Тем временем послышались знакомые щелчки фотоаппарата. В таком виде она не боялась быть узнанной, поэтому покорно стояла, расставив руки в стороны и ноги на ширине плеч, как Страшила на огороде. Из чёрного кокона белели только груди и гладко выбритый лобок.
Алексей периодически подходил и придавал ей позы. Она то лежала на полу, то сидела, раздвинув ноги на кресле, то позировала голым задом в коленно-локтевой позе на кровати. Стоя с приподнятой попкой и широко расставленными ногами, Лиза почувствовала знакомый лейкопластырь — хозяин развёл в стороны и закрепил по сторонам её большие половые губы. «Сейчас начнётся!» — подумала она, представив раскрытой свою многострадальную «розу».
Но дальше произошло то, чего она никак не ожидала. Член, знакомый ей уже со вчерашнего вечера, действительно прижался к преддверию и стал входить в довольно сухое на этот раз влагалище. Никто сегодня не ставил электроды на соски и не искал клитор. Её имели «на сухую». Почему-то Лизе вспомнилось это единожды услышанное слово. Тогда она не понимала, как это — «на сухую», но теперь хорошо чувствовала сама.
Член заполнял её, чуть ли не раздирая нежные стенки, но как и вчера, уткнулся в преграду! Лиза почувствовала, как в её многострадальном вместилище членов натянулся некий барьер — плёнка, которая болезненно тянула за собой стенки. И ощущалось это куда хуже, чем вчера! Девушка не понимала, что происходит. О болезненной дефлорации она была наслышана, но вот чтобы в последующие разы возникало что-то подобное — не встречала. Мужчина гладил её ягодицы, раздвигая их руками. Легонько качал тазом — член гулял у входа, утыкаясь в «мембрану», но не проходя за неё. Она ощущала, как преграда натягивается при толчках, при этом всё влагалище обжигало острой болью.
— Ай! Ай-ай-ай! — застонала она. — Почему так больно?!
— Это же дефлорация, она может быть болезненной, — спокойно ответил голос Алексея.
— Какая, блять, дефлора… — начала возмущаться Лиза, но тут он ломанул членом внутрь и прорвался на всю глубину. Ощущения сразу изменились: внутри резануло острой болью, а потом увлажнилось, стало тепло и скользко. Член заскользил теперь легко и на всю глубину. Невзирая на оставшееся сильное жжение, Лиза даже почувствовала что-то приятное от этих мужских толчков — хотя сегодняшним ощущениям было очень далеко до вчерашних.
Мужчина не торопился. Он степенно трахал её, иногда вынимая член, щёлкая камерой и снова вставляя внутрь. В такие моменты повторных введений ей было особенно больно, и она невольно вскрикивала.
«Да, за сто тысяч тебя трахали куда приятнее, чем за двести. Боюсь представить, что будет дальше!» — сжимая зубы, думала Елизавета. Сколько продолжалась эта пытка, она не понимала. Она покрылась потом от боли и жары, сердце бешено колотилось от перегрева. С неё сошло несколько потов, а он всё гонял член по её открывшейся ране. Потом природа взяла своё: он судорожно вцепился в ягодицы и несколькими ударами кончил прямо внутрь.
Лиза могла только поблагодарить небеса, что всё прекратилось, и без сил рухнула на кровать. Снова щёлкал фотоаппарат, но она лежала неподвижно, совсем без сил. Между ног текло что-то тёплое, и она решила, что это его сперма.
Потом кое-как поднялась и попыталась разорвать сковывающую её плёнку, но сил не хватило.
— Можно меня уже развязать? — чуть не плача от отчаяния и боли вскрикнула девушка.
— Да-да, сейчас-сейчас, — засуетился Алексей.
Через минуту она уже смогла видеть. Пока он разрезал плёнку ниже, на её теле, она бросила взгляд на их «ложе любви». И от того, что увидела, ей подурнело, а к горлу подкатилась тошнота.
Белое бельё в центре постели было залито огромным пятном крови. Это была её кровь — потому что и у неё были в крови все ноги и промежность. Она буквально капала, сочилась! Окровавленным болтался теперь вялый член Алексея, крутившегося вокруг неё с ножницами. Весь живот вокруг и яйца у него тоже были в крови.
«Как много крови!» — опешила Лиза ощутив подступающую дурноту. В ней что-то похолодело, оборвалось, и она успела почувствовать, как валится на пол, перед тем как отключилась.
***
Пробуждение уже привычно произошло под утро. Она заглянула под одеяло — крови не было. Она лежала нагая и чистая. Рукой потрогала вход и промежность вокруг — не обнаружила никаких повреждений и выделений.
«Почудилось, что ли? — недоумевала девушка. — Как было много крови! Как из свиньи. Потому ей и показалось, что внутри стало влажно. Только это была не ТА влага, а кровь! Извращенец разорвал ей там всё и трахал по крови, снимая это на камеру!»
