За два года регулярных упражнений, мои отточенные навыки, уже можно назвать мастерством. Примеряясь к снующей в моей руке мясистой головке, меня так и тянет затолкать её себе за щеку. Считывая ладонью её дрожь, я наслаждаюсь запахом и фантомно, уже ощущаю на языке её вкус.
Заложив руки за голову, Макар тихо стонет, двигаясь навстречу моим движениям. Прекрасно понимая, что в этом моменте мужчина полностью в моей власти, издевательски рофля над партнёром, я не на долго замедляюсь.
— Может дальше ты сам?
— Нет, … умоляю, только не останавливайся.
Нежно обнимая ладонью мошонку, не пропуская в рот, я только лишь облизываю головку язычком и возвращаюсь к работе.
— Так хорошо или можно покрепче? – сжимаю пальцы сильнее.
— О-ох, ма …, да, да-а-а … покрепче!
Мужчина дрожит и я чувствую, что до извержения остаётся буквально несколько движений. Не желая его баловать в первый же раз, подавляя своё желание попробовать здоровяка на вкус, я убираю своё тело с линии атаки, умело выдрачивая партнёра прямо на лавку.
Макар мычит от восторга, а я обволакивая его своими флюидами, вожу затвердевшими сосками по спине и шепчу на ухо.
— Что-то не очень-то и много. Видимо у моряка что-то было вчера, с туземцами на «Южной горке».
— Нет – нет, ну что ты?! – мужчина смущаясь, неловко ёжится.
Улыбаясь, я игриво кусаю мочку его уха.
— Да не бойся ты, я папе не расскажу. Один только вопрос, … это было лучше чем с женщиной?
— Не лучше.
— А с саамками лучше чем со мной?
— Так мы с тобой ничего толком ещё и не делали.
— (смеюсь) А ты хотел бы?
— Ну конечно. – оборачиваясь, Макар пытается меня поцеловать, но снова мимо.
— Без рук! - ловко выскальзываю из его объятий. – Я в купель, … ты идёшь?
Папа уже предусмотрительно вышел и в прохладной купели, под открытым небом, мы с Макаром только вдвоём.
— Так и будешь дразнить? Даже не поцелуешь?
— Ну, не знаю, может когда-нибудь... – мужчина подплывает вплотную, наши губы буквально в паре сантиметров друг от друга, его руки меня не касаются, но преграждают путь. – Такой ты наглый, … прямо как морж.
Затвердевшие от прохладной воды сосочки царапают парню грудь и я чувствую как его член снова наливается кровью, упираясь мне в живот.
— Ты очень красивая.
Надеясь на взаимность, Макар смотрит одуревшими глазами. Конечно, мне это льстит и я сама на взводе, но прямо сейчас ему точно ничего не обломится.
— Я знаю, … папа мне говорил. А вот с тобой мы ещё слишком мало знакомы, для того чтобы твой отросток упирался мне в живот.
— Прости, я это не нарочно.
— Понимаю, но давай на этот раз, уже как-нибудь сам. – улыбаясь, упираюсь ладонью парню в грудь и отстраняя его от себя подныриваю под рукой.
Меня так и распирает от восторга и безнаказанности, поднимаясь по лестнице, убедившись в том, что на меня продолжают глазеть, наклоняясь, я чуть расставляю ноги в стороны, отжимаю и эффектно встряхиваю волосы. Издавая стон восхищения, Макар погружается в воду с головой, а я возвращаюсь в парную к папочке.
Федот Александрович, во всей своей богатырской стати, стоит к двери спиной, заложив руки за голову. Я подхожу неслышно, обвиваю руками его торс и прижимаюсь щекой к мокрой от пота спине.
— Быстро же вы управились, однако.
— Я не дала. Не знаю о чём вы там сговорились, но сначала будешь ты, а после, если тебе так нравится, будет он. – я целовала сильную отцовскую спину, а мои ладони в нетерпении соскользнули вниз, обнимая и умело массируя его восстающую плоть.
— Ммм … не надо Марфуша. Парень, хорошая для тебя партия, достанешься ему девушкой и он будет твоим навсегда.
— Ты тоже будешь моим. – член в моих ладошках уже достаточно упругий и твёрдый, крепко ухватив за него папочку, я решительно увожу его в предбанник, беру с полки баночку с моржовым жиром и густо намазываю им колечко своего сфинктера, проникая пальчиками внутрь.
