Ночь за стенами квартиры Марка была прохладной и безмятежной, резко контрастируя с бурей, бушевавшей внутри девушек. Они шли по пустынным улицам, плотно закутавшись в плащи, их каблуки отстукивали по асфальту нервный, торопливый ритм. Внутри каждой пульсировало странное сочетание: остаточные волны шока, глубокая усталость и лихорадочное возбуждение, подпитываемое только что установленными правилами.
Алиса первой нарушила тишину, ее голос прозвучал хрипловато от недавнего усердия.
— Твоя квартира — вонючая общага с кучей соседей, — констатировала она, бросая взгляд на Соню. — У меня однушка. Мама в командировке до конца месяца. Едем ко мне. Нам надо быть вместе.
Это не было предложением. Это была констатация новой реальности. Соня, все еще с трудом собирающая мысли воедино, лишь кивнула. Быть вместе. Это слово теперь означало нечто гораздо большее, чем просто дружбу.
Их маршрут лежал мимо 24-часового секс-шопа с неоновой вывеской, тускло мигающей в темноте. Алиса без колебаний свернула к нему.
— Нужен инструментарий, — бросила она через плечо, толкая дверь.
Внутри пахло резиной, дешевым парфюмом и пылью. За прилавком сонный продавец лениво листал журнал. Алиса двинулась к стендам с дилдо, ее взгляд был цепким, оценивающим. Она сразу же взяла в руки знакомое двустороннее силиконовое, почти такое же, как у Марка.
— Вот. Наш учебный полигон, — сказала она, поворачивая его в руках.
Соня стояла рядом, сгорая от смущения под пристальным взглядом продавца и среди этого леса фаллоимитаторов всех цветов и размеров. Ее глаза скользили по полкам, пока не наткнулись на другой экземпляр. Он был длиннее и, что самое главное, значительно толще, с более выраженными прожилками и массивными головками.
— А… Алис… — прошептала Соня так тихо, что та еле расслышала.
— Мм?
— Нам… нужно два, — Соня сделала усилие, чтобы поднять глаза на подругу. Ее щеки пылали, но голос, хоть и тихий, звучал с новой, робкой решимостью. — Одно… как у него. Для… для ануса. Чтобы привыкнуть. А другое… другое вот это. Толще. Для… для тренировки влагалища. Чтобы… чтобы принять его без боли.
Алиса замерла, удивленно подняв бровь. Она смотрела на Соню, на ее смущенное, но серьезное лицо, на ее руки, сжимающие край собственного плаща. Затем ее губы растянулись в медленной, одобрительной улыбке. Это был не страх, а амбиция. Желание стать лучше, соответствовать, принять.
— Блин, Сонь, да ты темная лошадка, — с одобрением хмыкнула Алиса. — Поддерживаю. Берем оба.
Они расплатились, упаковали покупки в непрозрачный пакет и вышли, чувствуя себя странно — как будто только что закупились канцелярией для какого-то извращенного, но очень важного проекта.
Квартира Алисы пахло ванилью и свободой. Дверь закрылась, отрезав внешний мир. Девушки сбросили плащи и туфли, оставаясь стоять посреди гостиной в том же виде, в каком вышли от Марка — обнаженные, с пробками внутри, с новыми метками на коже и в душе.
— В душ, — сказала Алиса, и на этот раз в ее голосе звучала не только властность, но и забота.
Они мылись вместе под сильными струями почти обжигающе горячей воды. Смывали с себя пот, соки, сперму, запах Марка. Но не чувства. Их руки, намыливая спины друг другу, были нежны. Алиса осторожно вымыла покрасневшее, чувствительное место между ягодиц Сони, а та, в ответ, вымыла ее. Это был не секс, а ритуал очищения и подтверждения связи. Они молчали, но их прикосновения говорили больше слов: «Я здесь. Мы вместе в этом».
Чистые, пахнущие одним гелем для душа, они вытерлись и прошли в спальню Алисы. Большая кровать манила своей мягкостью. Но отдых еще не был просто отдыхом. Каждая минута теперь должна была быть нацелена на подготовку, на соответствие.
Лежа под одним одеялом, обнявшись для тепла и поддержки, они смотрели на два дилдо, лежащие на прикроватной тумбе.
— Спать надо с пользой, — тихо сказала Алиса, беря в руки то, что было тоньше. — Правило номер один — всегда быть готовой. Попки у нас уже на пути, но надо закрепить. Давай спать с этим. В анусах.
Соня, прижавшись щекой к плечу Алисы, кивнула. Они помогли друг другу: сначала Алиса, с практичной легкостью, ввела один конец в себя, а другой, щедро смазанный гелем-лубрикантом из пакета, — в сжатый, но послушный анус Сони. Та вздохнула, привыкая к знакомому, но все еще странному ощущению заполнения в таком уязвимом месте.
Но Соня на этом не остановилась. Ее рука потянулась ко второму, более грозному дилдо. Она взяла его. Оно было тяжелым и внушительным в ее маленькой ладони.
— И… и влагалища тоже, — прошептала она, почти не веря себе. — Он… он очень большой. Чтобы в следующий раз… чтобы было приятно, а не больно. Чтобы я могла… могла принять его полностью.
