Скомканные мысли автора воплощаются в витиеватые рифмованные строчки этой истории. Что ж, предлагаю с ней ознакомится читателям и вникнуть.

Может стоит уже разрушить все запреты и выкинуть из своего оборота сочетание "не"? Именно так и поступил герой этого рассказа, вдохнув свободу полной грудью.

«Лёжа распластанной на столе я чувствовала себя твоей рабыней, куклой. Ты перешол в другой конец стола. Туда где были бестыдно раздвинуты мои ноги. Ты подтащил меня поближе к краю, под коленками просунул руки и взял меня за бёдра. Подбородком, не бритым, но всё же, оригинально раздвинул мои "губы". Тут же моментально мой клитор почувствовал на себе твой язык, губы. Шаловливый язычок переодически "трахал"меня. И я очень всё это приведствовала. Оргазм за оргазмом, как волны, накатывали один за другим. 1, 2, 3, 4. . . и вот я уже сбилась со счёта. Но я так не могу мне хочется "отблогодорить"тебя! И одновременно доставить удовольствие себе самой. И я робко прошу тебя:ДАЙ МНЕ! ДАЙ МНЕ, , ЕГО, , ! Я хочу чтоб ты трахнул меня в рот! Дай мне пососать. Пожалуйста!»

«Я знала что до оргазма мне попросту не дожить...Он нежно целовал мои губы, шею, плечи, грудь, и когда сосок оказался у него во рту, он начал»

«Любовь это... когда чувствуешь себя одним целым с любимым человеком, когда волнуешься за каждый его поступок, когда ему плохо и в это же время еще хуже тебе, когда ты смотришь на него и понимаешь, что потеряв его теряется смысл в жизни, когда ты готов за него без колебаний отдать жизнь, когда тебе нравится все, в нем, плохое и хорошее, когда ты просыпаешься и чувствуешь биение его сердца, когда ты пытаешься каждый следующий его день сделать лучше предыдущего...»

«Пенис в Светке тонет, тонет...»

Хаос посеян. Дружба разрушена. Два сильных мужчины сломлены и полностью в ее власти. Но это было лишь прелюдией. Теперь архитектор хаоса начинает пересборку, превращая своих жертв в единый механизм, подчиненный только ее воле. Это погружение в самую темную эротику, где нет места любви, а есть только гипнотический ритуал, стирание границ и коллективное подчинение. Под утробный ритм барабанов она заставит их забыть свои имена и прикоснуться друг к другу, чтобы окончательно уничтожить их эго. Но за этим мистическим трансом скрывается холодный расчет. И главный вопрос — какую цену заплатит сама создательница, когда ее собственный код даст сбой под напором чужого желания и собственной сломленной души?

«Ну, где-то час-полтора прошло, наверное, я вроде успокоился, и хуй у меня встал вроде, а она спит... Ну, я разбудил её так нежно, и сразу залез на неё и стал ебать... А у неё там уже опять всё мокро было... Но тут кровать эта узкая... там матрац какой-то мудацкий, он от наших движений сползать начал, и мне неудобно было, я поебу её, и сползаю сам на пол буквально: и вот она уже кончать начала, а у меня как раз в этот момент раз - и опал опять: как наказание просто: ну, я чувствую, она уже это: в общем, задолбалась со мной: А я сам уже себя ненавижу: Еще раз попытался вставить, но он гнётся прямо в пизде - и вываливается: Никогда у меня такого не было! Ебал всяких: И пьяный был, и вообще: А тут такая тёлка, ну, всё как надо - и не стоит вообще! Я тогда ей говорю: пойдём на диван опять. Пошли, я её на диван раком поставил. Поднадрочил опять, вставил, ебу её, а он, сука, секунд двадцать постоит, а потом опять гнётся и вываливается: я опять его надрачиваю и вставляю, и всё по новой: Ну, и она уже, я вижу, кончить не может, хотя был момент когда я её ебал довольно долго, но она с расстройства уже пересохла: Мы вина еще выпили, я говорю: пойдём тогда пообедаем, а то уже дело к вечеру. Пошли в кафе там есть. Я пива взял себе и ей. Но мне с расстройства жрать не хотелось. Посидели, потрепались за жизнь. Потом она говорит: ну что, пошли обратно, попробуешь еще, может теперь получится? Ну, я киваю так вроде бодро, а сам на измене на полной. Пришли, я хотел ей пальцы пососать на ногах, меня это обычно возбуждает очень, но смотрю, она босиком в туалет пошла, а полы там грязные: что ж теперь лизать ей ноги еще заразу какую подцепишь, ну я не стал: А хуй у меня совсем стоять перестал. Мы это: чтоб с кроватью этой уродской не мучиться, на полу простынь постелили: я лежу просто как труп какой-то, блядь: она извивается вся, стала пальцы себе в пизду засовывает, клитор дрочит, стонет: почему ты меня не хочешь?!: А что мне сказать? Хоть головой в стену бейся. А дело к вечеру уже. Тут меня зло взяло. Что за хуйня, на самом деле?! Ну, я говорю ей: просто полежи, а я тебя поласкаю: Она уже явно зло так легла, ну, давай, мол, импотент: ну, она этого не говорила, но по выражению лица видно было: но я мысли эти отогнал и стал целовать её: нежно так, во все места. И потом: вроде у меня встал, наконец. Она сразу влезла на меня, а времени уже мало было совсем: уже пора по домам нам было, чтоб это, ну: Она влезла, только мы начали, а я чую: он, сука, опять опадает: Я тогда говорю ей: давай сзади. Ну, она вздохнула так, без энтузиазма уже, но повернулась жопой ко мне. И я ей вставил. То есть мне в это момент уже плевать стало на всё: на все эти обстоятельства. Я как бы просто видел перед собой бабу, которую надо отъебать, и всё. Как блядь. И я стал ебать её. И кончил мощно так: я вынул, когда кончал, она мне рукой сдрочила: И с тех пор у нас всё нормально пошло. То есть мы стали встречаться и ебаться помногу. Ну, встречались, правда, не часто.»

