Инцест: Порно рассказы

Чем ближе угроза разоблачения, тем сильнее их связь. Алина примеряет маску опасной женщины, Кирилл ловит в её взгляде вызов — и они трахаются у входной двери, пока за ней уходит участковый. Страх превращается в возбуждение, а шутка одногруппника — в подтверждение их тайны. Они играют в «брат с сестрой» на людях, но за стеной их квартиры рождается нечто большее: не просто связь, а замкнутая экосистема, где внешний мир — лишь фон, а законы диктуют их желания и раны.

Майская ночь на Васильевском острове — это диагноз. Три месяца тишины, стерильности и врачебного «осторожно». Но Алина не умеет осторожно. Ей нужно вернуть ту остроту, когда они жрали друг друга, забыв о родстве и генетике. Кирилл знает, что её истерика — это бомба с часовым механизмом. И он знает единственный способ её обезвредить. Никакой романтики. Только шрам от кесарева, запах молока и грубая физика трения. История о том, как боль возвращает к жизни.

Вторая ночь. Десятая. Сотый раз, когда он входит в меня. Я уже не считаю. Я знаю его тело лучше своего. Знаю, где родинки, как пахнет кожа после душа и с чего он зарычит. Я учусь быть женщиной — с ним, с отцом. И этот процесс захватывает. Но где-то внутри зреет вопрос: что будет, когда лихорадка спадет? Ведь она не может длиться вечно. А он боится привыкнуть к мысли, что я есть. И я боюсь тоже.

Отпуск в самом разгаре, а наш герой уже практически выдрессировал собственную мать. Из нее получиться хорошая секс-рабыня!

Знали, что если раб надоест, то его можно сдать в специальный лагерь, где за ним не только присмотрят, но и обучат некоторым интересным приемам, которые понравятся его Господину.

Вы считаете себя мастером в секс-пытках? Не спешите с такими громкими утверждениями! Думаю, вам будет чему поучится у нашего изобретательного героя.

Это история о запретном влечении, о власти и подчинении, о том, как легко потерять себя в том, кто давно перестал быть просто родным. О том, как грех становится единственным, что имеет смысл.

Родители приходят с деньгами, но уходят с позором. Их предложение — разъехаться — встречает негодование: нет, мы не играем. Мы живём. В день «красной зоны» они сознательно выбирают риск, превращая зачатие в акт сопротивления. Алина прокалывает презервативы — не из безрассудства, а как жест веры в то, что их связь не стереть ни деньгами, ни моралью. Кирилл отвечает не словами, а телом — плотно, тяжело, навсегда. Это не отчаяние. Это выбор. И он делается без колебаний.

Мы зашли слишком далеко, чтобы просто остановиться. Но и оставаться на месте было нельзя. Он надевал маску примерного отца перед бабушкой. Я надевала красное платье, чтобы снова стать для него желанной. А где-то в темноте его телефона мигало уведомление от «Марины» — той, другой, нормальной. Нас видели. Нас чувствовали. Мы задыхались в своей тайне. И тогда я уехала. На поезде, к морю, к Илье — к нормальной жизни. Но стоя на перроне, глядя на его фигуру в толпе провожающих, я поняла: часть меня навсегда осталась лежать на его смятых простынях. Вопрос только в том — сможет ли оставшаяся часть дышать?

Миша годами носил свою фантазию в самом тёмном уголке души. Слишком стыдно, чтобы кому-то признаться. Слишком страшно, чтобы попросить. Каждый раз, представляя этот сценарий, он замирал от ужаса перед насмешкой и осуждением. Но Алла — зрелая, мудрая женщина, она не отшатнулась и ее ужаснулась. Она сделала единственное, что умеет настоящая мать (даже если не родная по крови): приняла целиком. Вместе со стыдом, трепетом и самой запретной мечтой. В её спальне нет места насмешке. Только тепло. Только безопасность. Только любовь, которая позволяет быть любым — даже слабым, даже «неправильным», даже жаждущим того, о чём не говорят вслух. Алла становится для Миши не просто женщиной, а той самой фигурой, где страх превращается в нежность, а вина — в глубочайшее доверие.

Наскучила нашему герою обыденная жизнь и задумал он ее хоть как-то разнообразить. Другого способа не нашел, как сделать из своей мамочки покорную рабыню.