Алиса смотрела на нее с растущим уважением. Это была не покорная жертва, а ученица, жаждущая преуспеть.
— Решено, — просто сказала Алиса и раздвинула перед Соней бедра.
Соня, дрожа от смеси стыда и решимости, нанесла обильное количество смазки на огромную головку и направила ее сначала к Алисе. Та, стиснув зубы, приняла первый толчок, ее тело выгнулось. Затем, когда дилдо прочно вошло в нее наполовину, Соня, не вынимая его, развернулась, и, с помощью Алисы, направила второй конец к своей собственной, все еще чувствительной и слегка отечной киске. Она вдохнула, выдохнула и подала бедрами навстречу.
Ощущение было ошеломляющим. Массивный силикон, гораздо толще, чем член Марка, начал неумолимо растягивать ее, заполняя до предела, вызывая ту самую, знакомую теперь боль-удовольствие от распирания. Она застонала, упираясь лбом в плечо Алисы.
Теперь они были связаны вдвойне: попка к попке одним дилдо и вагина к вагине — другим. Они лежали на боку, как сиамские близнецы, извращенное целое. Движения были почти невозможны, каждое микросокращение мышц передавалось партнерше, усиливая ощущения.
— С-спокойной ночи, Алис, — выдохнула Соня, ее голос дрожал от переполнявших ее чувств.
— Спокойной, солнышко, — прошептала в ответ Алиса, целуя ее в макушку. — Мы молодцы. Мы справимся.
Они лежали, прислушиваясь к дыханию друг друга, к пульсации крови в ушах, к странному, двойному заполнению внутри, которое уже не было просто физическим. Это была тренировка, преданность, обещание. И медленно, убаюкиваемые усталостью и странным комфортом от этой вынужденной близости, они погрузились в сон. Две девушки, одна темная, одна светлая, сплетенные в единый клубок послушания и взаимной поддержки, готовые принять любое правило, любую форму, которую потребует от них их новый хозяин. Их сны, наверное, были полны его образа. И его члена, который они учились принимать все лучше и лучше.
Алиса проснулась от тонкого, соблазнительного запаха свежесваренного кофе, смешанного с легким ароматом тостов. Солнечный свет, пробиваясь сквозь шторы, золотил пылинки в воздухе. Первое, что она ощутила — не пустоту, а глубокое, двойное заполнение. Память о вчерашнем вернулась мгновенно, согревая ее изнутри. Она медленно повернула голову на подушке.
Рядом уже не было Сони. Но на ее месте лежала записка, аккуратно прислоненная к прикроватной тумбе рядом с дилдо: «Завтрак на кухне. Не вставай, пока не позову».
Улыбка тронула губы Алисы. Она полежала еще мгновение, прислушиваясь к тихим звукам на кухне, а затем осторожно, стараясь не потревожить связывающие их игрушки, начала движение. Соня, уже проснувшаяся раньше, помогла ей, и они синхронно, с тихими влажными звуками, освободили свои тела от силиконовых «тренажеров». Ощущение пустоты было странным, почти неприятным.
Алиса накинула шелковый халат, но не застегнула его, и босиком вышла на кухню.
Картина, которую она увидела, заставила ее сердце сжаться от странной нежности. Соня стояла у столешницы, наливая в две чашки кофе. Она была совершенно обнажена. Утренний свет ласкал ее фарфоровую кожу, подчеркивая изящные изгибы спины, округлость ягодиц. И вновь — силиконовый хвостик анальной пробки, аккуратный и неприкосновенный, свидетельствовал о ее верности правилам даже здесь, на кухне. Она двигалась легко, естественно, будто нагота была ее второй кожей.
— Приятного пробуждения, — тихо сказала Соня, обернувшись. На ее лице не было и тени смущения, только спокойная, почти хозяйская уверенность. Она поставила перед Алисой чашку и тарелку с легким омлетом.
— Спасибо, — Алиса присела на табурет, позволяя халату разойтись и обнажить тело. — Ты… без пробки же вставала?
Соня покачала головой.
— Нет. Сначала приготовила. Потом… вставила. Чтобы быть готовой. Всегда.
Алиса улыбнулась, одобрительно кивнув. Она съела несколько кусочков, запила кофе, а потом ее взгляд стал игривым, требовательным.
— А ты мне поможешь с подготовкой? — спросила она, голосом, в котором смешались просьба и приказ. Она слезла с табурета и, не вставая, опустилась на колени на мягкий кухонный коврик, а затем плавно встала на четвереньки. Шелк халата окончательно соскользнул с ее плеч, обнажив ее собственную смуглую спину и упругие ягодицы, между которыми сейчас зияла пустота. — Правило номер один. Должна быть готова. А у меня там… пусто.
Соня замерла с чашкой в руках. Легкая краска смущения снова залила ее щеки, но в ее глазах уже не было паники, только сосредоточенность. Она медленно поставила чашку, подошла и опустилась на колени позади Алисы.
Сначала она просто смотрела. Видела темное, интимное отверстие, расслабленное после ночи с дилдо, но все еще сохранявшее свою упругость. Она чувствовала запах их совместного душа, смешанный с легким, естественным ароматом тела. Затем, сделав глубокий вдох, она наклонилась.