Ольга не продаёт тело — она продаёт иллюзию власти. За полмиллиона рублей в новогоднюю ночь она становится Богиней для тех, кто привык покупать всё, кроме собственного спокойствия. Но когда клиент нарушает протокол, а риск превращается в удовольствие, граница между работой и желанием стирается. В её мире нет места слабости — только контроль, боль и холодный расчёт. Но что произойдёт, когда даже она захочет нарушить собственные правила?

«В дверь позвонили. Кидсон нехотя отложил журнал, отодвинул в сторону столик со свежей почтой и покачал головой.»

«В дверь позвонили. Кидсон нехотя отложил журнал, отодвинул в сторону столик со свежей почтой и покачал головой.»

«Сегодняшний сон был чётким и очень реалистичным, Сэм даже понял, откуда ему знакомы эти искажённые, пугающие лица, мелькавшие в надвигающейся стене своего страшного сна; - это лица женщин, с которыми Сем когда-либо был, и которых просто сексуально использовал.»

«Планерское - это деревня на берегу Черного моря, деревня - говно, море - говно. Я сам из Костромы приехал, но и там у нас значительно лучше можно отдохнуть и оттянуться, и красивее там безо всяких гор, моря, лечебных грязей и просто грязи.»

«В танце я нежно обнимал ее. Мои руки скользили вдоль ее спинки, опускаясь ниже и ниже они остановились не ее попке и с силой прижали ко мне. Моя нога находилась между ее и я чувствовал как третрся она о мою ногу своей возбужденной промежностью. Я прикоснулся своими губами к ее... . Начал целовать, чуть касаясь, затем сильнее, она с готовностью отвечала на мои поцелуи. Мой язычок проник в ее ротик и стал играть с ее язычком... Моя накаченная грудь чувствовала ее возбужденные соски. Её дыхание стало томным и отрывистым, заметив это я расплатился в ресторане, взял ее за руку и повел на ночной пляж. Мы шли рука об руку и смотрели друг другу в глаза. В ее глазах отчетливо читалось желание. Уединившись в небольшой бухточке я прижал ее к себе и начал целовать от моих прикосновений она начала таять. Выпитое вино давало о себе знать, она была совершенно раскрепощена и ни чуть не стеснялась. Я Медленно начал снимать с нее топик, затем юбку. Она осталась лишь в трусиках. Ее оголенная грудь и набухшие соски медленно покачивались, словно призывали коснуться их. Я развернул ее к скале лицом, а сам подошел сзади. Дотронулся нежными пальчиками до ее шеи. Пальчик нежно скользил вдоль ее спини вниз до самых трусиков. Она чуть слышно застонала. Я скинул с себя одежду и освободил большой и твердый член, которому, надоело томиться под одеждой. Подойдя сзади к ней в плотную я положил руки на ее плечи и стал целовать шею, чуть покусывая... А ладони рук медленно скользили по груди к ее возбужденно-торчащим соскам... . Коснувшись их они на секунду замерли и... . Стали медленно и нежно ласкать пальчиками вокруг сосочков... ... Затем, пальцы коснулись ореола сосков и начали ласкать его... . Мои руки не переставая ласкали отвердевшие соски... Снова и снова я проускал соски между пальчиков, чуть зажимал их и оттягивал... .»

