Алиса застонала, ее тело выгнулось. Это было не похоже ни на что из того, что она испытывала раньше. Острые, почти болезненно-сладкие волны накатывали с каждым движением языка Сони. Она впилась пальцами в простыни, ее бедра непроизвольно поднимались навстречу лицу подруги.
— Да… вот так… именно так… — выдыхала Алиса, ее речь сбивалась.
Соня, воодушевленная реакцией, погрузилась в процесс с новым рвением. Она использовала пирсинг как инструмент, играя им, находя все новые точки, заставляя Алису кричать. Ее собственное возбуждение было невероятным, влага стекала по ее внутренней стороне бедер, а розовый ошейник казался петлей, затягивающей ее в этом сладостном рабстве служения.
Через несколько минут Алиса, содрогаясь, достигла оргазма. Ее крик был громким и хриплым, тело билось в конвульсиях, сжимая пустоту. Соня не отстранялась, продолжая ласкать ее смягчающимся, успокаивающим языком, пока последние спазмы не утихли.
Они лежали рядом, тяжело дыша. На их телах сверкали металл и кожа — новые знаки их верности. Алиса обняла Соню, прижалась губами к ее ошейнику.
— Он будет в восторге, — прошептала она. — От нас обеих.
И они знали, что это была правда. Каждое их действие, каждый новый знак на теле, каждый доведенный до крика оргазм был ступенью вниз по лестнице абсолютной покорности. И они шли туда рука об руку, без страха, сжимая в ладонях поводки своей новой, извращенной свободы.
