— ### —
Лиза больше не могла сдерживаться. Она сдалась. Кричала и рыдала, молила и билась в коконе пластикового гипса, будто через неё пропускали электрический ток. Но двигались только голова, кисти рук и стопы. Всё остальное оставалось неподвижным. Ничто не могло помешать этому извращённому садисту всаживать в неё ставший обжигающе-огненным член.
Мужчина делал всё медленно — и это только усиливало жгучую боль до нестерпимой. Боль разливалась по телу огненной лавой, скручивая нервы.
— Сука! Отпусти меня, гад! Прекрати сейчас же! Я больше ничего не хочу-у-у-у! — верещала она, срываясь в истошный вой. Ей казалось, что ещё чуть-чуть — и она потеряет сознание.
Но Алексей будто не слышал, продолжая дырявить её естество, снова увлажнившееся кровью.
В этот момент Лизе хотелось, чтобы у неё вообще не было влагалища. Она не представляла, что сношение может быть настолько болезненным. Её половая жизнь, не успев начаться, стремительно катилась под откос — от первоначальной заинтересованности к всё возрастающему разочарованию и отторжению.
«Всё, если вырвусь — больше никогда, никакого секса-а-а-а!!» Последние «а-а-а» она выкрикнула вслух — так громко, что чуть сама не оглохла.
Алексей закинул голову и ускорился, тяжело задышав. Руками он держался за её загипсованные ноги, как за ножки лежащей на боку табуретки.
«Кончает, гад», — с облегчением подумала Лиза и утихла, надеясь на скорый финал.
Мужчина резко и сильно дёрнулся — и во влагалище Елизаветы наконец стало скользко. Одновременно с облегчением партнёра смогла выдохнуть и она: кошмар подходил к концу, боль сразу утихла, остался только ужас и омерзение. Теперь надо вырваться и бежать из этого дома стремглав.
— Надеюсь, тебе понравилось, — зло бросила она мужчине.
— О, да! Спасибо! Всё было прекрасно! Особенно эти крики страсти! — взволнованно заверил её хозяин.
— Никогда бы не подумала, что крики боли напоминают страсть! Можно уже выпустить меня из этого кокона? Я уже тела своего не чувствую, — Лиза тут же забыла, что собиралась быть тихой и смиренной, и сорвалась на требовательный, грубый тон.
— Жаль, что тебе не понравилось, — сморщил нос Алексей. — Сейчас несколько снимков, и всё, — добавил он, хватаясь за фотоаппарат.
— У-у-у, ну сколько можно! Прошу, побыстрее! — настаивала Лиза.
— Четыреста ты-ы-ы-сяч! — напомнил мужчина и занялся своими делами.
Лиза опять задремала, очнувшись только когда Алексей выходил из комнаты.
— Эй, ты куда? А я?! — закричала она ему вслед. Но он не ответил.
Она осталась одна — в распятой позе, с голой промежностью, по которой что-то тёплыми струйками текло между ягодиц на кровать.
«Возможно, денег за просто так всё же не платят», — посетила её запоздалая здравая мысль. — «Четыреста кусков — тоже прилично! А если посчитать за три дня — уже семьсот! Ты таких денег в руках ни разу не держала. Так что считай — легко отделалась, если выпустит! Пусть подавится своими восемьюстами, обойдусь! Я не кукла, чтобы со мной можно было так поступать!» — приготовила она гневную отповедь своему мучителю.
Алексей вернулся с ножницами — короткие загнутые лезвия, длинные рукоятки.
Он прихватил край гипса в районе голени и попытался разрезать. Пыхтел, перехватывал руками, приноравливался, менял позу — но был вынужден отступить: пластиковый гипс ножницами не брался никак!
Елизавета, увидев его бесплодные старания и замешательство, снова запаниковала. Она останется в этом гипсе навсегда! Слёзы сами полились из глаз. «Вот же дура, вот попала!» Хоть она и злилась на мужчину, который своими глупыми фантазиями поставил её в такое положение, в такой ответственный момент обвинения вслух не озвучивала.
Алексей в сердцах отбросил ножницы:
— Ничего не получается! Сейчас пилу возьму! — пообещал он и снова покинул комнату.
Вернулся с электрической микродрелью, на конце которой стоял круглый тонкий диск сантиметров пять-шесть. Аппарат включился с резким визгом, больно ударившим по ушам в пустой комнате. Пила вгрызлась в гипс, обдавая кожу девушки горячими ошмётками.
Теперь Лиза боялась, что её распилят или покалечат. Она ойкала и молила быть осторожнее. Гипс нехотя и потихоньку поддавался. Но она не могла лежать спокойно — всё боялась пораниться и этим сильно мешала. Алексей психанул, бросил инструмент, вышел. А когда вернулся, Лиза почувствовала укол шприца в голеностоп.
— Что это? Наркотик? Я не хочу! Не надо! — завопила она ещё громче прежнего.
— И не надейся. Просто релаксант, чтобы тебя немного успокоить — ты слишком сильно дёргаешься! — увещевал её хозяин.