Эти рифмованные строчки целиком и полностью посвящены девушкам. А именно красоте их фигуры в аппетитном бикини на пляже.

«Ритмичными движениями Коля вгонял свою напряжённую, стосковавшуюся просто по нормальной женщине, плоть в мою промежность, с каждым толчком его дыхание всё учащалось, становилось всё более страстным, хриплым и прерывистым. Он порывисто обнимал меня, кусал мою шею, чудом не оставляя на ней следов, прижимал меня к себе, мы целовались взасос, до боли и умопомрачения. Я же держалась за его могучие плечи, когда же он своими движениями доводил меня до того, чего я уже не могла спокойно терпеть, то я впивалась ногтями в его спину - это заводило его ещё больше, нравится Кольке, когда ему спину царапают. Я обхватила его ногами (угол проникновения члена во влагалище, соответственно, изменился - все понимают, да?) и стала ритмично сжимать свои мышцы в такт его движениям. Такая тактика вскоре привела к тому, что он кончил. Я думала, что в объятиях в тот момент он меня задушит.»

«Я почувствовал волну чистого, электрического наслаждения. Она прижала мое лицо к своей промежности, жадно целуя мой рот и сжимая мой язык своими влажными нижними губами. Она дрейфовала сейчас еще ближе, лениво отдаваясь другой мелодической линии, которая принесет ее прямо к оргазму. Мне мало что было видно, поскольку мое лицо было зажато между ее ног, но запахов, звуков, ощущений было более чем достаточно. Я был там, где я хотел быть, я знал, что буду здесь, когда я нашел эту маленькую черную куртку. Когда я увидел женщину в прекрасных кожаных брюках. Все совпало в едином ритме.»

«Жили были дед да баба,»

«Я спустил трусы до колен и они мягким комком свалились на пол. Подойдя к скамейке, я лег на нее животом и (как Ленька до того) до ломоты в. пальцах стиснул ее край. Над головой свистнуло и попу пронзило резкой болью. Куда там розге, а тем более ремню! Резиновая скакалка при ударе сначала растягивалась, захватывая кожу, а потом сжималась, причиняя дополнительную боль. Я захватил зубами тыльную сторону ладони, чтобы не кричать, пока скакалка раз за разом высекала на моей многострадальной попе педагогические скрижали. Вдруг, вместо очередного, одиннадцатого, удара я услышал:»

«Естественно, моя рука тотчас находит стоящий во все красе напряженный член и начинает медленные движения вниз-вверх. Головка уже предельно напряжена от переизбытка желания. Но глаза мои непрерывно следят за движениями незнакомки в окне напротив.»

«Он съел банан, причем ему пришлось проникнуть своим ртом меж половых губ женщины. Лана уже завелась и прижимала его голову к своей промежности. Миша и Алик последовали примеру Гены, их половые партнерши остались довольны. Потом каждая пара по очереди ложилась в кровать, остальные ласкали тела сношающихся своими руками, губами и языками. Гена лег на спину, а его дама уселась верхом. Опытные Ира и Люся, пользуясь тем, что Гена держит Лану в объятьях, смазали ей анус и вставили в него маленький огурчик. Алик и Миша по очереди сношали женщину огурцом, не упуская его в попку. Люся в это время целовала Лану в губы, а Ира ласкала набухшую от вожделения грудь женщины. Лана кончила, место на ложе заняла Ира, она встала раком, Алик ввел ей свой давно уже охваченный жаром член. Люся тискала грудь подруги, Миша поглаживал ей живот, а Гена нашептывал ласковые словечки Лане, которую впервые трахнули таким образом.»

В переулках Китай-города, за невзрачной дверью без вывески, прячется «Сакура» — место, где бизнес-встречи заканчиваются не подписями, а тяжёлыми каплями янтарного масла, стекающими между грудей. Людмила Антоновна, 48-летняя хозяйка тульского предприятия, приехала в Москву продавать прицелы нового поколения. Вместо выгодного контракта ей вручили серую карточку с выдавленным цветком сакуры и цифрами 0009. За односторонним зеркалом уже идут записи. Профайлер читает её анкету. Массажист ждёт сигнала. А вязкая сладость, которой пропитан воздух, медленно растворяет контроль, стыд и многолетнюю броню. Один сеанс — и назад пути нет.

