Капли горячей воды стекали по моей коже, смывая дневную усталость, но не в силах смыть странное, липкое чувство внутри. Я стояла под почти обжигающими струями, закрыв глаза, и пыталась расслабиться. Но мысли, как назойливые мухи, кружились вокруг одного — вокруг слов Саши. Весь вечер они отдавались в моей голове низким, смущенным, но настойчивым эхом.
— Мне приснилось... что ты... делаешь минет моему брату. Гене.
Сначала я смущённо засмеялась, отмахнулась. Потом он начал описывать. Детально. Неприлично подробно. Не так, как мы обычно шутим на краю флирта. Это было иное. Его голос звучал приглушённо, взгляд скользил мимо меня, но слова... Слова были выверенными, как будто отрепетированными. Он говорил о том, как мои губы обхватывают, о выражении моих глаз, о звуках, которые я издаю. Он рассказывал этот сон не как курьёз, а как... как будто хотел, чтобы я его увидела. Чтобы я прочувствовала его на своей коже. И самое ужасное — у него получилось. Даже сейчас, под шум воды, я чувствовала, как по животу разливается тёплый, стыдливый жар. Это возбуждение было незваным, нежеланным, но от этого лишь более острым. Мне нужно быть осторожнее, — строго сказала я себе, намыливая руки. Я не должна возбуждаться, думая о старшем брате своего мужа. Это грязно. Это неправильно. Но запретный плод всегда слаще. Слова Саши, эти подробные, откровенные образы, которые он вложил мне прямо в голову, крутились там, настойчивые и яркие. Я представляла лицо Гены — грубоватое, с морщинками у глаз от смеха, его широкие плечи, его спокойную, немного хищную улыбку. И член... Саша так красочно описал его размер, толщину...