Вид двух девушек, связанных в один стонущий, извивающийся узел плоти и силикона, доводил Марка до предела. Его собственное тело, скрытое под тонким шелковым халатом, горело. Воздух в гостиной стал густым, насыщенным запахом секса, женского возбуждения и дорогого парфюма, теперь смешавшегося с потом.
— Прекрасно, — его голос прозвучал низко, почти как рык. — Вы доказали свою связь. Теперь пришло время доказать ваше служение мне.
Обе девушки, все еще соединенные дилдо, замерли, прерывисто дыша. Их взгляды, затуманенные страстью, устремились на него. Алиса облизала пересохшие губы, а Соня, дрожа, опустила глаза.
Марк медленно развязал пояс своего халата. Одна плавная, неспешная движения — и шелк соскользнул с его плеч, упав беззвучно к их ногам, к груде их плащей. Он предстал перед ними во всей своей мужественной наготе.
Марк был строен, но с четко очерченной мускулатурой — узкие бедра, плоский живот, сильные плечи. Однако их взгляды, словно притянутые магнитом, устремились ниже, к его члену. Он и вправду был впечатляющим: длинный, толстый, в состоянии полной, пульсирующей эрекции. На его стволе проступала сеть вздувшихся вен, придававшая ему бугристый, мощный, почти первобытный вид. Но больше всего поражала головка — огромная, грибообразная, темно-багрового, почти пурпурного цвета, с широкой, мокрой от предэякулята капюшоном. Она массивно нависала над стволом, казалось, увеличивая и без того внушительные размеры. Это было оружие, созданное для того, чтобы владеть, заполнять и доминировать.
Алиса присвистнула, а из груди Сони вырвался легкий испуганный вздох, смешанный с неподдельным любопытством.
— Соня, — скомандовал Марк, шагнув вперед. Его член покачивался в такт шагам. — Твой рот. Алиса — твой язык. Вы обе знаете, что делать. Не заставляйте меня повторять.
Словно под гипнозом, девушки разъединились. Двустороннее дилдо с тихим влажным звуком выскользнуло из их тел. Они повернулись к нему, оставаясь на коленях, теперь уже лицом к его мужественности. Разница в их характерах проявилась и здесь.
Соня, послушная и жаждущая одобрения, двинулась первой. Её нежные, почти детские пальцы робко обхватили основание его члена. Она замерла на мгновение, впечатленная его весом и жаром в своей ладони. Затем, глубоко вздохнув, она наклонилась и, прикрыв глаза, коснулась губами огромной, пурпурной головки. Она провела кончиком языка по щели, собрала каплю солоноватой влаги, и тихий стон удовольствия вырвался у нее из груди. Потом она открыла рот шире, стараясь обхватить всю эту массивную головку. Её щеки втянулись, губы плотно обхватили его, и она начала медленно, неуверенно, но с растущим рвением двигать головой вперед-назад, сосредоточившись на нежной, сверхчувствительной плоти.
В тот же момент Алиса, всегда готовая к дерзкому вызову, сместилась за Марка. Её руки легли на его ягодицы, крепкие и упругие. Она без тени смущения раздвинула их и взглянула на его темное, плотное мышечное кольцо. Её тёмные глаза блестели азартом. Она наклонилась, и её горячее дыхание коснулось его кожи. Затем — первый, влажный, невероятно смелый ласк кончиком языка.
Марк вздрогнул всем телом, и из его груди вырвался низкий, одобрительный стон. Это было сигналом.
Алиса принялась за дело с энтузиазмом художника, нашедшего идеальный холст. Её язык был не просто влажным — он был ловким, настойчивым, исследовательским. Она водила им по всем складкам, нажимала плоской частью на само мышечное кольцо, заставляя его расслабляться и подрагивать, затем снова сосредотачивалась на нежном, пульсирующем центре. Её действия были не просто лаской. Это было поклонение. Полное принятие его власти, его вкуса, его самого интимного места.
Соня, почувствовав, как член в ее рту стал еще тверже, пульсируя от двойной стимуляции, набралась смелости. Она стала глубже принимать его, стараясь пропустить хотя бы часть толстого ствола. Её челюсти ныли, слезы выступили на глазах от напряжения, но она не останавливалась. Её маленький язычок яростно работал под уздечкой, её рука, сжимавшая основание, двигалась в такт ее движениям головы.
Марк стоял, опершись одной рукой о стену, закинув голову назад. Ощущения накрывали его двойной, извращенно-сладостной волной. Теплая, тесная, чуть неумелая власть рта Сони, обсасывающая его гигантскую головку. И одновременно — наглый, влажный, невероятно возбуждающий танец языка Алисы позади, её горячее дыхание, её полная самоотдача. Это было больше, чем просто физическое наслаждение. Это был триумф его воли. Две прекрасные девушки, соперницы, подруги, теперь — его преданные служительницы, каждая на своем посту, каждая своим способом доказывающая свою покорность.
Он открыл глаза и посмотрел вниз, на Соню. Её светлые волосы растрепались, её щеки были мокрыми от слюны и слез, но в её голубых глазах, поднятых к нему, горела решимость и странная благодарность за возможность быть полезной. А позади он чувствовал жадную, ненасытную ласку Алисы, слышал её тихие, похотливые вздохи.
