Инцест: Порно рассказы

Каждую ночь я просыпаюсь в четыре. Смотрю, как спит моя мать. Нюхаю ее трусы. А когда папа засыпает — залезаю под ее одеяло...

В советском союзе даже в то время были профессиональные минетчицы. Сосали они на отлично! И где только научились они таким приемчикам?

Парню матери стало скучно в отношениях и он решил проверить насколько далеко может зайти

Эксперимент начался. Дом становится лабораторией, где брат и сестра исследуют границы дозволенного. Но в момент, когда они готовы совершить запретное, первобытный инстинкт оказывается сильнее. Тело Лены отвечает ледяным отторжением, превращая вожделение в боль. Провал первой попытки заставляет их искать другой, более изощрённый путь к познанию друг друга.

Миша годами носил свою фантазию в самом тёмном уголке души. Слишком стыдно, чтобы кому-то признаться. Слишком страшно, чтобы попросить. Каждый раз, представляя этот сценарий, он замирал от ужаса перед насмешкой и осуждением. Но Алла — зрелая, мудрая женщина, она не отшатнулась и ее ужаснулась. Она сделала единственное, что умеет настоящая мать (даже если не родная по крови): приняла целиком. Вместе со стыдом, трепетом и самой запретной мечтой. В её спальне нет места насмешке. Только тепло. Только безопасность. Только любовь, которая позволяет быть любым — даже слабым, даже «неправильным», даже жаждущим того, о чём не говорят вслух. Алла становится для Миши не просто женщиной, а той самой фигурой, где страх превращается в нежность, а вина — в глубочайшее доверие.

Властному Господину нужны были постоянно новые и новые эмоции. В качестве их источника он использует собственную мать а по совместительству и его рабыню.

А что если заставить свою мать и личную рабыню по совместительству есть собственное говно? Главный герой рассказа раздумывал над этим уже давно.

Господин сдал свою рабыню на обучение. Уж очень она была непокорная. Что ж, профессионалы сделают из нее податливую сучку.

Миллиардер организовывает шоу, испытания которого от невинных неожиданно переходят в 18+

Терапия перерастает в опасную игру за власть, где роли соблазнителя и жертвы постоянно меняются. Запретные слова срываются с губ, а холодный анализ уступает место первобытному голоду. Они исследуют тела друг друга с жестоким любопытством, стирая границы и подталкивая друг друга к последней, самой страшной черте — акту без защиты, без правил и без оправданий.

Три запретные истории о том, что осталось за кадром. Лера и Антон думали, что их тайна растворится в времени — как сахар в чае. Но память упряма: она цепляется за мелочи. Заколка, оставшаяся от последней ночи. Фотографии, которые никто не должен был увидеть. Следы, которые не смыть даже через океан. Это не просто бонусные сцены. Это те моменты, которые они скрывали даже друг от друга.

Они остались вдвоём. Стены помнят всё, что осталось за кадром. Несколько историй, которые случились между основными главами. Или после. Или в те самые ночи, когда читатель оставался за дверью.

Мучитель издевается над своей жертвой как только может. Вот женщина собственноручно пытается порвать пальцами свое очко. Получится, нет?

Удобно иметь собственную рабыню! Когда надоест трахать ее самому - всегда можно найти еще одного такого извращенца, как и ты и сдавать раба в аренду.

Рабыня вернулась домой к своему Господину после долгого и мучительного обучения всем премудростями жизни секс-рабынь. Теперь настало время показать свои навыки.

Достигнув пика безумия и едва не перейдя точку невозврата, герои оказываются в тишине опустошения. Это становится моментом абсолютной честности, где все тайны и страхи выходят наружу. Ритуальное сожжение дневников превращается в акт очищения, позволяя им навсегда покинуть дом детства, свободными от прошлого и связанными знанием, которое сделало их ближе, чем любовников.

Загляните за кулисы главной истории. Бонусная глава «Равновесие» раскрывает тайну, оставшуюся между строк. Одна ночь, в которой прошлое требует реванша, а будущее рождается из самого смелого и пугающего союза, скрепленного не словами, а абсолютным, нагим доверием.

