Затаив дыхание я зашел в ее комнату, дрожащими руками открыл шкаф и увидел там те самые трусики. Они лежали на полке, а под ними записка: «Не скучай, моя девочка». «Вот же сучка!» — подумала я с улыбкой, но внутри все вспыхнуло теплом. Руки сами потянулись, я взял их, надел — ткань снова нежно обхватывала член, холодила кожу, ласкала головку, и волна возбуждения накрыла меня как цунами: тело задрожало, член встал мгновенно, натягивая атлас, дыхание перехватило от смеси стыда и желания. Я поняла: мои «мучения» не кончились, они эволюционировали — теперь я этого хочу, принимаю свою роль. Надел шорты поверх и побежал к парням — сердце стучало от страха и предвкушения, ноги подкашивались, но возбуждение гнало вперёд.
За огородами они ждали в кружке, с ухмылками. Я снял шорты, осталась в футболке и трусиках Ани — атлас блестел на солнце, облегая меня. Чтобы было лучше видно, задрал футболку повыше, превратив её в импровизированный топик, обнаживший гладкий живот. Парни оживились мгновенно: глаза загорелись голодной похотью, дыхание участилось, они переглядывались с улыбками. Самый старший, Коля — высокий, мускулистый, с грубой ухмылкой — подошел ближе, шлепнул по попке звонко, сильно, оставив жгучее ощущение.
– Эй, чё ты делаешь?! — крикнул я, но голос дрогнул и прозвучал как-то очень тонко. Внутри вспыхнул огонь.
Он шлепнул ещё раз, сжал ягодицу крепко, пальцы впились в кожу через ткань, и улыбнулся хитро, как победитель:
– Парни, смотрите, какой сюрприз! У нас появилась настоящая девочка.
Я вспыхнула от стыда:
– Я не девочка! — крикнул со злостью, но внутри всё сжималось от унижения и возбуждения.
Они окружили плотным кольцом:
– Нет, дорогая, всё только начинается. Но не бойся, тебе понравится. Тебе же нравится носить эти трусики?
Я нерешительно кивнул, щеки горели, как в лихорадке. Стоял почти голый, в женских трусах, футболка задрана, вокруг парни трогают себя через шорты, члены стоят колом, видны бугры. У меня помутнело в глазах от страха, ноги подкосились — «Что я наделала? Они меня сейчас…» — стыд заливал волной, но и возбуждало до дрожи. В глазах потемнело, ноги подкашивались. Я слушала их слова словно в тумане.
– Ты теперь девочка. А всех девочек трахают, — продолжил Коля и надавил на плечи сильно, заставляя опуститься.
Я опустился на колени.
Я осознал всю ситуацию в один миг: на коленях в траве, они вокруг, смотрят сверху вниз с ухмылками. Страх парализовал — сердце билось как сумасшедшее, горло сжалось в ком, слёзы навернулись на глаза, хотелось бежать, кричать, но ноги не слушались, тело предательски дрожало от возбуждения. Коля подошел вплотную, расстегнул ширинку, достал член, венозный, головка блестела от смазки, запах мускуса ударил в нос. Ткнул в губы грубо. Я замычала, сопротивляясь, мотая головой, но он схватил за подбородок железной хваткой, за волосы — больно, резко — запрокинул голову назад, посмотрел в глаза пронзительно:
– Пойми, милая, сегодня ты наша девочка. Давай по-хорошему. Соси. Нас много, парни уже на пределе, не могут терпеть.
Краем глаза я увидел: они окружили плотным кольцом, штаны спущены, члены в руках — разные формы, размеры, от средних до огромных, все полируют медленно, ждут своей очереди с голодными взглядами. Стыд накрыл цунами — «Я, парень, на коленях в женских трусах, перед толпой, как шлюха!» — унижение жгло душу, но трансформация шла полным ходом: страх смешался с покорностью, лёгкое унижение возбуждало, заставляя член стоять в трусиках.
