Должны ли были люди забиравшие моего мужа на неопределённый срок подумать о том, как я буду справляться одна?
Они конечно не могли оставить мне Сашкин член, забирая всё остальное, но чёрт побери могли бы хотя бы раз в неделю присылать рандомного соцработника, чтобы успокоить мне душу, согреть холодную постель и хотя бы позволить мне уснуть, прижавшись к сильной, мужской спине.
Четыре недели Саша находил способ писать мне с разных, неизвестных номеров, а в последний раз даже позвонил по «фэйстайм». Я рыдала как школьница, наглаживая заросшее рыжей бородкой лицо любимого, через экран смартфона.
Он рассказывал мне забавные истории о своём быте, делился планами построить нам дом и говорил о том, как сильно он нас любит. Наша Алиска, не умолкала ни на минуту и засыпая папку вопросами, не давала мне вставить и слова, а я всё не могла наглядеться на Сашкины глаза полные жизни и любви.
Ничего не могу с собой поделать, но я до сих пор, в душе, злюсь на дочь, ведь этот наш разговор стал последним, после него мой Сашка как в воду канул. Ни сообщений, ни звонков, ни официальных уведомлений. Вот уже четыре месяца ни единой весточки, только деньги, исправно поступающие на счёт десятого числа каждого нового месяца.
Не представляя что и думать, я словно тень курсировала между школой и домом и уже какое-то время даже перестала краситься.
С моей подругой и бывшей одноклассницей Веркой Шеятой, мы делили две половины одного дома. Верка работала заведующей школьной столовой, а её муж уехал в командировку вместе с моим Сашкой. С юности деятельная и разбитная Верка, никогда не искала повода чтобы зайти ко мне в гости, не переставая меня тормошить.
— Дура ты Шадрина! Деньги приходят, значит живой. Ты только взгляни на себя Наташка и сиськи, и жопа, и талия – всё ведь на месте! А ты мало того что не ходишь никуда, так ещё и следить за собой перестала, причёска как у бабки старой, ни помады, ни теней, да и писька поди заросла как куст!
— А для кого мне краситься то, Вер?
— (смеётся) Да мало ли для кого?! Ну если даже не для себя самой, то хотя бы для Маратика, физрука нашего. Он ведь такой красавчик, Натаха! – Вера мечтательно вздохнула, закатывая глаза в потолок.
— Ты не в уме что ли Шеята? Я вообще-то замужем или ты забыла?
— А я что, нет что ли? – совершенно бесцеремонно открывает бар, достаёт Сашин виски и разливает нам в бокалы. – Лёд то есть в доме?
— Должен быть … в морозилке возьми.
— Шадрина, ты мне даже не думай тут крест на себе ставить.
— Слушай, Вер, ты чего пришла то? Поздно уже, а мне дочь ещё купать.
— Да за мужей наших выпить с тобой хотела. Не откажешься?
Замираю, растерянно улыбаясь, не зная что ей ответить.
— Ладно, сейчас я Алиске голову вымою и посидим с тобой, не долго.
Подруга опытным взглядом оценивает остаток виски в бутылке.
— Наташ, девке то твоей почти пять, давно пора бы уже и самой справляться.
— (улыбаюсь в ответ) Это пацаны твои сами пусть справляются, а у меня принцесса растёт.
Мне, по-хорошему отправить бы сейчас Шеяту, с её блядскими разговорчиками, домой. Но тогда ведь снова будет не до сна, так лучше уж упасть в холодную пастель пьяной и сразу уснуть, чем полночи скулить, зажимая руку между ног, в попытках хотя бы что-то почувствовать.
Моя совершенно беззаботная красавица намыта ароматным гелем и нацелована. Обвивая маму ручками и ножками, Алиса зарывается носиком мне в волосы и разумеется, ждёт свою сказку на ночь.
Герда, в моём повествовании, ещё только успевает отправиться на поиски Снежной Королевы, а моё счастливое дитя уже мирно сопит, улыбаясь в объятиях Морфея.
***
Веронья уже оценила аскетичную пустоту моего холодильника и нарезав остатки сыра, апельсин и поломав на дольки шоколадку, подаренную мне ещё в сентябре, ждала меня, в нетерпении наглаживая свой бокал рукой.
— Наташ, ну нормально ведь приходит, а у тебя в холодильнике шаром покати.
— Да я не заморачиваюсь, готовим с Алиской на день да и ладно.
— Виски ещё пол-литра, а закуски кот наплакал. Ох и накидаемся мы сейчас с тобой подруженька. – всучивает мне в руки бокал, звонко стукаясь о него своим. – Давай, за Сашку и Алика, чтоб живы были, здоровы, да денег побольше присылали.
— Живы и здоровы. – я выдыхаю и первый, небольшой глоток виски, обжигает глотку непривычной мне крепостью.
— Ты чего на Новогодний корпоратив не сдала то, Шадрина?
— А что мне там делать?
— Альбертовна сказала быть всем обязательно. Я, короче, за тебя внесла.
— Вер, ну нафига?! Чего я там не видела то?!
