— Как «готово»? Ты уже всё сделал?! — ошарашенно спросила Лиза. Лишиться девственности под наркозом было бы вообще смешно.
— О, нет, конечно нет! Я ждал, когда ты проснёшься. Ведь это самое главное — твои реакции, движения мышц... снаружи и внутри, — Алексей мечтательно закатил глаза. — Итак, приступим!
Он быстро соскочил, взял фотоаппарат. Блеснула вспышка.
— Эй, мы так не договаривались! Никаких фото! — запротестовала Лиза.
— Не волнуйся, лица на них не будет, — успокоил хозяин и продолжил снимать её с разных ракурсов. — У тебя красивое тело, — заметил он, обходя её с головы.
— Теперь снимем лифчик… — деловито проговорил он.
Лифчик оказался расстёгнутым и просто лежал на груди. Мужчина снял его и повесил на стул к остальной одежде.
Лиза видела, что соски её — то ли от ужаса, то ли от холода — сжались в твёрдые изюминки и торчали. Хозяин фотографировал их то вблизи, то отходя подальше.
— Ах, какая молодая красивая грудь, — смаковал он представшую картину.
Всё длилось неспешно и как-то буднично. Лиза устала бояться и постепенно расслабилась, понимая, что не в силах ничего изменить. В мыслях она кляла себя за жадность, неосмотрительность и глупость, вспоминала немногие прожитые годы — и слёзы снова наворачивались на глаза.
— Трусики придётся разрезать, — с сожалением заключил Алексей, взяв ножницы.
— Новые купишь! — зло сказала Лиза.
— Да, конечно! Хоть десять! Не вопрос! — даже обрадовался он.
Он взял пульт от стола — ноги Елизаветы разъехались в стороны, увлекаемые подставками. Алексей переставил стул между ног и сел так, что Лиза видела только его макушку. Она почувствовала его руки на лобке: они приподняли ткань, а потом ножницы стали разрезать трусики вдоль — от ягодиц до лобка.
Мужчина снова схватился за фотоаппарат и лихорадочно защёлкал получившуюся щель в ткани.
Всё это было совсем не эротично. Её препарировали как лягушку, и Лиза смирилась, что заслужила это собственной жадностью и глупостью. Дальше края разрезанных трусиков развели, и мужчина снимал уже то, что было под ними. Потом срезал остатки трусов совсем и ещё сильнее развёл ей ноги — так, что заломило в тазобедренных суставах. Наверно, щель теперь зияла — фотоаппарат вспыхивал беспрестанно. Лиза ощущала холодок на промежности и лёгкие прикосновения, будто складки аккуратно укладывали для более красивого кадра.
«Фотолюбитель попался», — устало заключила Лиза. «Интересно, у него вообще стоит?» А то, может, самое крепкое у него — объектив. Ей стало даже немного смешно от такого странного любовника. Перспектива провести с ним целую неделю всё меньше прельщала. Наконец Алексей отложил фотоаппарат и взял белый рулончик, похожий на лейкопластырь. Лиза почувствовала, как её половые губы берут и широко разводят, закрепляя их в таком положении на коже бёдер липкой лентой. «Ну всё, сейчас начнётся!» — внутренне приготовилась она.
Но она снова недооценила мучителя. Он отвлёкся, а когда вернулся — прикрепил к соскам девушки мягкие зажимы, холодившие металлом. Это было не больно, но как-то тревожно. Щёлкнул тумблер — Лиза почувствовала покалывание, будто через соски пустили ток.
— Это что такое? — спросила она тревожно.
— Не беспокойся, это для твоего же удовольствия — стимуляция сосков, — заверил Алексей. — Ты что-нибудь чувствуешь?
— Чувствую покалывание. И всё.
— Сейчас…
Снова щёлкнул переключатель — покалывание усилилось, превратилось в тепло, которое медленно расползалось от сосков по грудной клетке в сторону живота. Это не было неприятно, и Лиза не стала возмущаться. Тут что-то прижалось и к её лобку. Оно легонько вибрировало и будто присасывалось к коже.
— Это что? — спросила Лиза в потолок.
— Это мы сейчас найдём твой клитор, — откликнулся Алексей.
— Клитор?
— Ты не знаешь про клитор?
— Я знаю. Но у себя его ни разу не находила.
— Ты просто не знала, где искать!
— Я не знала?! — возмутилась Елизавета. — Очень даже знала! Ладно, не важно, ищи на здоровье!
Присоска, вибрируя, ползала по вывернутой пластырем щели, хаотично двигаясь вверх-вниз. Потом сконцентрировалась и зудела на одном месте. Чем больше она впивалась, тем сильнее Лиза ощущала теплоту, которая поднималась из промежности и смешивалась с ощущениями от электродов на сосках.
