Первый контакт был почти невесомым — просто дыхание, согревающее кожу. Потом — плоский, широкий ласка языка. Соня вылизывала анус Алисы медленно, тщательно, как делали бы что-то очень важное. Ее движения были не страстными, а ритуальными, полными странной нежности и цели. Она собирала остатки лубриканта, увлажняла, готовила мышцы. Алиса тихо стонала, опустив голову, ее бедра слегка подрагивали от неожиданно приятных ощущений.
Когда кожа стала идеально влажной и податливой, Соня взяла со стола небольшую силиконовую пробку (они купили с Алисой набор). Она обмакнула ее в чашку с прохладной водой, а затем, не используя больше ничего, кроме слюны, накопившейся у нее во рту во время ласк, поднесла к цели. Одним уверенным, плавным движением она ввела узкий кончик, а затем протолкнула пробку глубже, пока она не заняла свое место, плотно обхваченная мышцами.
— Готово, — выдохнула Соня, отстраняясь. Ее губы блестели.
Алиса обернулась и потянула ее за подбородок, заставляя посмотреть на себя.
— Идеально. Спасибо, солнышко.
Днем школа танцев «Эпсилон» снова встретила их ярким светом софитов и напряженной атмосферой последнего тура. На этот раз девушек было меньше, а конкуренция в воздухе висела почти осязаемо.
Алиса и Соня вошли вместе. Они были одеты в облегающие, но скромные черные лосины и свободные топы. Никаких лифчиков под тканью, только едва уловимые очертания сосков при определенном свете и движение пробок внутри, скрытое от посторонних глаз, но постоянно напоминающее о себе им самим.
И вот он — Марк. Он стоял в стороне от основной группы, опираясь о стену, одетый в простую черную футболку и тренировочные штаны. Его взгляд нашел их мгновенно. Легкая, едва уловимая улыбка тронула его губы.
Девушки, не сговариваясь, подошли к нему. Они не бросились в объятия, но их движения были естественными, как у близких людей. Алиса первой обняла его за талию, прижавшись грудью к его торсу. Соня, чуть более сдержанно, обняла его с другой стороны, положив голову ему на плечо. Марк ответил на объятия, его большие ладони легли им на спины.
Именно в этот момент, под прикрытием этого казалось бы невинного объятия, его руки начали двигаться. Правая рука, лежавшая на пояснице Алисы, скользнула чуть ниже, к округлости ее ягодицы. Сильными, уверенными пальцами он сжал упругую плоть, нащупал сквозь тонкую ткань лосин выпуклость пробки и одобрительно, почти невесомо провел по ней. Левая рука на спине Сони поднялась чуть выше, к лопатке, а затем скользнула по боку, пальцы сквозь топ нашли ее маленькую, твердую грудь, сжали сосок, заставив девушку едва слышно вздохнуть и прижаться к нему еще сильнее.
Это длилось всего несколько секунд. Публичная проверка. Подтверждение их покорности. Он наклонился к ним, будто чтобы шепнуть что-то на ухо, и его губы почти коснулись сначала виска Алисы, затем щеки Сони.
— Хорошие девочки, — прошептал он, и его голос был тихим, но полным одобрения. — Удачи.
Они разъединились, его руки вернулись в нейтральное положение. На лицах девушек играл легкий румянец, а в глазах горела решимость.
Когда пришла их очередь выходить на паркет, они были не просто двумя отдельными танцовщицами. Они были единым целым. Их пластика, обычно отточенная, в этот раз была пронизана новой, животной грацией. Каждое движение бедер, каждый изгиб спины, каждый взгляд, который они бросали друг на друга, был наполнен невероятной уверенностью и раскрепощением, которое не могло остаться незамеченным. Они не боялись своих тел, они праздновали их, демонстрировали ту самую готовность и гибкость, которую Марк в них взращивал.
Комиссия, строгая и неумолимая, следила за каждым их шагом. Когда музыка стихла, и девушки замерли в финальной позе, дыша тяжело, но с сияющими глазами, в зале на секунду воцарилась тишина. А затем председатель жюри, пожилая женщина с седыми волосами и острым взглядом, кивнула.
— Высший балл. Обе. Поздравляю, вы приняты в труппу «Эпсилон».
Радость, дикая и ослепительная, ударила им в голову. Они обнялись, смеясь, и их взгляды сразу же устремились искать в толпе Марка. Он стоял там же, у стены, и аплодировал им медленно, с достоинством. На его лице была та самая улыбка — удовлетворенная, властная, гордая. Он знал, что эта победа на паркете была лишь отражением их истинной победы — победы над своими страхами, над условностями, и полной, безоговорочной капитуляции перед ним и новой жизнью, которую он для них приготовил. Они прошли отбор. И впереди их ждала самая важная часть тренировок.
Солнце, яркое и снисходительное, освещало их путь от школы танцев. Ощущение победы, легкое и пьянящее, еще не отпускало, но его уже теснила более важная, более острая задача. Они шли в зоомагазин. Их шаги были легкими, а тела, скрытые под обычной одеждой, таили в себе секрет — пробки, не дающие забыть об обещании, и новые, колючие точки возбуждения на сосках, натертые тканью.
