Вечерний душ стал для них не просто гигиенической процедурой, а новым ритуалом в расширяющемся своде их правил. Стекая вода смывала дневную пыль, усталость от тренировок и остатки смущения. Под сильными струями их тела, украшенные новым пирсингом, казались еще более уязвимыми и в то же время сияющими.
Алиса, стоя спиной к Соне, наклонилась, опершись ладонями о кафельную стену.
— Помоги подготовиться, — сказала она, и в ее голосе не было просьбы, а лишь констатация следующего шага в их ежедневном распорядке.
Соня, не колеблясь, опустилась на колени на влажный пол душевой кабины. Вода стекала по ее спине, по розовому ошейнику, который она теперь не снимала даже здесь. Ее руки легли на смуглые ягодицы Алисы, раздвигая их. Она видела знакомое темное отверстие, уже слегка приоткрывшееся от пара и тепла. Сначала она просто провела между ягодиц плоской частью языка, ощущая гладкость кожи и запах чистого тела. Затем, сосредоточившись, начала тщательно, методично вылизывать анус Алисы. Металл пирсинга на ее языке добавлял ласкам легкий, холодящий оттенок, от которого Алиса вздрагивала и тихо стонала, подставляясь под эти интимные гигиенические ласки.
Потом они поменялись местами. Теперь Соня, дрожа от прохлады и волнения, встала в такую же позу. Алиса, более грубо и требовательно, выполнила тот же ритуал, ее язык с холодным металлом внутри был настойчивее, почти исследующим. Соня скулила, вжимаясь лбом в прохладный кафель, ее пальцы судорожно цеплялись за швы между плитками. Это было не просто очищение. Это было напоминание: их тела принадлежат не только им, и даже в самых интимных моментах они служат друг другу, готовя себя для него.
Чистые, с покрасневшими от пара и ласк чувствительными местами, они вытерлись и вышли в спальню. Усталость тянула их к кровати, но в глазах Сони горел не просто огонек — целое пламя азарта и одержимости.
— Ал… А тренировка? Завтра вечер… первая прогулка. А потом… он придет. Надо быть в идеальной форме, — прошептала она, и ее пальцы уже тянулись к большому, грозному двустороннему дилдо, лежавшему на тумбочке.
Алиса, уставшая, но не желавшая показаться слабее, ухмыльнулась.
— Неугомонная ты наша отличница. Ладно. Покажи, чему научилась.
Соня кивнула, и ее движения стали резкими, почти лихорадочными. Она встала на четвереньки в центре кровати, ее поза была идеальной, покорной, спина прогнута, а ягодицы высоко задранны. Розовый ошейник с косточкой мягко покачивался у нее на шее. Алиса взяла дилдо, щедро смазала его лубрикантом и, не церемонясь, приставила одну массивную, текстурированную головку к уже влажному, но все еще узкому входу в вагину Сони.
— Дыши, — бросила Алиса, но в ее тоне была скорее усмешка, чем забота.
Она надавила. Огромный силикон начал медленно входить, растягивая нежные внутренние складки. Соня застонала, длинно и прерывисто, впиваясь пальцами в покрывало. Ее тело сопротивлялось, но разум уже жаждал этого распирания, этой боли-награды. Алиса вгоняла дилдо все глубже, наблюдая, как спина Сони выгибается дугой, как мышцы ее ягодиц напрягаются от усилия принять невероятный объем.
Когда дилдо вошло почти полностью, Алиса начала двигать им. Сначала медленно, потом все быстрее, имитируя грубые, резкие толчки. Соня быстро потеряла связь с реальностью. Ее стоны стали громкими, неконтролируемыми, ее бедра сами задвигались навстречу каждому толчку, пытаясь поглотить еще больше. Она была на грани, ее сознание сузилось до точки острого, давящего наслаждения внизу живота. Все ее тело готово было сорваться в пропасть.
Именно в этот момент Алиса, наблюдая за ее дикими, животными конвульсиями, хитрая, как лиса, улыбнулась. Она остановила движения. Руки, держащие дилдо, напряглись. Вместо того чтобы продолжать, она резко, с силой согнула упругий силикон, направляя второй, такой же огромный конец к другому, пока еще пустующему отверстию Сони — к ее тугому, нетронутому в этот вечер анусу.
Соня ничего не поняла, пока холодная, смазанная головка не уперлась в ее сфинктер. Ее глаза дико распахнулись, и в них мелькнул шок и запоздалое осознание. Но было уже поздно.
— Нет… Алис, подож… — вырвался у нее сдавленный крик.
Алиса не ждала. Используя влагалище Сони как точку опоры и ее же дикий предоргазменный трепет как момент слабости, она с жестокой, расчетливой решимостью рванула дилдо на себя и тут же вдавила второй конец ей в анус.
Это было слишком. Слишком внезапно. Слишком интенсивно. Огромный силикон, разрывающий два самых чувствительных отверстия одновременно, создал взрыв ощущений, который мозг Сони просто не смог обработать. Ее тело взметнулось в дуговом спазме, из горла вырвался не крик, а хриплый, прерывистый вопль абсолютной, запредельной перегрузки. Влажное, тесное пространство ее вагины сжалось вокруг дилдо в серии судорожных, неконтролируемых конвульсий, а ее анус, впервые принявший такой размер без подготовки, отчаянно сомкнулся, пытаясь вытолкнуть вторженца, что лишь усиливало боль и наслаждение.
