Лера же воплощала свой план в жизнь с циничной эффективностью. Она сидела верхом на одном мужчине, глубоко насаживая себя на его член, ритмично двигая бедрами. Ее маленькие рожки на ободке казались сейчас символами не невинности, а некой инфернальной игривости. В этот момент ко второму мужчине, стоявшему сзади, подошла девушка с лисичьими ушками и, наклонившись, вылизала его член, готовя его для Леры. Тот, не теряя времени, направил его к ее анусу. Лера, не прекращая двигаться на первом, лишь глубже прогнулась, помогая ему войти. Теперь она была пронзена двумя членами одновременно, спереди и сзади. Ее лицо исказила гримаса интенсивного удовольствия-боли.
Но и этого ей показалось мало. Перед ней, привлеченный зрелищем, остановился третий мужчина. Лера, ловя его взгляд сквозь прорези маски, без тени колебаний наклонилась вперед, насколько позволяло двойное проникновение, и взяла его член в рот. Она создала живой, стонущий узел плоти, где она была центром, принимающим троих одновременно. Ее тело работало как совершенный механизм по приему мужского наслаждения. Она сосала, сжимала внутренними мышцами, двигала бедрами, выжимая из мужчин оргазмы с расчетливой скоростью. Первым кончил тот, что был у нее во рту, она проглотила, не останавливаясь. Затем, почувствовав спазмы в своем влагалище, она ускорила темп, доведя до кульминации и того, на ком сидела. Последним, с хриплым рыком, закончил мужчина в ее заднице, его сперма смешалась внутри нее с капсулой и соками.
Вернемся к Соне. Два мужчины, использовавшие ее, нашли свой синхрон. Их движения стали слаженнее, жестче, быстрее. Они вгоняли в нее свои члены с противоположных сторон, встречаясь где-то в глубине ее тела, создавая невыносимое давление. Соня уже не висела, ее почти бросили на колени, но они продолжали держать ее, не давая упасть. Химия в ее крови бушевала, превращая боль в сверхострый, почти галлюцинаторный экстаз. Она потеряла счет времени, она была просто сосудом, мясом, дыркой.
И когда оба мужчины, стиснув ее между собой, зарычали и изверглись почти одновременно — один в ее влагалище, другой глубоко в кишку — Соня почувствовала, как ее собственное тело, преданное и взвинченное, откликнулось диким, судорожным оргазмом. Она кричала, но звук был хриплым и беззвучным, ее трясло, а внутри нее пульсировали два чужих члена, заливая ее теплой спермой.
Они вышли из нее почти одновременно, оставив ее опустошенной, с коленопреклоненной, с белым кошачьим хвостом, теперь испачканным. Она стояла на четвереньках, тяжело дыша, по ее внутренней стороне бедер стекали струйки смеси лубриканта и спермы. Она пыталась отдышаться, собрать мысли.
И тогда к ней подошла девушка. У нее были длинные заячьи уши на ободке и пушистый шарик хвоста. Без слов, с деловитым видом, она опустилась перед Соней и приникла лицом к ее лону. Ее язык принялся тщательно вылизывать влагалище Сони, собирая сперму, очищая ее. Это было одновременно унизительно и… заботливо. В этом безумном мире свои правила гигиены.
Но передохнуть Соне не дали. Почти сразу после того, как девушка-зайчик отошла, к Соне приблизились новые ноги. Мужские. Кто-то встал перед ней, повернувшись спиной. Его руки надавили ей на затылок, прижимая ее лицо к его ягодицам. Запах кожи, пота, секса. И темное, мышечное кольцо ануса прямо перед ее губами.
Приказ был молчаливым, но понятным. И Соня, движимая инстинктом выживания и уже глубоко встроившимся рефлексом подчинения, высунула язык. Она начала вылизывать незнакомый анус, ее язык с пирсингом скользил по складкам, проникал внутрь. Она делала это тщательно, как научили, но все ее существо было сосредоточено на одной мысли, которая пробивалась сквозь химический туман: «Это не он. Этот запах… эта кожа… это не Марк».
Она была потерянной зверушкой на ферме, и правила игры становились все яснее и страшнее. Чтобы найти хозяина, нужно пройти через всех. Или сломаться. А капсула внутри нее обещала, что сломаться будет не так-то просто. Жар нарастал, требуя новой разрядки. И зал, полный масок и эрегированных пенисов, казался бесконечным.