В зоомагазине пахло кормом, древесным наполнителем и шерстью. Мужчина средних лет в клетчатом фартуке с удивлением наблюдал, как две очаровательные девушки с серьезными лицами изучают витрину с ошейниками, минуя отделы с игрушками и мисками.
Алиса почти сразу нацелилась на массивный черный кожаный ошейник с аккуратными, не слишком агрессивными металлическими шипами. Он выглядел дерзко, по-панковски, и идеально соответствовал ее образу.
— Этот, — сказала она решительно, примеряя его мысленно на свою шею.
Соня дольше выбирала. Ее пальцы скользили по более тонким, изящным моделям. Она остановилась на широком розовом ошейнике из мягкой кожи, к которому был прикреплен маленький серебристый кулон в виде стилизованной косточки. В нем была какая-то невинная, почти детская кокетливость, контрастирующая с его истинным назначением.
— И этот, — прошептала она, указывая на него продавцу.
Тот, с нарастающим недоумением, достал оба ошейника.
— Интересный выбор, девушки. У вас, я так понимаю, собаки… крупные? И… разного характера? — поинтересовался он, взвешивая в руках черный шипованный ремень.
Соня покраснела до корней волос и потупила взгляд, беспомощно теребя край своей кофточки. Алиса же расхохоталась — звонко, беззастенчиво, привлекая внимание других покупателей.
— Сучки, — сказала она, глядя продавцу прямо в глаза, ее взгляд был вызывающе-веселым. — Две сучки. Очень разные. Но очень послушные. Как раз по размеру.
Продавец замер, его мозг явно пытался обработать эту информацию, и, потерпев неудачу, он просто молча пробил покупку, поторопившись завернуть ошейники в бумагу. Девушки вышли на улицу, и Алиса еще долго хохотала, тогда как Соня, все еще алая, била ее по плечу, но в ее глазах тоже мелькала искорка стыдливого веселья.
Они уже почти дошли до дома, когда Соня вдруг остановилась. Ее лицо стало серьезным.
— Алис… Подожди. Нам нужно еще кое-что.
— Еще? Повидла уже купили, — пошутила Алиса, но Соня покачала головой.
Она потянула ее за руку, и через несколько минут они оказались перед дверью небольшого, но с хорошей репутацией салона пирсинга. Витрина сверкала фотографиями украшений.
— Зачем? — тихо спросила Алиса уже внутри, в стерильной прохладе белых стен.
Соня обернулась к ней. Ее голубые глаза горели новой, хрустальной решимостью.
— Мы должны доставлять удовольствие. Радость. Не только телом… но и видом. Мы должны быть… особенными. Совершенными для него. И чтобы он всегда помнил о нас, даже когда мы не рядом. Знаками на нашей плоти.
Алиса смотрела на нее, и ее обычная насмешливость растаяла, уступая место уважению и любопытству. Соня шла дальше, глубже в эту игру, превращая ее в нечто большее.
— Что прокалываем? — просто спросила Алиса.
— Соски, — ответила Соня. — И… языки. Чтобы ласки были еще чувственнее.
Процедура была быстрой, профессиональной и почти безболезненной благодаря анестезии. Ощущение было странным: резкий щелчок пистолета, легкий укол, а затем — новая, металлическая реальность в самых чувствительных местах. На их маленьких, уже возбужденных сосках теперь сверкали тонкие серебристые штанги с крошечными шариками на концах. И под языком каждый чувствовал инородное тело — такую же штангу, движение которой меняло все ощущения.
Вернувшись в квартиру Алисы, они сбросили одежду. Теперь их нагота была украшена. Пирсинг на груди придавал им вид дерзких, испорченных нимф, а пробки в анусах напоминали о главном.
Они помогли друг другу надеть ошейники. Кожа была прохладной и новой. Щелчок застежки на шее у Сони прозвучал как заключительный аккорд. Алиса поправила свой черный, шипованный, почувствовав, как он подчеркивает линию ее челюсти.
— Фотоотчет, — сказала Алиса, доставая телефон. Они сняли серию снимков: вместе, по отдельности, смотрящие в камеру с послушным, томным выражением лиц, демонстрируя ошейники и новый пирсинг. Алиса отправила их Марку с краткой подписью: «Готовы к прогулке, хозяин».
Но на этом она не остановилась. Взгляд ее стал игривым и требовательным.
— А теперь, Сонь, продемонстрируй эффект от нового… оборудования, — Алиса откинулась на кровать, раздвинув бедра. Ее гладкое, смуглое лоно было уже влажным от возбуждения, маленький клитор призывно пульсировал. Пирсинг на ее сосках сверкал в свете лампы.
Соня, в своем розовом ошейнике, казалась одновременно невинной и невероятно развратной. Она подошла к кровати и опустилась между ног Алисы. Сначала она просто подула на влажную кожу, заставив Алису вздрогнуть. Затем она высунула язык.
И все стало иначе. Металлический стержень под языком создавал новые, невероятные ощущения. Холодок металла смешивался с теплотой плоти. Штанга скользила по нежным складкам, касалась клитора, вызывая не просто ласку, а целую симфонию новых, более острых, почти электрических чувств. Соня экспериментировала: водила кончиком языка с холодной металлической серединкой по самому чувствительному месту, нажимала плоской частью, ощущая, как шарик на конце штанги упирается в плоть Алисы.