Может, то и был релаксант, но вырубил он её как хороший наркоз. Она потеряла сознание, а когда очнулась — кокон был разрезан по периметру почти полностью. Алексей увидел, что она открыла глаза, и заботливо отогнул верхнюю половинку в сторону, выпуская девушку из плена.
Лиза ждала этого момента как счастливого избавления — хотела выскочить и броситься с кулаками на мужчину. Но когда долгожданная свобода настала, поняла, что почти не может шевелить конечностями: они онемели и не слушались. Пришлось Алексею помогать ей подняться. Он поднял её на руки и осторожно поставил на пол.
Лиза качалась, но была неимоверно счастлива, вырвавшись из плена. От отчаяния несколькими минутами ранее не осталось и следа.
— Ты опять меня усыпил! — укорила она.
— Ты не оставила мне выбора! Как ты себя чувствуешь? Может, пойдём поедим? — предложил Алексей.
— М-м-м! Сначала мне нужно… кое-куда, а потом я бы поела. И выпила. И лучше — побольше! — добавила она и, как была — голышом, пошатываясь, заковыляла в сторону ближайшего туалета, неуклюже двигая онемевшими ногами и придерживаясь рукой за стену.
«Но ведь восемьсот тысяч — это даже больше, чем вся сумма за предыдущие три дня! — думала Елизавета, сидя на унитазе и испытывая второе за полчаса облегчение. — Стоило три дня пережить все эти мучения, чтобы вот так всё бросить посередине игры?» Вернув себе свободу движений, Лиза быстро забывала перенесённое насилие, и перспектива заполучить ещё больше денег снова захватила её воображение. Они были так близко — уже завтра её карточка могла пополниться поистине серьёзной для неё суммой. Надо было лишь немного потерпеть.
Её детородному органу совсем не нравились эти эксперименты хозяйки. Внутренности пылали огнём и воспалённо пульсировали. Внутри влагалище будто стянули нитками. Но проверить там рукой и убедиться, что это только кажется, она не решилась. Промокнула половые губы салфеткой — на бумаге осталось немного крови. Она горько вздохнула: сделка мучила физически и не отпускала всё возрастающим денежным соблазном.
Вечером за столом они немного поболтали, не касаясь объединившего их дела. Но в конце ужина хозяин всё же спросил о её планах на завтра. Лиза взяла драматическую паузу, выдохнула и произнесла:
— Соглашаясь на твоё предложение, я честно ожидала не этого. Не такого. Но принимаю твоё право так со мной обходиться. А я, в свою очередь, осознаю, что не должна просить тебя быть со мной человечнее, что ли. Но я бы попросила не растягивать то, что должно быть мучением, на пять, извини, пятнадцать минут — на целый день! Никогда больше! Этот гипс мне теперь будет сниться в кошмарах! Никогда, хорошо! Если ты согласен ограничиваться только временем непосредственного… гм… общения, то я согласна продолжать — чего бы ты там ещё ни придумал.
— В свою защиту скажу, что я каждый раз спрашиваю, как бы тебе хотелось! — тихо заметил Алексей.
— Как бы мне хотелось?! Да если бы мне хотелось! Я тебя не знаю и не люблю. Как мне может что-то хотеться с тобой?!
— Ну ведь тебе понравилось в первый раз.
— Да. Но после следующих меня от одной только мысли бросает в дрожь и ноги сводит от ужаса! — Лиза в сердцах почти кричала.
— Но ведь девственность…
— Даже не начинай! Меня теперь от этой плёвы тошнит! Когда она уже наконец окончательно порвётся, будь она неладна!
— Хорошо, хорошо! Предлагаю тост за самоотверженную Елизавету и её единственную любовь!
— Это какую?
— Деньги!
— Да, это — точно! — рассмеялась Елизавета впервые за три дня.
— ### —
«Предположим, я выйду замуж. Он будет иметь неплохую работу и, скажем, зарабатывать тысяч сто или сто пятьдесят. Какая-то часть будет перепадать мне на хозяйство и личные нужды — скажем, тысяч пятьдесят в месяц. Таким образом, за год я получу за то, что с ним живу, шестьсот тысяч. Предположим, он будет озабоченный и захочет иметь меня каждый день», — Лизу передёрнуло, — «это выйдет по тысяче четыреста в день. С одной стороны, не так уж мало. Но с другой — тут за семь дней я „заработаю“, как за двадцать пять лет семейной жизни!!!! Боже!» — воскликнула Лиза, пересчитав свои выкладки дважды. — «Неделя с этим мужиком заменит серебряную свадьбу! Никакого храпящего пердящего козла под боком целых двадцать пять лет!» — восхищалась она своими расчётами.
Вот это был номер! Ранее она никогда не рассматривала свою затею в таком ключе. Действительно, многие девушки мечтают выйти замуж, чтобы иметь опору и устойчивое финансовое положение. Но с такими деньгами, которые грозили ей в этом доме, никакой муж ей вообще никогда не понадобится! Тем более что думать о сексе она после всех этих мучений наверняка больше не захочет!