Наш герой находит все новые и новые способы мучения своей рабыни. Его жертва, а по совместительству и мать не может отказать своему Господину.

Хозяин удосужился забрать свою рабыню из исправительного лагеря. За время, проведенное в этих муках и пытках, она научилась многому интересному.

«Сегодняшний сон был чётким и очень реалистичным, Сэм даже понял, откуда ему знакомы эти искажённые, пугающие лица, мелькавшие в надвигающейся стене своего страшного сна; - это лица женщин, с которыми Сем когда-либо был, и которых просто сексуально использовал.»

Мама - главная Госпожа для героя этого рассказа. Сын готов ей вылизать каждый пальчик на ноге, а так же выполнить абсолютно любой приказ!

Мой мальчик, мой мужчина! Ты стоишь перед зеркалом в пиджаке, а я — в платье с декольте, которое знает больше, чем следует. Мы оба готовимся к твоему выпускному, но никто из нас не может представить, чем закончится этот вечер. Что бы ни случилось, знай: мама всегда за тебя, мама всегда на твоей стороне!

Кто в этой комнате господин? Восемнадцатилетняя девушка, отдавшая приказ? Или её отец, чьи руки выполняют его с рабской покорностью? Их игра в госпожу и слугу вышла из-под контроля в ту самую секунду, когда его взгляд упал на её обнажённое тело. Теперь это не игра. Это — ритуал саморазрушения, где каждое прикосновение — грех, каждое слово — пытка, а кульминация ставит крест на прошлой жизни...

Две души, два тела — и ни грамма стыда. Кирилл и Алина не играют в любовь: они стирают границы между болью и наслаждением, превращая секс в ритуал мести. Отвергнутые, униженные, они выбирают не побег, а погружение — в грязь, в пот, в запахи, которые станут их новой религией. Здесь нет нежных слов, только команды, хруст костей и влажные звуки тел, сшитых в одно целое. Он метит её спермой, как зверь — территорию. Она курит первую в жизни сигарету, выжигая дымом его след. Это не порно. Это вивисекция душ, где оргазм — лишь побочный эффект тотального падения. Для тех, кто ищет не секс, а обряд.

Герой рассказа давно хотел завести себе домашнее животное, чтоб оно покорно выполняло все его секс-прихоти. На эту роль по мнению парня идеально подходила его мама.

Клизма! Вот новое увлечение нашего героя. Он ставит опыты над своей покорной рабыней, а она не может ему отказать, ведь он ее любимый сын.

Господин не перестает баловать свою рабыню подарками. Все ради получения максимального удовольствия от пыток этого домашнего животного.

Садист издевается над собственной мамой как ему вздумается. Он снова превращает ее в безвольную рабыню, а ведь все это женщина уже проходила ранее.

Иногда стоит делать подарки для своих рабов. Ведь Господин не такой уж и безжалостный на первый взгляд. Правда от этих подарков рабам будет только больнее.

Его жизнь — череда ритуалов, где он — объект, а она — хозяйка его тела. Он приучен подчиняться её холодным, точным рукам, его оргазм — её награда. Но случайная встреча с девушкой, от которой пахнет жизнью, а не духами, пробуждает в нём забытый голод. Он разрывается между безупречной техникой своей Госпожи и неуклюжей, но настоящей страстью новой знакомой. Эта история о первом бунте тела, которое посмело желать чего-то запретного, чего-то, что не входит в протокол.

Время неумолимо течёт вперёд. А вместе с ним и наши шалости тоже движутся дальше. И вот уже простые оральные ласки перерастают в нечто большее.

Девушка решила подарить парню особенный подарок, но переволновавшись перепила и не смогла его "вручить" поэтому он достался любимому папочке

Властному Господину нужны были постоянно новые и новые эмоции. В качестве их источника он использует собственную мать а по совместительству и его рабыню.

А что если заставить свою мать и личную рабыню по совместительству есть собственное говно? Главный герой рассказа раздумывал над этим уже давно.

Господин сдал свою рабыню на обучение. Уж очень она была непокорная. Что ж, профессионалы сделают из нее податливую сучку.

Талантливый художник получает необычный заказ от аристократа - эротический портрет молодой женщины. Когда привычная модель отказывается, решение приходит неожиданно - его младшая сестра предлагает свои услуги. Ситуация осложняется семейными узами и чувствами героя к своей жене.