…
— А ты чего за нами гнался?! — взвизгнули они по очереди.
— Я заблудился, хотел дорогу спросить! — оправдывался я.
— Тьфу блин, я чуть не родила от страха, — выматерилась та, что повыше и побольше.
— Мне и самому тут не по себе! — признался я, наконец-то продышавшись. — Вы труп что ли везли? — потянул я руку к простыне, заглянуть.
— Эй! Не лезь! — прикрикнула та, что поменьше и помладше. — Ты кто такой вообще, без бахил и халата?!
— Специальный представитель от народа, проверяю качество оказания медицинских услуг!
— Тогда ты в правильное место пришёл! — захохотали девчонки. — Все самые успешные случаи сюда привозятся.
— А если серьёзно?
Я рассказал им вкратце про справку и всякие кабинеты, через которые мне пришлось пройти.
— Диспансеризацию прошел? С отсосом? Семьнадцать минут?! — с большим интересом разглядывали меня девчонки. — И как тебе, понравилось?
Как быть, сказать, что совсем нет? А вдруг с этими обломится?! В общем, я неопределённо покачал головой. Разговор резко иссяк.
— Да где они там, умерли что ли всё, — забарабанила одна из девушек в железную дверь.
За дверью загрохотал засов, со скрипом одна створка приоткрылась, и из яркого света, щурясь в темноту, выглянул растрёпанный и заспанный парень. Он молча осмотрел нашу процессию, кивнул, раскрывая створку побольше, и махнул рукой, типа: «Завози!»
Девчонки взялись с двух сторон и потянули каталку — колёса пьяно завибрировали на гладком бетоне. Я сунулся следом. Хоть мне и не очень хотелось в морг, там был свет и маячил выход.
Санитар не обратил на меня никакого внимания. Он кивнул девчонкам, чтобы те оставили каталку в коридоре, но они заартачились, объясняя, что старшая хозяйка наказывала без неё не возвращаться. Парень выматерился и показал новое направление. Мы заехали в зал.
Посередине стояло четыре каменных стола с бортиками и желобками. На двух лежали голые трупы. Одна — огромная туша женщины средних лет с недавним операционным шрамом, вторая — старик. Девчонки заметили его сморщенный синий отросток и захихикали. Несмотря на лето, в помещении стоял ледяной холод, и я мгновенно замёрз.
— Что у вас тут интересного? — покачивая плечиком кокетливо спросила санитарка, та, что помладше.
— У нас? — он задумчиво почесал за ухом. — Время остановилось!
— Скорее, заледенело, — поёжилась та, что покрупнее. — Как вы здесь не мёрзнете?
— Первый раз, что ли? — усмехнулся парнишка.
— Ну да, мы на практику сюда пришли, из медучилища, первый курс, — разоткровенничалась та, что помладше.
— Ну заходите почаще, — выдавил из себя санитар, и девчонки захихикали.
— Тут, наверное, ночью совсем страшно? — всё беспокоились они.
— Да тут и днём не лучше. — Он скомандовал, и девченки в четыре руки довольно лихо перегрузили тело вместе с простынёй на свободный стол. — Забирайте свою каталку!
— И как вы спасаетесь?
— Ясно как — дверь в подвал закрытой держим, чтобы дохляки не сбежали.
— Тьфу на тебя! Так не хочется обратно через подвал идти, — поделилась та, что поменьше. — У вас тут другого выхода нет?
— Почему нет? Есть, но он для процессий и выдачи родственникам.
— Очень жаль, — подытожила девушка. Он с напарницей снова впряглись в каталку и покатили к входу в тоннель.
Мне ужасно не хотелось отправляться вслед за ними, и я постарался отстать.
— Эй, ты идёшь, диспансеризация!? — подняла голову та, что покрупнее. — Поедем с нами, у нас везде свои люди, утром анализы без очереди возьмём!
Парнишка тоже заинтересовался:
— А куда? Может, и я с вами?
— Ты трупы сторожи, нам вот этого надо, — обломала его санитарочка.
Девчонки были ничего — худенькие, в халатиках почти на голое тело, и конечно, молодая моя плоть потянулась к ним. Невзирая на всё перенесённое за этот день, ноги сами понесли меня за белыми халатиками в темноту коридора.