Оргазм, накативший на нее, был не волной, а цунами. Он смыл все: мысли, страх, саму реальность. Ее глаза закатились, тело обмякло, и с тихим стоном, больше похожим на выдох, она потеряла сознание, рухнув грудью на матрас. Только ее бедра еще подрагивали в последних отголосках нервных импульсов.
Алиса стояла на коленях позади нее, тяжело дыша. Вид бессознательной Сони, пронзенной огромным дилдо в двух местах, вызывал у нее странную смесь вины, триумфа и глубокого возбуждения. Она осторожно, стараясь не причинить еще большей боли, вынула один конец дилдо из ануса Сони. Мышцы сфинктера были в гипертонусе, и силикон вышел с сопротивлением.
Затем, глядя на бледное, безмятежное лицо подруги, Алиса поднесла освободившийся, блестящий конец к своему собственному влагалищу. Оно уже было влажным от зрелища. Она медленно, с наслаждением ввела его в себя, ощущая знакомое, растягивающее заполнение. Теперь они были снова связаны, но на этот раз одна была без сознания, а другая — полна странной, темной нежности.
Алиса легла рядом с Соней, обняла ее за талию, прижалась к ее спине. Она чувствовала, как дилдо внутри них обеих соединяет их, как пульсирует ее собственная плоть вокруг силикона, возбужденная властью и близостью. Она поцеловала Соню в плечо, в основание розового ошейника.
— Спи, отличница, — прошептала она. — Ты сегодня сдала экзамен на отлично.
И закрыв глаза, все еще чувствуя инородное тело внутри себя и тепло бессознательного тела подруги, Алиса погрузилась в сон. Завтра их ждала первая прогулка с хозяином. И они должны были быть готовы. Даже если для этого придется падать в обморок от переизбытка ощущений.
Соня очнулась не от звука будильника и не от солнечного света. Она пришла в себя от нежного, но настойчивого давления языка между ее ягодиц и влажного тепла у самого входа в её влагалище. Сознание возвращалось медленно, сквозь туман странного, беспамятного сна, в котором она падала в бездну наслаждения.
Она лежала на животе, и Алиса, уже бодрая и деятельная, совершала утренний ритуал. Её язык, с холодком металлического пирсинга, скользил по всем интимным складкам Сони, тщательно очищая и подготавливая. Сначала она обработала анус, вылизывая его глубоко и методично, затем опустилась чуть ниже, к влагалищу, все ещё слегка приоткрытому и чувствительному после вчерашних испытаний. Алиса водила плоской частью языка с металлической серединкой по нежным губам, собирая ночную влагу, а кончиком — с холодящим шариком — нажимала на клитор.
Стон вырвался из груди Сони прежде, чем она успела открыть глаза. Это был стон пробуждения, смешанный с наслаждением. Она потянулась, и её спина выгнулась, бедра непроизвольно приподнялись, подставляясь под ласки.
— Доброе утро, спящая красавица, — услышала она веселый голос Алисы. — Я почти закончила.
Алиса отстранилась и взяла со столика небольшую силиконовую пробку. Увидев, что Соня проснулась и смотрит на нее мутным, но понимающим взглядом, она без лишних слов, уверенным движением ввела пробку в её подготовленный анус. Знакомое ощущение заполнения и плотности вернулось на своё место.
Затем Алиса развернулась. Она встала на четвереньки перед Соней, повернувшись к ней своей смуглой, упругой попкой. Пробка в её собственном анусе была уже на месте — видимо, она проснулась и подготовилась первой.
— Теперь моя очередь, — сказала Алиса через плечо. — Правило номер один, солнышко. Всегда готовы.
Соня, всё ещё слабая, но уже охваченная привычным рвением к служению, подползла на коленях. Она обняла руками бёдра Алисы и приникла лицом к её ягодицам. Её язык повторил ритуал: тщательно, с почти медицинской точностью, она вылизывала тёмное колечко ануса, ощущая под языком гладкий силикон уже вставленной пробки и прилегающую к нему кожу. Она делала это долго, пока мышцы полностью не расслабились под её ласками.
Но когда настало время вставлять новую пробку, Соня замерла. Её взгляд упал на меньшее из двусторонних дилдо, лежащее рядом на кровати. Идея, дерзкая и логичная одновременно, осенила её. Они должны тренироваться всегда. В любом состоянии.
Вместо пробки она взяла дилдо. Она смазала его лубрикантом, который всегда был под рукой, и, глядя на покорно ожидающую Алису, приставила одну головку к её анусу. Пользуясь тем, что мышцы были расслаблены её же языком, Соня медленно, но уверенно ввела кончик, а затем и весь первый отрезок силикона в прямую кишку Алисы. Та вздрогнула и тихо ахнула, но не протестовала, лишь глубже опустила плечи, принимая это.
Затем, не вынимая дилдо, Соня аккуратно развернула его и направила второй конец к влагалищу Алисы. Оно уже было влажным от возбуждения. Соня ввела и его, соединив Алису самой с собой — дилдо образовало петлю, заполняющую оба её отверстия одновременно.
