— Неплохо, — сказал он, оценивающе. — Для первого осознанного раза.
Много технических ошибок. Скованность в челюсти, язык работал хаотично, дыхание не контролировала. Но база есть. Будем тренироваться. Он подошёл к ней, остановился перед ней.
— Теперь я, — произнёс он спокойно. — Ваня, подвинься, дай место. Маша, отдышись. И приготовься. На мне ты отработаешь приём глубокого горлового проникновения. Без паники. С контролем дыхания. Это следующий урок. Цель — чтобы я кончил тебе в горло, и ты при этом не задохнулась. Это полезный навык.
Маша, всё ещё стоя на коленях в луже собственной слюны и следов Вани, подняла на него глаза. В его взгляде не было ни жалости, ни злобы. Была только целеустремлённость тренера, который видит в подопечном сырой материал, требующий обработки. Она медленно кивнула. Какое-то решение созрело в глубине той пустоты, что была теперь её душой. Если это единственный способ существовать, то нужно стать в этом лучшей. Чтобы это хоть как-то оправдать. Чтобы боль и унижение имели хоть какой-то смысл. Она потянулась к его ширинке. Саша наблюдает, как она, уже с меньшей дрожью, расстёгивает его джинсы. Первый этап запущен. Но простого минета мало. Чтобы контент продавался, нужно зрелище. Нужно действие.
Урок длился. Рот Маши болел от непривычного напряжения челюстей, горло саднило, но она, ведомая чёткими, безэмоциональными командами Саши, работала. Он был безжалостным инструктором, поправляя угол наклона её головы, силу давления губ, ритм движений руки. Когда он наконец кончил, заставив её принять всё глубоко в горло и не откашляться, в её сознании что-то окончательно щёлкнуло. Было ощущение не позора, а странной, извращённой гордости: она справилась. Выполнила задание. В этой новой, уродливой реальности это было единственной мерой успеха. Саша отстранился, поправил одежду. Его лицо было спокойным, удовлетворённым, как у человека, завершившего сложную задачу.
— Приемлемо, — заключил он. — Для базового уровня. Теперь закрепим материал на практике. Но практика должна быть комплексной.
Он посмотрел на Ваню. Тот уже пришёл в себя, но выглядел растерянным, почти виноватым, наблюдая за Машей, которая, откашлявшись, вытирала рот тыльной стороной ладони.
— Ваня, ложись. На спину. Посередине комнаты. На ковёр.
Ваня, не задавая вопросов, лёг. Ковёр был старым, колючим, пахнущим пылью. Он лёг, раскинув руки, словно готовясь к чему-то неизбежному.
— Маша, — Саша кивнул в его сторону. — Сядь на него. Верхом. Как на лошадь. Только лошадь эта — твоя. Ты управляешь.
Маша медленно поднялась с колен. Ноги дрожали. Она подошла к Ване, посмотрела на его тело, на его член, который уже снова начал подавать признаки жизни. Всё внутри сжалось, но мысль была одна: "Надо сделать правильно. Чтобы не было хуже". Она перешагнула через него и опустилась сверху, коленями по бокам от его бёдер. Его джинсы были грубым барьером.
— Сними с него всё ниже пояса, — скомандовал Саша, занимая позицию сбоку как режиссёр. — И с себя тоже. Мы переходим к отработке вагинального проникновения с элементами контроля со стороны модели.
Маша, с каменным лицом, выполнила. Её пальцы расстегнули его джинсы, стянули их вместе с боксерами. Его член упруго встал перед ней. Затем она, не глядя на Сашу, стянула с себя шорты и промокшие, липкие трусики. Теперь они соприкасались кожей. Тёплая, массивная плоть Вани под ней. Он вздохнул, его руки потянулись к её бёдрам, но замерли ожидая.
— Не торопись, — голос Саши был рядом. Он взял со стола маленькую бутылочку. — Смазка. Техническая необходимость. Раздражение кожи испортит следующие съёмки.
Он выдавил ей в ладонь холодную, скользкую массу.
— Нанеси. На него. И на себя. Тщательно.
Маша, с отстранённым видом медсестры, выполняющей процедуру, намазала скользкую жидкость на член Вани. Затем, чуть склонившись, нанесла себе между ног. Прикосновение собственных пальцев к растерзанному, ещё болезненному месту заставило её вздрогнуть, но она не остановилась.
— Теперь, — сказал Саша, и в его голосе впервые за вечер прозвучали нотки азарта, холодного и расчётливого. — Медленно садись на него. Контролируй каждый сантиметр. Ощути, как он входит. Это твой инструмент сейчас. Ты им управляешь.
Маша наклонилась, одной рукой взяла член Вани, направила к своему входу. Он коснулся его, скользкий и горячий. Она замерла, собираясь с духом.
— Ваня, лежи смирно, — предупредил Саша. — Не помогай. Она должна сделать всё сама.
Маша, стиснув зубы, начала опускаться. Было больно. Мышцы, изнасилованные меньше часа назад, болезненно сопротивлялись новому вторжению. Но смазка и медленный, контролируемый темп делали своё дело. Она чувствовала, как он входит в неё, растягивает, заполняет. По её щеке скатилась слеза, но она продолжала. Сантиметр за сантиметром, пока не села на него полностью, почувствовав его живот под своими ягодицами. От Вани вырвался глубокий, блаженный стон. Его руки наконец обхватили её бёдра, но нежно, почти благодарно.