— Как чего? Я меню праздничное составила, доставку из города заказала, ведущего с музыкой,... старалась как золушка, чтобы тебя порадовать. Короче как хочешь, но от коллектива чтоб не отрывалась! – в шутку толкая меня в бок, Вера по новой разливает нам виски.
Приятное послевкусие и первое за долгие месяцы теплота от общения с близким человеком, заставляют меня наконец отвлечься и второй бокал пьётся куда легче первого.
— Я Алиску одну дома не оставлю, переживать буду.
— Ну тоже мне проблема Наташ, Сашкиной маме набери, пусть хоть заберут внучку на пару дней.
Долька апельсина совершенно никак не спасает моё пьянеющее сознание и я смеюсь как дурочка в недоумении разводя руками.
— На пару? … Зачем мне на пару?
Криво улыбаясь, как похотливая кошка, Шеята накручивает мёд на кусочек сыра, насаженный на шпажку.
— Ну первый раз ладно, подвернёшь ему в спортзале на матах, а потом то надо с комфортом, после душа и на кровати нормальной. Маратик в общаге живёт, какие у него там условия?
Улыбка постепенно сходит с моих губ.
— Мне это не нужно.
— Ой, да ладно, не нужно, кому ты рассказываешь?! … Пятый месяц без мужика, Наташка. Так мне хоть Алик, уезжая «Петрушу» на Озоне заказал, чтобы пальцы не сводило, а ты то чего, скромница моя?
— Ничего, … я справляюсь.
— Слышу я по ночам, как ты там справляешься. Наташ, нам всего-то с тобой по тридцатнику, самый бабий сок. Нет, с кем попало конечно нельзя, ославят на весь посёлок, ну а Маратик командированный, на замену, … не расскажет никому.
— Ты я вижу уже с ним шпилилась?
Подруга лукаво улыбается в ответ.
— Представь себе и ни раз. Вот вернётся феврале Маратик обратно в Нижний, а ты так и не потрахаешься совсем.
— А в марте уже может и Сашка мой приедет. – пытаюсь переключить тему разговора, я допиваю свой виски и всё никак не могу выловить утопленный в мёде сыр.
— С хрена ли в марте то, Шадрина?
— А у меня двенадцатого День Рождения.
— Ну я-то это помню, … а там поди никому и дела нет.
— Ну и как ты себе это представляешь, Вер? Ой, здрасьте, извините, мне Вас подруга рекомендовала, Марат Казиевич, … не могли бы Вы и мне присунуть за компанию?
— Да не бойся ты, глупая, я всё устрою. Ты главное письку на завтра постриги, да трусы нарядные надень.
Мы обе уже порядком пьяные, но пока ещё не валяемся к верху лапками как жуки.
— А тебе не противно было тащить чужого мужика к себе в постель?
— Не знаю,... нет наверное. – смеётся – Парень и не дал мне долго думать.
— И как?
— Скажу так, двадцать три, это не тридцать пять, подруженька. – довольно улыбается – Я только отдышусь, а он уже снова на меня лезет. Изъебал так, что ходить нормально не могла.
Представив себе такое, я поёжилась, внезапно ощущая томную тяжесть внизу живота.
— С резинкой?
— Ну естественно, - смеётся - нужны мне его татарчата.
***
Как и собирались, мы накидались просто в дым, я даже не вспомнила как выпроводила Шеяту и не раздеваясь завалилась спать.
Утром жутко болела голова, я и не вспомнила про наш с Веркой разговор и ни искать красивые трусы, ни тем более что-то там постригать, разумеется, не стала.
Выставив своим оценки за четверть, совершенно позабыв о том, что мама Люба сама забрала Алиску из сада на выходные, я собиралась накупить пирожных и тихо, по-семейному, провести вечер с дочкой, залипая на очередное ТВ-шоу, когда ко мне завалилась уже поддатая Шеята.
— Ждать тебя, видимо, дохлый номер, Шадрина. – решительно открывает мой шкаф, достаёт короткое чёрное платье с блёстками и туфли на каблуке, которые я уже и забыла когда надевала в последний раз.
— Блин, Вер, … у меня планы на вечер!
Открывает коробку с пирожными и беспардонно откусывает самую вкусную.
— Знаю я твои планы, Наташа. – доедает пироженку и облизывает пальчики. – Заросли свои побрила?
Опуская голову, неловко пожимаю плечами.
— Нет.
— Ладно, с кудрями будет натуральнее. Ну чего замерла то?! Трусы нарядные надевай пожалуйста и поедем, машина ждёт, денежки капают.
«Подруга собирает меня как тёлку на случку, а я ей и слова поперёк не говорю. Жуть!»
Ещё буквально пара минут и образ озабоченной училки почти завершён
— Ну ка покажись, подол подними, … покружись, … сиськи собери.
Сама не знаю почему, но глупо моргая глазками, я исполняю всё что говорит мне Верка.
— Вот как нужно подавать такое тело, а то ходишь в мешках каких-то, картофельных. – Вера отвязно шлёпает меня по заднице. – Училки твои умом тронуться, когда увидят, а ОБЖэшник, от жены свалит, чтобы к тебе подкатить.
