— Так… лучше для тренировки, — прошептала Соня, слегка пошатывая игрушку, заставляя Алису стонать.
Алиса лишь засмеялась, низко и хрипло.
— Догадливая. Ладно, но теперь я так ходить не могу. Доставай.
После душа и лёгкого завтрака (который Соня приготовила, всё ещё слегка дрожа от утренних ощущений и с дилдо, мирно лежащим рядом на стуле как напоминание) они отправились по магазинам. Им нужно было обновить гардероб в соответствии с новой реальностью.
Магазин нижнего белья встретил их атмосферой неги и соблазна. Они ходили между стеллажами, и их выбор был очень специфичен. Обычные трусики их больше не интересовали. Они искали и находили то, что нужно: эротические трусики из кружева, сетки и тонких ремешков, у которых в критически важном месте — на промежности — было либо крупное ажурное отверстие, либо вообще отсутствовала ткань, либо имелась застёжка-молния. Логика была железной: по указанию Марка они должны быть готовы к сексу в любой момент. Времени на то, чтобы снять бельё, могло и не быть. Доступ должен быть мгновенным.
— Вот эти, — Алиса показала на комплект из черных ремешков, едва прикрывающих лобок и ягодицы, с аккуратным отверстием между ног.
— А эти… — Соня робко тронула белые кружевные трусики с крошечной, почти декоративной застёжкой-пуговкой спереди.
Набрав целую сумку соблазнительных обновок, они отправились в примерочные. В тесной, освещённой мягким светом кабинке, среди зеркал и груды кружев, атмосфера снова стала заряженной.
Алиса, примеряя очередные трусики-сетку, вдруг остановилась и с хитрой улыбкой достала из своей сумки то самое меньшее дилдо.
— Надо проверить на практике, — заявила она. — Утверждённый стандарт: доступ должен быть беспрепятственным. Подходи, Сонь.
Соня покраснела, оглядываясь на занавеску, за которой слышались голоса других покупательниц. Но она подчинилась. Она стояла в новых белых кружевных трусиках, которые и без того почти ничего не скрывали. Алиса присела перед ней на корточки, отодвинула тонкую полоску ткани, прикрывавшую её лоно, обнажив гладкую кожу и розоватые губы. Она щедро смазала головку дилдо и, глядя Соне в глаза, приставила её к её влагалищу прямо через отверстие в трусиках.
— Видишь? Теория, — прошептала Алиса, и начала медленно вводить игрушку.
Соня вскрикнула, прикусив губу, чтобы не выдать себя. Ощущение было сюрреалистичным: она стояла в общественном месте, в примерочной, в новых трусиках, а в неё входил силиконовый член, продвигаемый рукой подруги. Кружево растягивалось, обтягивая дилдо, но отверстие работало как надо — доступ был действительно мгновенным. Алиса ввела его достаточно глубоко, чтобы убедиться, а затем так же медленно вынула, оставив Соню дрожащей и невероятно возбуждённой, с каплями смазки на внутренней стороне белья.
— Стандарт соблюдён, — констатировала Алиса, вытирая дилдо салфеткой и пряча его обратно в сумку, как будто ничего и не произошло. — Эти трусики берём.
Они вышли из магазина с горящими щеками и полными сумками. Каждый кусочек кружева, каждая застёжка теперь были не просто одеждой. Это была униформа их новой жизни, спроектированная для мгновенного доступа, для постоянной готовности. И пока они шли домой, их пальцы то и дело нащупывали через ткань сумок очертания купленных дилдо и трусиков, напоминая о вечере, который их ждал. О прогулке на поводках. И о хозяине, для которого они теперь оттачивали каждую деталь своего существования.
Сообщение пришло днем, короткое и неоспоримое: «Набережная, фонтан «Сфера», 20:00. Ошейники надеть. Будьте готовы.» Текст вызвал в животах девушек сладкую, тревожную дрожь. Подготовка заняла больше часа и была сродни священнодействию.
Они тщательно вымылись и выполнили все предписания по подготовке интимных зон. Кожа сияла, каждый сантиметр был увлажнен и смазан. Затем началось одевание. Выбор пал на простые, но элегантные летние платья: у Алисы — темно-бордовое, облегающее, у Сони — нежно-голубое, струящееся. Под ними не было ни грамма лишней ткани — ни лифчиков, ни обычных трусиков. Вместо них на голое тело легли вчерашние покупки: у Алисы — черная паутинка ремешков, лишь символически прикрывающая лобок и ягодицы, с зияющим отверстием между ног; у Сони — белые кружевные трусики с кокетливой застежкой-пуговкой спереди, которая расстегивалась одним движением, открывая все.
Завершающим аккордом стали ошейники. Кожаный, с шипами, холодным металлом лег на шею Алисы. Розовый, с серебристой косточкой, аккуратно защелкнулся на шее Сони. Звук застежек прозвучал как финальный замок. Они посмотрели друг на друга в зеркало — две прекрасные, взволнованные девочки-игрушки, готовые выйти в мир, нося на себе знаки своего истинного положения.
