Наконец я почувствовала, как его член напрягся и еще сильнее расширился. Он стал не просто каменным. Я попробовала сжать колечко ануса. Не знаю, получилось или нет, но я почувствовала толчки. Мои тело и ноги снова затряслись. Он кончил внутрь. Кончал долго, обильно, горячая струя заполнила меня до краёв.
Он чуть двинул меня вперед и не выходя навалился на меня всем телом. Целовал мою шею, что-то шептал на ухо, гладил волосы, спину.
– Ты молодец. Послушная девочка. Надо приезжать чаще.
Я лежала, чувствуя, как его член постепенно уменьшается в размерах. Пропадает давление, а смазка и сперма вытекают наружу.
Как тело дрожит от послевкусия, и думала: «Стыдно… но я хочу этого. Хочу быть его девочкой тоже».
Вечером пришли парни чтобы получить свою порцию удовольствия уже не за огородами. Пришли прямо ко мне домой, зная, что бабушки нет. Я встретила их в том же платье, с размазанной помадой и следами спермы на бёдрах. Они трахнули меня по кругу — уже не в сарае, а в моей комнате, на моей кровати. Я кончала раз за разом, стонала громко, просила «ещё». Когда все ушли, я осталась одна — попка хлюпала, тело ныло, платье в пятнах. Села перед зеркалом, посмотрела на себя: уставшая, но довольная девочка с красными губами и блестящими глазами.
Стыд ещё был — тонкой иглой в сердце: «Я живу этим, и это уже не изменить». Но теперь он не разрушал — он подтверждал: я на своём месте. Четвёртая неделя стала той, когда я перестала бороться с собой. Я просто приняла ее. Свою внутреннюю девочку, покорную, жадную до заполненности, до подчинения, до ощущения, что меня берут и любят за это.
И лето продолжалось — хлюпающее, жаркое, полное спермы и тихого счастья.