«Она кончала очень долго. Мой член сжала всеми мышцами своего влагалища, потом я сделал пару движений и почувствовал что скоро концу и вытащил из неё член и кончил ей на лобок. (мы не пользовались презервативами) . Я лёг рядом с ней и мы лежали минут 5 так, она гладила меня по голове, трепала волосы, говорила что никогда не получала таких бешенных оргазмов. Разумеется я понимал что она так говорила чтобы подбодрить меня. Она поцеловала меня в губы и пошла в душ. Когда она вышла пошёл я. Когда я вышел она сидела на стуле и о чём то задумалась. Я спросил о чём она думает, она сказала что мы с ней сделали это всё неправильно. Мы не должны были этого делать, и что она совратительница малолетних. Я посмеялся над ней и сказал что в том что мы сделали нет ничего страшного, мы просто напросто доставили друг другу удовольствие и никто об этом не узнает, и это будет наши маленьким секретом. Она на меня посмотрела, улыбнулась и сказала что мне сделает подарок. Она сняла с меня полотенце, взяла мой член в руку и начала дрочить его, потом оголила головку и начала сначала лизать её, а потом взяла в рот и начала сосать. Я был на седьмом небе от счастья, так как это чувство для меня было новое, но чертовски приятное, Мне никогда до этого не делали минет. Она сосала минут 5, потом сказала что хочет попробовать в попку. Она дала мне какой то крем, она встала раком, выпятила свою попку, я намазал её анус кремом, потом начал окунул палец в крем и просунул его в попку, сначала начал им трахать, потом вставил два пальца, потом вставил три пальца, потом намазал член кремом и приставил головку к её сфинктеру и тихонько надавил, она ойкнула, я вставлял очень медленно миллиметр за миллиметром. И вот наконец член погрузил в неё полностью и начал раскачиваться, потом всё быстрее. Я долбил её наверное минут 20, Она стонала и натирала свой клитор. Потом она кончила и обмякла. Она сказала что хочет чтобы я кончил ей в рот, но сначала вымыл член от крема. Я так и сделал, вымыл член в холодной воде от крема и вернулся к ней. Она встала передо мной на колени, взяла член и начала дрочить над своим лицом. Потом когда я ей сказал что кончаю, она взяла член в рот и начала дрочить. Я излился ей рот, казалось что я полностью залил ей рот, но спермы на этот раз было не очень много, она проглотила всё и вылизала член. Я даже не пошёл в душ, мы легли в обнимку и уснули. Утром проснулись от звонка директора, он позвонил нам дать инструктаж как провести презентацию проекта. Мы с Оксаной старались не смотреть друг на друга. Мы провели презентацию успешно, клиенту понравилось Он обратился в нашу фирму.»

Герой рассказа любит дрочить, наблюдая, из окна за женской колонией за сочными зэчками. Главное член не смозолить, ведь их там более 400 человек.

У каждого есть свои секреты, и Аня не исключение. Но что бывает, когда про эти секреты узнают подчинённые, а ты ещё и гнобишь их?

«На небе догорал пожар,»

«Товарищи, наша скорбь безмерна»

«Я - твой, и ты гладишь моё лицо, обнимаешь за шею, прижимаешь к своей роскошной груди... Я не помню, когда женщина в последний раз гладила меня... Я - твой, и мне никогда не было так хорошо. С тобой я чувствую радость и спокойствие.»

«Они слились в порыве страсти, они непримеримые враги. Влажный член таможника уже давно измял всю контрабанду. Акт пидеров продолжался примерно десять минут, и таможник кончил дергаясь в сумасшедших конвульсиях. Серафим тоже кончил. Когда таможник извлек свой член наружу, он увидел, что на нем почти вся контрабанда. На залупе виднелись пакетики с кокаином, бриллианты, и сушеный урюк. Один из пакетиков с кокаином лопнул, и таможник изогнувшись так, что его нос оказался вплотную к залупе, принялся нюхать наркотик. Акробат - подумал Серафим. Таможник нанюхался, и принялся обзывать, и угрожать Сирафиму. Я все доложу началству, пидарас проклятый, я тебя сдам, тебя посадят, пидарас амааааа. Серафим опять оказался в безвыходной ситуации, но тут в его голову пришла идея. Со словами Мой милый, дорогой таможник, ты только что сделал меня пидером.»

«Прошло довольно много времени, потом она повернула меня к себе лицом, а я прижалась к ней, обвив ногами ее талию. Было такое чувство, будто я намертво прилипла к ее животу, насажанная на огромное дилдо. А Мала только увеличивала и увеличивала скорость, царапая мне спину своими длинными ногтями, едва не протыкая меня насквозь.»