Непроизвольно её попка начала совершать круговые движения, будто танцевала ламбаду.
— Ну вот, нашли, — удовлетворённо констатировал Алексей.
Его голова на секунду появилась в поле зрения Лизы, глаза испытующе взглянули на ее лицо, но та, полностью ушедшая в ощущения, даже не успела среагировать. Дальше довольно долго ничего не происходило. Но только внешне. Внутри Лизы творилось странное действо: там разливалось томительное сладостное чувство, рождающееся от присоски внизу и зажимов на сосках. Оно видоизменяло её целиком, заставляло хотеть чего-то нового, мучило появившейся недосказанностью и странной телесной тягой. Попка ритмично двигалась сама собой, будто подгоняя некое действие. По промежности щекоткой побежала горячая капля.
— Ну, кажется, всё готово! — подал возбуждённо-радостный голос хозяин.
Снова засверкал фотоаппарат, а потом к раскрытой вульве приставили гладкое и тёплое орудие.
«Ну, здравствуй, хуй», — подумала Лиза. Заведённая электрофорезом, она уже по-настоящему «хотела» — желала его по-женски, сама.
Неторопливый Алексей опять не думал ускоряться. Его головка легко и беспрепятственно вошла внутрь, заставив Лизу ойкнуть. Она чувствовала в себе этот необычный объём, но всё тело настаивало, что он должен войти глубже. Перед ним была преграда. Её хорошо ощущали и женщина, и стоящий между её ног мужчина. Мучительно долго он колебался около этой преграды: то натягивал её головкой, то отступал, почти выходя из лона и размазывая обильную влагу по растянутым большим половым губам.
— Ну что же ты! — уже молила Лиза. — Давай! Давай же! — стонала она, призывно виляя бёдрами.
Алексей, напротив, не торопился, смакуя этот переходный момент между девушкой и женщиной как можно дольше. Наконец извивающаяся Лиза обманула его: дёрнулась чуть сильнее — и член внезапно проскочил натянувшуюся и лопнувшую преграду!
— Да-а-а-а! — радостно вскликнула Елизавета.
— Эх-х-х… — разочарованно вторил Алексей.
Он сначала застыл глубоко внутри, но вдруг совсем вывел член и, кажется, снова стал фотографировать.
Елизавета теперь была страшно разочарована. В этот момент она отчаянно рассчитывала на продолжение! Слёзы наворачивались на глаза. «Ну что с ним не так?» — горько думала она о странном партнёре. Но член вернулся, обжигая стенки тупой болью, туго заполнил лоно и стал двигаться, привнося в общую картину возбуждения новые нотки. Даже больше, чем сами ощущения, Лизу заводила мысль, что она занимается сексом с мужчиной! Это было неожиданно приятно и даже восхищало. Тело будто вспомнило что-то давно забытое и жило по своим законам: двигалось, играло мышцами внутри, исполняя древний, заложенный в генах танец любви. Наслаждение растекалось по телу — кожа на голове шла мурашками.
— Ой! — недоверчиво прислушиваясь к себе, произнесла Лиза. — Ай!
— Ай-яй-яй! Мамочки! — запричитала она, когда судороги оргазма стали сотрясать привязанное к столу тело. Горячая волна прошла по телу, и она прочувствовала каждую мышцу внутри. — Господи, Боже!
Ей хотелось свести ноги, сжаться в клубок, но она не могла ничем пошевелить — только дёргала тазом. Она извивалась, когда мужчина, сначала ускорившись, вдруг выдернул из пульсирующего влагалища окровавленный член и со стоном спустил на пол.
— У-у-у-х… — выдохнул Алексей.
Он рухнул на стул между её ног, и некоторое время они провели в полной тишине, нарушаемой только щелчками ожившего фотоаппарата.
Елизавета приходила в себя после перенесённого. Зажимы и присоска вдруг стали невыносимо чувствительными, и она попросила Алексея всё выключить.
Он со вздохом встал и избавил её от всех причиндалов. Самое болезненное было, когда он снимал лейкопластырь с разверзнутых половых губ — хоть она и была без волос, лента больно вцеплялась в кожу. Наконец щёлочка приняла обычный вид. Внутри немного щипало, но в целом дефлорация прошла не так уж ужасно. А на собственный оргазм она не рассчитывала даже в самых смелых фантазиях!
— Ну что, может, ты меня теперь развяжешь?! — спросила Лиза, снова найдя глазами хозяина.
— Да, минутку! — пробурчал он гулко.
Снова загремели склянки — и в её лицо вжалась тряпка со знакомым запахом.
— Что это? Сейчас-то зачем?! — крикнула Лиза, поражённая таким коварством. Но, как и в прошлый раз, вдохнув, почти сразу потеряла сознание.
***