Здесь, за тонкой дверью, отец начинает невинный, как ему кажется, разговор со своей взрослой дочерью. Разговор о теле. О любопытстве. О естественном. Этот разговор станет первой ступенькой в бездну — бесстрастным экспериментом, где роль подопытной уже предопределена...

Квартира на пятнадцатом этаже. Запах сандала и чужих духов. Вера — эскортница с двадцатилетним стажем, которая устала играть. Андрей — её девятнадцатилетний сын, который вырос в мире, где секс перестал быть табу. Однажды вечером она приходит к нему уставшая, пьяная, выпотрошенная. Он кладёт руки ей на плечи, чтобы размять затекшую шею. Её тело, привыкшее к чужим прикосновениям, даёт сбой. И этот сбой меняет всё. «Зона обслуживания» — история о том, как легко правила превращаются в рутину, а рутина — в единственно возможный способ существования. Для тех, кто не боится заглянуть в тёмную комнату и увидеть там себя.

Парень застал своих родителей за любовными утехами, но не дал себя обнаружить. Он видел в мельчайших подробностях то, как его отец натягивал маму на свой член. Герой возбудился настолько, что чуть было не присоединился к своим родителям.

Господин весьма изобретателен в своих пытках. На этот раз он решил пропылесосить щель своей рабыни пылесосом.

Удалось ли парню сделать за такое короткое время покорную секс-рабыню из собственной матери? Это решит сегодня специальный человек, мастер своего дела - оценщик!

Думаете рабов в больнице будут лечить? Как бы не так! Господин привел свою покорную рабыню в больницу для осуществления своих изощренных пыток.

Отец набрав долгов исчезает, оставляет жену и сына расплачиваться с долгами. Жена отчаявшись расплатиться соглашается на съемку в жестком порно. Сын категорически против этого, поэтому режиссёр делает им необычное предложение.

Бонусная глава. Для тех, кому понравилась история про Лёшу — рассказ о бунте одной из героинь и о том, к каким последствиям он привёл.

Система дала сбой. Алина беременна. Шок сменяется холодным расчётом: это их шанс. «Брат» окончательно умирает, рождается «мужчина» и будущий отец. Кирилл становится маниакально чистоплотным, охраняя её как сосуд. Их близость теперь — ритуал служения и закрепления власти. Они хоронили прошлое и открыто заявляют о себе миру в дерзкой публичной выходке. Что увидите: Беременная героиня, сакрализация тела, ритуальные отношения, маниакальная чистота и забота как форма доминирования, публичное нарушение табу.

Задумывались когда-нибудь как ведут себя истинные большевички в постели? Каким образом влияют принципы коммунизма на сексуальную жизнь девушек? Автор рассказа дает весьма исчерпывающие полные ответы на эти вопросы.

Мир начинает давить. Поход в клинику — пытка, где каждый взгляд клеймит их грех. Но они выдерживают. УЗИ становится лотереей на жизнь их ребёнка. Победа в ней даёт силы для главной битвы — с родителями. Кирилл идёт на переговоры как полководец, выбивая у отца ключи от квартиры в обмен на изгнание. Они завоёвывают территорию. Что увидите: Напряжение от угрозы разоблачения, медицинский осмотр как унижение/триумф.

Они вернулись домой, но ничего не стало прежним. После той ночи в мотеле Лера и Антон пытаются притвориться, что ничего не произошло. Мама не подозревает, что её дети теперь знают друг друга иначе — не как брат и сестра, а как мужчина и женщина, чьи тела запомнили каждое прикосновение. Отец не видит, как они крадутся по дому, избегая лишних взглядов, но не в силах отказаться от случайных касаний. А они сами не могут забыть: вкус его кожи на её губах, следы его зубов на её шее, тепло его тела, которое всё ещё чувствуется сквозь одежду. Это не просто последствия одной запретной ночи. Это новое состояние — когда каждый взгляд становится опасным, каждое прикосновение — искрой, а каждая секунда рядом — испытанием. Они знают, что должны остановиться. Но не могут. Потому что послевкусие греха всегда сладже, чем сам грех.

Огонь и Лёд — брат и сестра, разлучённые в детстве. Нацистский инженер замыкает их в одну цепь, чтобы получить вечный генератор. Но механизм человека не выдерживает, когда его используют как инструмент. Стыд сгорает. Керамика трещит, но не ломается. А где-то в Европе уже начинается война.