На набережной царила предзакатная идиллия. Парочки гуляли, дети бегали около фонтана. Сердце у обеих бешено колотилось, когда они приблизились к указанному месту. Марк стоял, прислонившись к парапету, в темных джинсах и простой рубашке с расстегнутым воротом. Он увидел их, и в его глазах вспыхнуло одобрение, смешанное с холодным владением.
Они подошли. Без слов, по очереди. Сначала Алиса. Она встала на цыпочки и прильнула к его губам. Поцелуй был долгим, глубоким. Ее язык с холодным металлическим стержнем скользнул в его рот, играя с его языком, касаясь пирсинга к его зубам, небу, создавая новые, странные ощущения. Марк ответил натиском, его рука легла на ее шею поверх ошейника, владея ею. Затем настала очередь Сони. Ее поцелуй был более нежным, робким, но ее язык с пирсингом был так же настойчив, лаская его, демонстрируя свою новую чувственность.
— Хорошие девочки, — произнес он тихо, отпуская их. — Идемте.
Они гуляли, как обычные люди. Но все было иначе. Каждый порыв ветра прижимал тонкую ткань платьев к их обнаженным соскам с пирсингом, заставляя их твердеть и вырисовываться под тканью. Каждый их шаг напоминал им о пробках внутри, о свободе доступа под платьями. Они шли по обе стороны от Марка, и его руки то и дело лежали на их спинах, на талиях, ощущая под тканью их наготу и ошейники.
Он завел их вглубь парка, подальше от освещенных аллей, в тенистую рощу, где было тихо и пустынно. Остановившись под сенью большого старого дуба, Марк обернулся к ним. Его выражение изменилось — с светского на хищное.
— Здесь достаточно приватно. Покажите, чему вы научились. Вместе.
Девушки поняли. Не сговариваясь, они опустились перед ним на колени на мягкую траву. Платья их образовали вокруг них темные и светлые лужицы ткани. Они обменялись взглядом — Алиса с вызовом, Соня с покорной решимостью — и приступили.
Алиса расстегнула его брюки и освободила его член, уже наполовину возбужденный. Соня, не дожидаясь, обхватила основание и принялась нежно ласкать мошонку губами и языком. Алиса же, с первого же касания, взяла в рот его огромную, грибообразную головку. Их действия были слаженными, как на репетиции. Соня сосредоточилась на яйцах, заботливо перебирая их, лаская языком с металлическим холодком промежность. Алиса, используя пирсинг, довела искусство минета до нового уровня: металлический стержень под языком скользил по уздечке, стимулируя самые чувствительные точки, а шарики на сосках её груди, скрытые под платьем, терлись о его бедра.
Это длилось недолго. Марк был слишком возбужден самой ситуацией, их покорностью, их видом. Он мягко отстранил их, не дав себе кончить.
— Достаточно, — сказал он хрипло. — Теперь платья. Снять.
На секунду их охватила паника — они были в общественном месте, пусть и безлюдном. Но приказ был приказом. Дрожащими руками они стянули платья через головы и отложили их в сторону. Теперь они стояли перед ним в одних только ошейниках и тех самых откровенных трусиках, которые выглядели еще более непристойно под открытым небом. Их тела, украшенные пирсингом, казались хрупкими и невероятно соблазнительными в сумраке леса.
Марк достал из кармана два прочных, но изящных кожаных поводка. Он прицепил карабины к кольцам на их ошейниках — сначала к шипастому черному Алисы, затем к розовому с косточкой Сони. Звук щелчков был громким в тишине. Они стояли перед ним на поводках, как дорогие, выдрессированные животные, сгорая от стыда и возбуждения.
— Отличный выбор белья, — оценивающе сказал Марк, его взгляд скользнул по черной сетке на Алисе и белому кружеву на Соне. — Функционально и красиво.
Он потянул за поводок Алисы, подводя ее к стволу дерева.
— Нагнись. Держись.
Алиса, сгорая, повиновалась, обхватив дерево руками. Марк, все еще держа оба поводка в одной руке, другой отодвинул ткань её трусиков, полностью открывая её смуглые, упругие ягодицы и темное, подготовленное отверстие ануса. Он плюнул на пальцы, смазал себя и ее, и без долгих прелюдий, одним мощным толчком, вошел в нее сзади.
Алиса вскрикнула, впиваясь ногтями в кору. Он двигался в ней грубо, властно, его яички бились о её плоть, а поводок натягивался, заставляя её подаваться вперед с каждым толчком.
Через несколько минут, не вынимая члена, он потянул за поводок Сони. Та, завороженная зрелищем, подошла. Марк развернул её, прижал грудью к спине Алисы, и, поменяв угол, так же резко и властно вошел в её анус. Соня завыла, её тело согнулось, а розовые трусики съехали в сторону, открывая её для него.
Он занимался с ними обеими анально, попеременно меняя ритм и глубину, держа их на поводках, как две привязанные к одному столбу лошади. Их стоны, приглушенные страхом быть услышанными, смешивались с шелестом листьев. Их тела, связанные только его волей и поводками, подрагивали и выгибались, принимая его, каждая чувствуя, как член входит то в неё, то в подругу.