— Да... так, — прохрипел он, проводя пальцами по волосам Сони. — Глубже, солнышко. А ты, Алиса... не останавливайся.
И они слушались. Их ритм ускорился, стал более слаженным, как будто они, даже не видя друг друга, чувствовали потребности партнерши и Марка. Их стоны, приглушенные и высокие у Сони, хриплые и влажные у Алисы, сливались в одну непристойную, прекрасную симфонию служения.
Марк знал, что не сможет терпеть долго. Эта двойная атака на его чувства была слишком интенсивной. Но это был лишь первый акт вечера. И, судя по тому, с каким рвением они работали, впереди их ждало еще многое.
Атмосфера в спальне была густой, как мед. Воздух, уже наполненный звуками их предыдущей близости, казалось, вибрировал от нового ожидания. Марк взял Соню за руку и повел ее к широкой кровати с темным покрывалом. Его шаги были уверенными, властными. Алиса последовала за ними, держа в руке все еще влажное от их соков двустороннее дилдо, ее глаза горели темным, хищным любопытством.
— Ложись, — тихо сказал Марк Соне, указывая на центр кровати.
Блондинка послушно легла на спину. Ее фарфоровая кожа контрастировала с черным шелком, ее маленькие, розовые соски были твердыми от возбуждения и нервного озноба. Ее грудь быстро вздымалась. Она смотрела на Марка снизу вверх, и в ее голубых глазах смешались покорность, страх и щемящее ожидание. Она знала, что сейчас произойдет. Она видела размер его члена и чувствовала узость своего собственного, неопытного тела.
Марк встал на колени между ее ног. Его бугристый, пульсирующий член, все еще блестящий от ее слюны, возвышался над ней, как грозный обелиск. Он мягко, но неумолимо взял ее за колени.
— Прижми их к себе, — скомандовал он. — Откройся мне полностью.
Соня, дрожа, обхватила свои колени и притянула их к груди, обнажая себя самым уязвимым и интимным образом. Ее гладкое, лишенное волос лоно было полностью открыто его взору — маленький, нежный розовый бутон клитора и узкая, уже влажная от возбуждения щель. И чуть ниже — силиконовый хвостик анальной пробки, напоминание о ее покорности и о его полном доступе.
Алиса устроилась рядом, опершись на локоть. Она положила дилдо между своих ног, направив одну головку к собственной киске, и начала медленно вводить ее, не сводя глаз со сцены, разворачивающейся перед ней. Ее свободная рука скользнула между ее бедер, к клитору.
Марк наклонился над Соней. Он взял свой член у основания и провел огромной, грибообразной головкой по ее щели, собирая влагу, смазывая вход. Соня вздрогнула всем телом и испуганно ахнула. Головка казалась просто чудовищной на фоне ее крошечного отверстия.
— Смотри на меня, — приказал Марк, и его голос был низким, но не жестким. — Смотри в мои глаза, когда я войду.
Соня, закусив губу, подняла на него влажный взгляд. В этот момент он надавил.
Огромная, темно-багровая головка уперлась в ее защитную перепонку и начала медленно, неумолимо распирать ее. Соня вскрикнула — резко, пронзительно. Ее пальцы впились в собственные колени, костяшки побелели. Ощущение было огненным, разрывающим. Она чувствовала, как ее нежные внутренние складки растягиваются до немыслимых пределов, как каждый миллиметр той массивной головки прокладывает себе путь в ее тесном, неподготовленном пространстве. Боль была острой, яркой, но сквозь нее уже пробивалась странная, глубокая полнота.
Марк не спешил. Он наблюдал за ее лицом, за каждой гримасой боли и проблеском наслаждения. Он чувствовал, как ее тело отчаянно борется с вторжением, пытаясь принять его, и как понемногу сдается, адаптируясь.
— Дыши, — прошептал он. — Прими это.
Соня судорожно выдохнула, и в этот момент головка, наконец, преодолев самое узкое место, провалилась внутрь. Она издала долгий, стонущий выдох. Острая боль сменилась давящим, пульсирующим распиранием. Она чувствовала каждую прожилку на его головке, каждую неровность. Ее влагалище обжимало его с невероятной силой, но он заполнял ее так полно, что, казалось, не оставалось места даже для воздуха. И все это время она чувствовала инородное тело анальной пробки в соседнем отверстии, создавая двойное, пограничное болезненное давление, которое странным образом усиливало ощущение полного завоевания.
Марк замер, давая ей привыкнуть, наслаждаясь невероятной теснотой и жаром, которые обхватили его член. Затем он начал двигаться. Медленно, сантиметр за сантиметром, он вгонял свой длинный, бугристый ствол внутрь. Соня закатила глаза и застонала, уже не от боли, а от шквала переполняющих чувств. Ее внутренности растягивались, приспосабливались, принимали форму его члена. Каждый толчок заставлял ее вздрагивать, посылая волны странного, глубокого удовольствия от самого акта подчинения, от этой абсолютной полноты.
