Стук в дверь прозвучал как выстрел в тишине комнаты. Голос жены Кати, ленивый, слегка раздражённый:
— Алина! Ты там что, уснула? Ужин через полчаса. Спускайся, поможешь накрыть.
Мир, который только что сузился до их двух тел, до шёпота и слёз, до ощущения полного и всепоглощающего падения, вдруг с грохотом вернул свои старые, дурацкие законы. Ужин. Жена. Дом. Саша замер, всё ещё внутри дочери, всё ещё чувствуя её внутренности, пульсирующие в послекризисной истоме. Его разум, за секунду до этого погружённый в тёмный триумф, содрогнулся и рванулся на поиски решения со скоростью света. Алина под ним вздрогнула всем телом, её глаза, затуманенные и пустые, вдруг расширились от чистого, животного ужаса. Её рот приоткрылся для крика, но он мгновенно прижал к нему ладонь.
— Тсссс, — его шёпот был резким как лезвие. — Ни звука. Ты всё испортишь.
Он осторожно, стараясь не издавать ни малейшего звука, выскользнул из неё. Она сжалась, закрыв глаза, как будто этот уход был новым, почти таким же болезненным вторжением. Саша быстро, но без суеты, поднялся с кровати. Его тело было липким от пота и её соков, но ему было не до этого. Он поднял с пола её трусики, шорты, майку и сунул их ей под одеяло, жестом приказав спрятать. Сам быстро натянул свою одежду.