Федот Александрович смотрит в изумлении, нежно наглаживая мои плечи и спину пальцами.
— Дочь, мы не должны этим заниматься …
— Кто так сказал? – оборачиваясь, выгибаюсь и обнимая папочку рукой за затылок, целую его губы, а второй рукой, с тихим стоном, притапливаю головку в поддающемся анусе. – Возьми меня хотя бы как саамку, я хочу быть твоей женщиной.
Поцелуй настолько сладок, что неспешно проникающий в мою попу член, не приносит пока такой уж нестерпимой боли. Ведь я и раньше, выбирая меньшее сопротивление и боль, пропускала туда его головку, но не больше.
Теперь, намереваясь принять его целиком, я ложусь грудью на стол и обнимая ладонями чуть приподнимаю и развожу в стороны свои упругие булочки. Сильные руки держат меня за бёдра и пока ствол идёт на утолщение, я буквально чувствую каждый миллиметр, этого заползающего в меня "питона".
Слёзки льются из моих глаз, я часто дышу ртом и в моменте, даже прикусываю себе руку, но упорно продолжаю выпячивать попу навстречу. Пик толщины наконец-то пройден и папин курчавый пах щекочет мне ягодицы.
Выгибаясь назад, я зарываюсь пальцами в отцовские волосы, чувствую как его ладони обнимают мою грудь, а губы целуют шею.
— Тебе не больно, милая?
Разумеется, я не могу сказать правду, изо всех сил стараясь не показать вида. Хорошо что папочка не видит моих слёз, не прекращая целовать и ласкать меня руками, он начинает поступательно двигаться растягивая мою девственную попу под себя.
— О-ох, … теперь ты мой первый мужчина.
— Как же я люблю тебя, девочка моя. – папино дыхание сбивается, глубина и частота фрикций увеличивается. Острая боль разбавляется нарастающей теплотой, чувством приятной наполненности. Из моей груди вырывается томный первый стон, учащённо отдуваясь ртом я упираюсь руками в стол, принимаясь всё смелее кидать свои бёдра на встречу.
— Да, … да-а-а, вот так! – лобок партнёра плотно шлёпает о булочки, а член теперь скользит легко, погружаясь уже до основания.
Нас больше не останавливает ни мораль, ни стыд, я наконец-то получаю почти всё что хочу и то, что в любой момент, сосватанный мне папочкой жених может нас застать, подстёгивает меня ещё и сильнее.
Мой первый, почти настоящий секс восхитителен, но к сожалению, по причине дикого возбуждения, папочка не в силах сдерживаться долго. Сжимая в ладонях мои сиськи и зарываясь носом в волосы, он, с утробно-звериным рычанием, поступательно наполняет мою прямую кишку своим семенем, а мне, увы, приходится отчаянно дорабатывать себя пальчиками.
— М-м-Марфуша, де-ет-ка-а …
Получая долгожданную разрядку, я отчаянно дрожу всем своим существом, зажимая ручонку между ножек.
— Фух! И что мы раньше так не делали?! Папуля, ты супер, люблю тебя! – вытягивая из растраханной попы опадающий отросток, я собираю вытекающую сперму бумажным полотенцем.
— Надеюсь Макар нас с тобой не видел.
— Ты и действительно хочешь, чтобы я уехала с ним?
— Я хочу, чтобы у тебя была своя семья и дети.
— Ты, моя семья, папуля, а Макар твой никуда от меня уже не денется.
— Вся ведь в мать.
Улыбаясь, отец гладит меня рукой по щеке и уходит в душ, а я, как ни в чём не бывало, встречаю Макара из купели.
— Ну что, не околел ты там, морячок? – мастерским броском закидываю пропитанное спермой полотенце в ведро и беру «жениха» за руку. – Пойдём ещё погреемся?
— Я слышал вроде звери какие-то выли? – с опаской оглядываясь по сторонам, Макар смотрит на меня вопросительно.
— (смеюсь) Да у нас на острове кого только нет! Медведица, наверное, … напугался что ли?
— Да нет, просто не хотелось бы голым от неё убегать.
— Не бойся, пока что, я тебя в обиду не дам. Ты ведь мне ещё должен кое-что, . .. не забыл? – игриво улыбаясь, я тяну нашего гостя обратно в сауну