— Боже... Маш...
— Молчание, — отрезал Саша. Он присел на корточки рядом с ними, его глаза блестели. — Теперь движение. Медленно вверх. Почти до конца. И так же медленно вниз. Сосредоточься на ощущениях. На трении. На глубине.
Маша повиновалась. Она приподнялась на коленях, чувствуя, как член почти выскальзывает из неё, затем опустилась обратно. Движение было неуклюжим, болезненным, но... в нём была чудовищная, изнаночная логика. Контроль. Пусть над ситуацией, где контроль был иллюзией, но это было лучше, чем полная беспомощность.
— Хорошо, — прошептал Саша, его взгляд прилип к месту их соединения. — Теперь быстрее. Найди ритм, который удобен тебе.
Маша нашла. Её бёдра начали двигаться с большей уверенностью. Боль притуплялась, сменяясь глухим, физическим ощущением наполненности, трения. Внутри что-то снова начало откликаться — не желанием, а простой биологической реакцией на стимуляцию. Её дыхание участилось. Она двигалась на Ване, глядя поверх его головы в стену, её лицо было маской сосредоточения, с которой лишь иногда срывался прерывистый вздох. Саша наблюдал несколько минут. Потом встал.
— Остановись.
Маша замерла, сидя на Ване, её грудь вздымалась.
— Отлично, — сказал Саша, и его голос звучал, как будто он делал научное открытие. — Базовая вагинальная активность освоена. Но тело обладает большим потенциалом. Большим количеством... точек входа. Для максимальной отдачи и для разнообразия контента нужно освоить их все.
Он сделал паузу, доставая из кармана джинсов маленькую, уже почти пустую тубу с вазелином.
— Ваня, продолжай лежать. Не двигаться. Маша, приподнимись. Но не слезай.
Маша, с тупым предчувствием, приподняла бёдра, так что член Вани почти вышел из неё, но оставался у самого входа. Саша подошёл к ней сзади. Он капнул вазелином на свои пальцы.
— Расслабься, — сказал он, и его свободная рука легла ей на поясницу, пригибая её вперёд, к груди Вани. Её спина выгнулась. — Это будет новый опыт. И новый урок. Анальное проникновение. Самое интимное. Самое контролируемое. И самое востребованное.
Его холодный, смазанный палец коснулся точки между её ягодиц. Маша вся напряглась, её мышцы сжались в твёрдый комок.
— Нет... — вырвалось у неё шёпотом.
— Да, — спокойно парировал Саша. Его палец начал оказывать мягкое, но неумолимое давление. — Ты уже приняла его спереди. Сзади — это просто другая дверь в тот же дом. Расслабься. Сопротивление сделает только больно.
Его палец, используя смазку и её собственную влажность, смешанную с вазелином, начал входить. Это было странное, неестественное, давящее ощущение. Боль от растяжения. Маша закусила губу, чтобы не закричать. Ваня под ней лежал с широко открытыми глазами, наблюдая за выражением её лица, не смея пошевелиться.
— Хорошая девочка, — бормотал Саша, двигая пальцем внутри, осторожно расширяя пространство. — Видишь? Это возможно. Теперь... — он вынул палец, и Маша слабо ахнула от неожиданного чувства пустоты. — Теперь главное. Мы войдём вместе.
Он быстро расстегнул свою ширинку. Его член, уже возбуждённый зрелищем, выскользнул наружу. Он обильно намазал его вазелином.
— Ваня, — скомандовал Саша, его голос был напряжённым от предвкушения. — Когда я скажу, ты войдёшь в неё спереди. Медленно. А я войду сзади. Мы будем двигаться синхронно. Это сложная координация. Это высший пилотаж. И ты, — он посмотрел на бледное лицо Маши, — ты это сделаешь. Потому что ты способна на большее.
Он встал на колени сзади неё, направил головку своего члена к её расслабленному, смазанному анальному отверстию. Одной рукой он раздвинул её ягодицы, другой обхватил её за живот, прижимая к себе.
— Готовы? — его дыхание стало горячим у неё на шее. — Ваня, на счёт три. Раз... Два...
Маша зажмурилась. Весь мир сузился до двух точек давления: спереди и сзади.
— Три.
Ваня, повинуясь, мягко толкнул бёдрами вверх. Его член, уже привыкший к её влагалищу, вошёл легко, заполнив её. В тот же самый момент Саша, с концентрированным усилием, двинул вперёд свои бёдра. Боль была ослепительной. Острая, разрывающая, незнакомая. Маша вскрикнула, её ногти впились в плечи Вани. Она была разорвана, распята между двумя телами, двумя членами, заполнявшими её до предела, упиравшимися куда-то глубоко внутрь, почти сталкивающимися через тонкую перегородку.
— Тише, — прошипел Саша, но в его голосе тоже звучало напряжение. Его тело было внутри самой тесной, самой запретной части её. — Дыши. Расслабься. Прими это.