— ### —
Наша процессия молча катилась от одного острова света до другого. Девчонки как-то ориентировались в этих потёмках, сосредоточенно ехали какое-то время, пока не остановились около одной из ниш. Та, что постарше, включила фонарик, разглядела её внутри, махнула головой — и каталка, повернувшись, заехала в тёмный проём, оставив меня в коридоре совсем одного.
— Эй, ну где ты там, герой? Иди к нам! — послышался девчачий голосок.
— Да вы где, я вас не вижу, — я попытался включить фонарик, но чьи-то руки тут же забрали мой телефон, а потом тёплое тело прижалось ко мне, и я почувствовал тёплые сладкие губы на своих.
Темнота стала абсолютной. Только дыхание, запахи и прикосновения. Две пары рук сразу обвили меня с разных сторон. Одна — тонкая, прохладная — скользнула под футболку, вторая — горячая, чуть шершавая — легла на поясницу и потянула вниз. Губы Оли (или Вероники?) нашли мои — мягкие, влажные, с лёгким привкусом мятной жвачки. Вероника (или Оля?) прижалась сзади, её грудь упёрлась мне в спину, соски уже твёрдые сквозь тонкую ткань халата.
Они целовали одновременно — одна в губы, вторая в шею, чуть посасывая кожу под ухом. Я не успевал дышать. Руки спустились ниже, расстегнули ширинку; пальцы — прохладные, но ловкие — обхватили член через ткань трусов и начали медленно гладить. Другая тем временем запустила ладонь мне под футболку спереди, ногти слегка царапнули по животу, потом ниже — и тоже взяла член в руку, но уже поверх первой. Две ладони — одна поверх другой — начали двигаться в одном ритме: то сжимая, то отпуская, то ускоряясь, то замедляясь. Девчонки тихо постанывали, задавая ритм.
Потом одна скользнула вниз — её губы обхватили головку: горячие, влажные; язык умело и быстро закрутился вокруг уздечки. Вторая была за мной, прижалась мягкой грудью к спине, её руки легли мне на бёдра, толкая их глубже в рот сосущей. Я уже не понимал, где чьи руки, чьи губы, чей язык. Всё смешалось в темноте: запах пота, духов, женского возбуждения, лёгкий металлический привкус каталки рядом. Руки мои хватали, мяли, выхватывая реальность осязаемыми кусочками.
Они повалили меня на каталку. Холодный металл обжёг наполовину оголённую спину. Одна забралась сверху, раздвинула ноги, присела, приподнявшись направила мой член в себя и медленно опустилась. Стало влажно, горячо и тесно. Она застонала, вцепившись в меня руками. Медленно качалась, прислушиваясь к собственным ощущениям. Вторая наклонилась надо мной — её губы нашли мои, она схватила мою руку, подвела к себе под халатик, буквально заставив ласкать её, сдвинув свои трусики в сторону. Я гладил её скользкое, горячее чрево, пока вторая скользила на мне своей вагиной.
Потом они поменялись. Вагина второй, раззадоренная моими пальцами, была горячее и мягче; она двигалась резче, почти подпрыгивая. Маленькие груди легли в мои руки. Вторая дышала где-то неподалёку, но судя по её стонам она была уже на подходе — видимо обходилась своими силами. Я уже не мог понять, кто из них в данный момент на мне — только разные запахи, разные стоны, разные ритмы. Одна — поуже и упругая, другая — влажнее, мягче и агрессивнее.
Снаружи послышался шум — то ли шаги, то ли шуршание. Мы не сговариваясь замерли. Девчонки затаили дыхание. Сидящая на мне сжалась так сильно, что я почувствовал, как её вагина стиснула член. Вторая тяжело дышала около уха. Шум приблизился… или нам показалось… что-то грохнуло и покатилось. Коготки той, что на мне, впились в моё тело, и сжимающая меня вагина пошла ритмичными засасывающими судорогами. Тело девушки крупно и сильно затряслось — я понял, что она только что кончила от страха.
Бессильно свалившись на меня, она с минуту просто лежала, мелко подрагивая, а потом слезла на пол со словами:
