«Разгоряченные агрегаты легко вошли в зазывно открытые отверстия. Поскольку задки оказались гораздо уже, чем передки, трение гениталий было большим, все возбудились быстрее, чем при традиционном сношении, и кончили быстрее. Разгоряченные секс-борьбой, все долго отдыхали, потом пили чай с конфетами. Когда "леденцы" Паши и Пети вновь были готовы к бою, они выдумали новое развлечение: брали женщин в рот и в попу с двух сторон. Первой была Соня, второй - Варя. Все это по-прежнему сопровождалось шутками о том, что левые и правые - сами по себе, а центристы, пытаясь умиротворить общество, дают всем, везде и во все места.»

«Мы грешницы, Наташ? Я что изменяю мужу? Изменяю, наслаждаясь твоими словами и доставляя наслаждение тебе своими? Изменяю, думая о тебе, получая его ласки? Да?»

«Свидетельствую как очевидец: дискуссии о том, быть или не быть гомосексуалистам в нашей армии, начались задолго до развала Советского Союза. Правда, проходили эти дискуссии в необычной форме... Дело было в небольшой мусульманской стране, где перманентно тусовалось очень много советских офицеров. Hе надо спрашивать, что мы там делали. Мы выполняли "интернациональный долг", не особенно вникая: кто кому, собственно, задолжал и сколько именно?»

«Восхищение этой божественной женщиной, так тонко чувствующей все происходящее в нем, было безграничным. Сейчас он отдал бы жизнь за обладание ею. Да что обладание?! За одно только право беспрепятственно целовать ее стопы, полными легкими вдыхая в себя дурманящую смесь запахов ее духов, кожи ее сапог, и ее только что разутых ног, он, не сомневаясь, отдал бы всю прежнюю жизнь, а ведь были и в ней моменты...»

После ухода жены отец и дочь остались вдвоём в квартире, где тишина звенела громче любого крика. Его любовь стала гиперопекой, её привязанность — манипуляцией. Границы стёрлись. Её слёзы стали оружием, его чувство вины — рычагом. А однажды ночью, когда одиночество стало невыносимым, она поставила на кон самое дорогое — себя...

«Каждый pаз, когда Маpина пpиезжала в Питеp, она шла сначала по давно облюбованному ею маpшpуту. Метpо выносило её с Балтийского вокзала на площадь Восстания, и оттуда она шла по всему Hевскому до Двоpцовой площади.»

Когда Саша открыл глаза, он увидел не кошмар, а реальность, страшную своей чёткостью. Его лучший друг стоял у их кровати и мастурбировал на его жену, которая безмятежно спала...

«Арина понимала, что этот поцелуй был экзаменом. Тестом на их отношения - быть или не быть, и от бессилия в глазах собирались слезы и медленно, но неудержимо выбегали из заполненных пиал глаз. Она, почувствовав на губах соленые, теплые капли - очнулась и поток новых волнующих ощущений захватил ее. Она ответила на горячий поцелуй, вначале несмело, осторожно, но действие уже захватило ее.»

За героем этого стихотворного произведения бегает куча девиц и ни на одной из них он не хочет жениться. Только секс и никакой свадьбы!

Герой рассказа оказался в городе-мечте всех мужчин на планете. Здесь можно просто схватить любую понравившуюся девушку прямо на улице и тут же трахнуть на глазах прохожих, которые даже этому не удивятся, ведь они уже привыкли к таким сценам.

Героиня рассказа поделилась с мужем своей фантазией: - страстная ночь с латиноамериканским парнем. Муж неожиданно поддержал ее желание и теперь они на курорте, где находят подходящего кандидата. Жена с удовольствие ему отдается, воплощая свои мечты, а муж наблюдает, как она получает удовольствие в чужих объятиях.

«Я был всегда немного гуру,»

«Его член просто разрывался в штанах. Он рвался на волю. Он готов был уже кончить, но знал, что это может, не понравится его Госпоже, поэтому сдерживал свой порыв. Но как это было трудно! Невозможно! Но не желание разочаровать свою Госпожу его сдерживало, оно было сильнее. Его язык ловко облизывал половые губки, глубоко проникая внутрь. Он лизал так, словно это было его самое любимое занятие. Хотел проникнуть настолько глубоко, чтобы доставить больше удовольствия! Губы раба стали сладко посасывать каждую половую губку, он нежно всасывал их в свой в рот, и когда выпускал, казалось, что он расстаётся с самым дорогим. Но он тут же брался за другую нежную складочку молодого тела и проделывал с ней тоже самое. Соки наслаждения всё текли и текли из упоительного лона девушки. Казалось, что нет наслаждения слаще. Раб упругим языком умело, словно дразня, провёл по твёрдому клитору девушки, доставляя Ей тем самым неописуемые ощущения сладострастия. Сходя с ума, от огромного, разрывающего желания, раб, продолжая сосать клитор своей Госпожи, всасывать его в себя, и сосать, сосать, как сладкую карамель, одной рукой расстегнул брюки, дрожащими руками, от переполняющего его возбуждения, которого он никогда не испытывал в своей жизни, достал твёрдый, готовый в любую секунду кончить, член, начал сжимать его в своей руке. Стоя на коленях, нагнувшись пред своей Госпожой, он лизал, преданно лизал щёлку девушки. Слизывал все вытекающие соки, и глотал. Казалось, что не в силах насыться, он проникал во влагалище и словно пытаясь достать до запретного плода, всё глубже и глубже, трахал языком свою Госпожу. Свободной рукой он теребил набухший клитор девушки, тем самым доставляя всё больше и больше удовольствия ей.»

«Затем он двумя пальцами одновременно вошёл в дырочку киски, и стал одновременно иметь обе чарующие дырочки девушки. Одну своим напряжённым - упругим членом, а другую пальчиками одной руки. Другая рука, которая была свободна, ласкала бёдра девушки, плавно переходила к груди, сжимала набухшие сосочки. Он почувствовал, что девушка задрожала и замерла. Стоны стали довольно тихие и приглушенные. Он взял попку девушки, и стал насаживать на свой член, который был готов кончить, разорваться в любую секунду.»

Кто в этой комнате господин? Восемнадцатилетняя девушка, отдавшая приказ? Или её отец, чьи руки выполняют его с рабской покорностью? Их игра в госпожу и слугу вышла из-под контроля в ту самую секунду, когда его взгляд упал на её обнажённое тело. Теперь это не игра. Это — ритуал саморазрушения, где каждое прикосновение — грех, каждое слово — пытка, а кульминация ставит крест на прошлой жизни...

«В один из таких разов я не выдержал, и всю сперму, которая была во мне, я выплеснул ей на лицо. Открыв глаза, я увидел счастливое её лицо, покрытое моей спермой, заляпанные очки. Сперма была и на её свитерке, и на грудях, и даже на её любимой черной юбке виднелись белые пятна.»

У парня очень суровый отец. Если он узнает, что его сын в отсутствие дома родителей трахается с лучшим другом, то просто прибьет сынулю на месте. Что ж, придется пареньку платить 300 басков в месяц, чтоб никто не узнал об этом его грешке.

«Был-жил мужик, у него была дочь. Говорит она отцу:»

«Произливая огнь и пламень, Джи смотрела прямиком капитану в искрящиеся волей и смехом глаза, и по два пальчика аккуратно всё глубже запихивала сразу в алый цветок и в попку стонущей и крепко прикусывающей хуй капитана Лидили... Но последние её слова и негодующий взгляд были обращены к подмятой любовнице. Леди Лидили не отреагировала на нюс-инсинуацию даже взглядом, и юнга Джи вздёрнула её мягкую белую попу на рымах обоих своих нежных пальчиков. Леди Лидили застонала в голос с непроизвольным почмокиванием, затряслась спинкой и животом, задрожала выпрямившимися и стоящими на цыпочках ножками, и потекла несмелым ласковым ручейком юнге Джи прямо в ладонь... "Так-то лучше, пиз-з-зда!", в этот же миг заметила, ввинчиваясь в ушко ей мокрым варварски щекочущим языком, растрёпанная Джи, "Я люблю тебя, моя мокрая блядь, правда ведь?! Я люблю тебя, моя Совершеннейшая Северная Звезда! . . "»

«Она пришла, убитая сознаньем»

«Когда погода - на нуле,»

«Я уже был близок к оргазму, когда все оборвал зашедший сутенер в сопровождении моего брата. Как оказалось прошло уже более часа и брат просто устал ждать. Закончив дело рукой, я оделся и пошел с братом за сувенирами. Но гонконгский бордель так и остался самым ярким впечатлением за день.»

Эта история погрузит читателей в атмосферу восточной сказки. Знаете, как султаны занимались любовью со своими любимыми женами? Читайте рассказ - все подробно описано.

«Аня же поступала проще - в те минуты, когда я переключался на её подружек, она засовывала палец себе в пизду и начинала трахать саму себя, извиваясь всем телом от острого удовольствия. Глядя на Курникову, последовала её примеру и Хингис; тогда я оторвался от пизды Дэвенпорт и пробормотал:»

«От этих слов Гарлетта холодела и дрожала ещё больше чем от ударов ремнём. Тем временем Костя вынул бутылку и швырнул её в угол подвала. - Ну, ползи за ней, блядь! - сказал он и пхнул Гарлетту ногой. Было так страшно и больно, что Гарлетте ничего больше не оставалось как поползти за бутылкой. Она ползла на четвереньках абсолютно голая по этому ужасному подвалу. Подобрав бутылку она поползла к Косте. Он сказал - ну? Чего же ты ждёшь? Давай, трахай её, быстрей. Обливаясь слезами, Гарлетта начала насаживаться на бутылку. Затем сползла с неё, затем опять насадила себя на неё. Так продолжалось пока Косте это не надоело.»

«На следующий день я пришел её встречать, прождал я её до глубокой ночи. Просто не мог поверить что она не пришла мне было так плохо что я просто погрузился во мрак, мой свет пропал я как "живой труп". Её нет.......»

«Я был убежден, что Фанни относилась к графине с отвращением и полным отрицанием. Я дарил ей всю свою нежность, самые страстные ласки. Но ничто не могло сравниться в глазах Фанни с восторгом ее подруги. Все казалось холодным по сравнению с той губительной ночью.»

«Город... спящий город, вымерший город... только свет луны и тусклых фонарей придают определенную реальность сочетаниям природы и ноосферы, образующим этот мегаполис... жители так крепко спят, что я и сам начинаю путаться в тонких, едва уловимых переходах между явью и не явью... а, впрочем, какая разница - допустим это сон... тогда, тем более, мои фантазии имеют право выказать свои странные мордашки...»

«Hетpадиционные фоpмы любви пpисyщи не только людям. У одной нашей знакомой живyт два кота. Гоша и Тоша. Здоpовенные такие звеpюги и пpитом yбежденные гомики. Тpахают дpyг дpyга по очеpеди, и ни капли этого не стыдятся. Hа кошек даже не смотpят.»

«Они освободили дырочки Нарциссы, она уже беспрекословно встала перед Гарри и Роном на колени, взяла их члены в руки и принялась интенсивно мастурбировать. Рон кончил первым, его сперма попала большей частью на роскошные волосы миссис Малфой. Следом её оросил своим семенем Гарри, залив спермой практически всё лицо Нарциссы. Гарри и Рон обессилено опустились на пол лавки мадам Мэлкайн. Нарцисса рукой протирала левый глаз, пытаясь убрать попавшую туда сперму.»