Лизу передёрнуло от отвращения, и она натянула одеяло повыше, будто пытаясь заслониться от этого безумного мира. Кстати, о мире! Деньги были на счету. Она тут же перевела их на погашение кредитки, а остальное — на вклад под проценты. Операции с большими для неё суммами быстро успокоили девушку, и она вдруг решила, что ничего ужасного не произошло и она сможет выдержать и следующий раунд странных желаний своего покупателя.
Она поискала в интернете и удостоверилась: после дефлорации некоторое время может быть дискомфорт, желательно соблюдать половой покой до полного заживления. Ей же покой только снился, и она решила вытерпеть все мучения ради заветной суммы на счёте.
Завтрак начался как только на спустилась вниз. То ли так совпадало, то ли хозяин специально подгадывал трапезу к её появлению. Если так, то это было очень мило. Перекусив, Алексей на этот раз не исчез безмолвно, а перешёл к делу.
— Если вы решаете продолжать контракт, то я вынужден просить сказать об этом сейчас, утром. Потом подготовка будет занимать много времени, и следует начать её немедленно. Лиза внутренне ужаснулась от нехороших предчувствий. Но на кону теперь было уже четыреста тысяч, и она даже не рассматривала вариант отказа.
Алексей выслушал её, удовлетворённо кивая. Потом покопался в телефоне — и банк прислал Лизе уведомление о новом поступлении. «Утро начинается не с кофе», — горестно подумала она, вставая. Но деньги сглаживали приближающиеся мучения.
Полдня прошло в напряженном ожидании. Хозяин привычно исчез, предоставив девушку самой себе. А когда вернулся, предложил сразу приступить к делу, чтобы "закончить до ужина". Лиза только пожала плечами.
В этот раз они пришли в странную комнату на первом этаже. Лиза там еще не была, хотя дверь видела, когда проходила во двор. Комната была обставлена как больничная палата: высокая трехсекционная кровать с электроприводами, напротив — телевизор, на окне — светлые жалюзи, около кровати — какие-то аппараты.
— В доктора поиграем, — охрипшим голосом пошутила Елизавета. Несмотря на всю ее отвагу, антураж пугал её до чертиков.
— Да, почти. В медбрата, скорее, — поправил Алексей.
Он снова раздел её, потом заставил надеть куртку и штаны из плотной мягкой бумажной ткани. После этого посадил и начал обматывать резко пахнущими влажными рулончиками.
— Что это такое? — удивилась Лиза.
— Это пластиковый гипс. Его используют при переломах и растяжениях. Лёгкий, крепкий, не мокнет. Очень полезная штука.
— Понятно, — только и выдавила девушка. То ремни, то плёнка, теперь гипс. — А по-простому нельзя? — уточнила она, не выдержав.
— Это как? — застыл Алексей.
— Ну как обычные люди: легли, потрахались…
— Почему нельзя? Можно. Только за это столько не платят, по-моему, — ответил мужчина не прерывая своей деятельности.
И так как он был совершенно прав, Лиза стойко вытерпела все обёртывания и вскоре лежала на спине, абсолютно и полностью обездвиженная. Пластик схватился, превратившись в каменный кокон, надёжно сковывающий всё тело. Свободной оставалась только голова, шея, кончики пальцев да область промежности. Полусогнутые ноги были загипсованы в широко разведённом состоянии, и она прекрасно понимала, что и как будет происходить дальше. Но реальность оказалась ещё хуже.
Закончив, Алексей собрал пустые упаковки от бинтов (их накопилось довольно много) и ушёл.
Лиза подёргалась, пытаясь повернуться, но оказалась совершенно беспомощна. И от этого на неё накатил холодный липкий ужас, сродни клаустрофобии. Ей безумно захотелось вырваться, пошевелиться. Показалось, что она задыхается и вот-вот умрёт от такого положения. Сквозь слёзы сам собой вырвался жалобный безнадёжный крик ужаса. Она зарыдала навзрыд, стуча головой о подушку:
— Дура! Кретинка! Идиотка!
Алексей прибежал, испуганно заглядывая ей в лицо.
— Что случилось?!
— Выпусти! Выпусти меня немедленно! — взмолилась девушка.
— Ну хорошо. Тогда на этом наш контракт будет разорван, и последний платёж придётся вернуть. Ты же это понимаешь?
— А ты не можешь по-быстренькому сделать, что хочешь, и меня отпустить?! — жалобно заскулила она.
— Нет, к сожалению, это невозможно, — вздохнул мужчина, покачав головой.
— И сколько я должна находиться в таком положении?
— До вечера.
— А как я буду есть, в туалет, извините, ходить?
— Как больные люди ходят — на судно. А кормить я тебя буду сам! — с готовностью развеял её сомнения Алексей. На его обычно серьёзном лице даже мелькнуло подобие улыбки.
— Ну хорошо, только подними меня повыше и включи телевизор! — скомандовала Лиза, продушавшись каким-то резервным усилием воли.