Я открыл рот дрожащими губами, и горячий ствол уперся в горло резко, грубо. Закашлялся, слёзы брызнули из глаз, горло сжалось от боли — как будто глотаешь раскалённый нож. Попытался отстраниться, но он потянул за волосы сильнее, нос уперся в его пах, запах пота и мускуса заполнил всё. Коля трахал мощно, интенсивно: толчки в горло, слюни текли по подбородку рекой, смешанные со слезами и слизью, губы растянуты до предела. Горло горело огнём, каждый толчок — вспышка боли, унижения, но и странного кайфа от полной подчинённости. «Я их сучка, они берут меня…» — мысль кружилась в голове, усиливая возбуждение. Он кончил быстро — густая, соленая, горячая сперма забрызгала горло, заполнила рот, он запрокинул голову ещё сильнее:
– Глотай, шлюшка, всё до капли!
Я проглотила, давясь, кашляя, слёзы текли по щекам, и сразу следующий — немного толще, длиннее, заполнил рот полностью, растягивая челюсть. Хрипела, слюни капали на грудь, пачкая футболку, он долбил, держа за уши как ручки. Со стороны это наверно выглядело очень весело, потому что пацаны громка смеялись. Кончил, залив рот, и следующий… Так в моем рту побывали члены всей нашей компании: члены сменялись один за другим — один тонкий, но длинный, бил в горло глубоко, вызывая рвотные позывы; другой толстый, как банка, растягивал губы до боли, оставляя вкус соли и пота. Я стояла на коленях несколько часов, ноги затекли, колени вдавились в землю, оставляя синяки, руки висели безвольно, слюни и сперма текли по лицу, шее, рукам, пачкая трусики. Психически — вихрь эмоций: страх – «Что если кто-то увидит?», стыд – «Я как дешёвая шлюха», унижение от их слов – «Хорошая девочка, соси глубже!», но и принятие роли – «Это моя судьба, я покорная». Они повторяли круг — второй раз, слюни смешались со спермой в липкую массу, горло онемело от боли, но возбуждение не угасало, член в трусиках тёк. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в оранжевый, комары начали жужжать вокруг, когда Коля наконец скомандовал:
– На сегодня хватит. Пусть наша девочка отдохнёт.
Он пошлепал меня по щеке ладонью — не больно, но унизительно, достал член и стукнул по лбу мокрой головкой, оставив след. Парни заржали грубо, хлопая по плечам. Унижение жгло, как клеймо, но я улыбнулась сквозь слёзы — трансформация завершилась, покорность теплила внутри.
Они ушли, оставив меня одну в траве: сперма засыхала на коже коркой, липкая, соленая, запах стоял в воздухе. Комары кусали голые ноги, но я не шевелилась — шок парализовал, усталость навалилась свинцом, внутри — пустота, смешанная с возбуждением. На трясущихся ногах, еле переставляя их, потащилась домой, избегая освещённых фонарями тропинок. Я совсем не хотела, чтобы меня кто-то увидел в таком виде. Дома прыгнула в душ: горячая вода смывала следы спермы, слюней, но не стыд — он сидел внутри, как заноза. «Меня использовали, слили в меня сперму». Горло болело, как после ожога, губы опухли, внутри — вихрь эмоций: ужас от случившегося, унижение от собственной покорности. Не ужинала — аппетита не было, рухнула в постель, тело ныло. Всю ночь снились кошмары и эротические видения: члены, пульсирующие, огромные; лица парней с ухмылками; их грубые руки, лапающие, шлепающие; запах пота и спермы. Просыпалась в поту, сердце колотилось, член стоял, но трогать его было стыдно — страх завтрашнего повторения парализовал.
Утром проснулась в лужице собственной спермы — испачкала трусики Ани, ткань пропиталась, липкая. Стыд накрыл волной: «Что я наделала? Я кончила во сне от воспоминаний!» Но член встал снова, предательски, и возбуждение вернулось. Поняла: сегодня ротик опять будут терзать, это неизбежно, как восход солнца. Долго лежала в кровати, уставившись в потолок, думая: «Они сделали меня своей девочкой. Если сопротивляться — они сломают меня сильнее. Может, принять эту роль полностью? Стать ею?» Моя трансформация достигла апогея: от страха к сладкой покорности, от стыда к принятию унижения как части себя. С лёгким трепетом в груди спрыгнула с кровати и пошла в кладовую — искать старые летние вещи Ани. Нашла короткое платьице, чулочки, может, в дальней коробке нашла лифчик — руки дрожали от предвкушения. Решила: если я девочка, то пусть будет по-настоящему, с макияжем, с женственностью. Сердце стучало от смеси страха и желания — я готова была продолжить, принять доминирование, стать их покорной сиси. Это был начало новой меня.
