На следующий день, с дикой, раскалывающей головной болью и таким треском в висках, будто там били стекло, я всё же поплелась в институт. Надо было хоть как-то отметиться, чтобы не вылететь сразу. Голова гудела, во рту был вкус медной проволоки и вчерашней рвоты.
В полуподвальном коридоре, возле запертой обычно двери в котельную, меня словно ждали. Слава и двое его дружков-крепышей с физфака, те самые, что всегда толкались в спортзале.
- Ленка! А мы заждались! - Слава ухмыльнулся во всю свою наглую физиономию. - Место отличное подобрали. Тёплое, уединённое. Как раз для твоего звёздного дебюта. Часть вторая.
Один из его дружков, коренастый и молчаливый, уже поворачивал ключ в двери. Из темноты пахнуло знакомым запахом. Запахом наших с Егором свиданий и его измены.
- Нет, - попыталась я вырваться, сделать шаг назад, но они уже обступили плотным кольцом. Не агрессивно, но неумолимо. Мягко подталкивая внутрь.
Дверь закрылась с глухим, окончательным стуком. В тусклом, пробивающемся из полуподвального окна, под потолком виднелись горячие котлы. Было душно, жарко и влажно. И в этой обстановке три пары глаз, смотревших на меня с одинаковым выражением - нетерпеливым, хищным и абсолютно безразличным.
Мне не пришлось ничего делать. Они действовали чётко, как по инструкции. Двое взяли под руки - не грубо, но так, что вырваться было невозможно. Слава, как инициатор, был первым. Он даже не стал раздевать меня полностью, лишь расстегнул джинсы и стянул их до колен. Затем парни поставили меня на колени. Слава стоял прямо передо мной, расставив ноги, спустив штаны до колен. Член уже стоял - средний, но толстый. Он сжал двумя пальцами мои щёки так крепко, что челюсти разжались, затем поднял голову назад и сунул свой грязный писюн. Головка ткнулась в нёбо. Обычно мужики, когда трахают меня в рот, двигают бёдрами, этот же, обхватив голову руками, стал двигать ей вперёд-назад, отчего у меня в глазах потемнело и всё закружилось. Слюна хлынула потоком, потекла по подбородку, закапала на грудь, а он всё ебал и ебал мой рот, почти не нагибаясь… Точнее это я ебала его своим ртом. Глаза слезились, и от слёз нос заложило. Дышать можно было только через рот, когда он вынимал на секунду, а он всё имел и имел меня и, кажется, не собирался кончать. . Он стонал низко, хрипло: «Глотай, шлюха, глотай до конца… вот так, хорошая…»
Руки мои были зажаты за спиной - один из крепышей держал запястья одной ладонью, второй стоял сбоку, просто смотрел и дрочил. Слава вытащил член и сунул мне в рот яички. Вот не понимаю этих мужиков, неужели они от этого тоже чувствуют удовлетворение? С каким бы я удовольствием сейчас куснула бы его. Знаю я, что это самые больные места у парней… но их трое, отмудохают ещё… Я лизала потные яйца, стараясь поменьше думать о том, что они воняют. Благо, это было недолго - вскоре слава вытащил яйца и снова загнал головку мне в рот, а через пару минут резко выдернул и кончил мне на грудь.
Мне недолго приходилось отдыхать. Меня отвели в знакомую будку сторожа, кинули на лежанку с шерстяным, - кажется, тем же самым, - покрывалом, чем-то вытерли сиськи, и второй - толстый, потный, с короткой стрижкой и красным лицом - сразу лёг на меня сверху, даже не раздевшись полностью. Его член был короткий, но очень толстый. Он вошёл в вагину одним толчком, без прелюдий, без слюны - смягчила этот рывок только моя собственная смазка, которая уже текла по бёдрам. И всё же боль была тупой, распирающей. Я вскрикнула, но крик заглушил третий, который стоял рядом и просто поглаживал свой вздувшийся член, ожидая очереди. Когда я раскрыла рот, этот член в него ловко вошёл.
Толстый трахал тяжело, и неспешно. Третий, наоборот, долбил меня как отбойный молоток. Толстяк недовольно прошипел, что ему не особо интересно смотреть на голою жопу Алика, - вот я и узнала имя третьего. Алик ответил – а ты закрой глаза и успокойся. Я сосала этот отбойник, стараясь полностью абстрагироваться от происходящего, а до меня доходил запах лука. Чьи-то руки мяли грудь. Алик, как и Славка, тоже сунул в рот мне яички, пошлёпал ласково по щекам.
- Лижи, лижи, не стесняйся.
Я лежала, уставившись в закопчённый потолок, чувствуя, как тело предаёт: вагина сжималась вокруг члена толстяка, выделяя ещё больше смазки.
Они менялись молча. Алик кончил мне в рот, а после того, как я сплюнула сперму, первый снова сунулся туда же своим уже полувялым, липким от спермы членом. Второй кончил, и меня поставили раком. Кто то из них – я не видела в темноте, - снова ворвался в мою пизду. Член скользнул легко - вагина была уже мокрой, растянутой. Похоже, это был всё-таки Алик – меня снова долбили как отбойным молотком, и теперь это было неприятно: член Алика был длинный, и он бил прямо в матку, которой подобное вторжение явно не нравилось. Вдобавок, они меня шлёпали по жопе, довольно ощутимо, больно.
И вдруг - оргазм. Дикий, неконтролируемый, откуда-то из самой глубины. Судороги выгнули меня дугой, влагалище задёргалось, из горла вырвался хриплый, беззвучный вопль. Они восприняли это как одобрение - ускорились, стали двигаться яростнее. Алик кончил внутрь, Слава тоже. Толстяка на второй раз не хватило.
Я лежала, чувствуя, как всё внутри пульсирует, болит. Я лежала и думала о том, что кончила от того, что меня ебали трое в котельной как последнюю шлюху.
Когда они ушли, оставив дверь приоткрытой, я долго не могла подняться. Всё тело ломило, каждое место, куда они прикасались, горело. Внутри всё было растянуто, разорвано, опустошено. Запах в маленькой комнатке стоял тяжёлый, сладковато-гнилой.
Мне на всё стало плевать. Я кое-как выбралась из котельной и поковыляла в серость одинаковых повторяющихся пьяных серых дней, незнакомых мужиков и членов, которые лезли в рот, пизду и реже в задницу. Длинные и короткие, толстые и тонкие, в резинке и без. Не было им числа.
Последнее, что я помнила более-менее внятно - снова бар. Не «Гараж», другой, с зеркалами и цветной неоновой вывеской. Ещё стакан чего-то жёлтого и горького. Потом чья-то квартира - на столе пустые бутылки, окурки в пепельницах, громкая музыка. Больше людей, тени, мелькающие в полутьме. Кто-то тянул меня за руку, кто-то смеялся прямо над ухом. Потом темнота. Она была густой, липкой, пропитанной запахом алкоголя, пота, сигарет и секса. Музыку выключили, остались только звуки: тяжёлое дыхание, шлепки тел о тело, чавканье, стоны, мат, смех. Тут ебались – я слышала в этой пьяной темноте женские стоны и визги. Кто-то смеялся, и кого-то явно пороли ремнём – какая-то девушка плакала и просила прекратить.
- Мне больно, больно… Ай! Отпустите… пожалуйста…
- Считай вслух, Алка, не отпустим же… Ты же знаешь, - говорил какой-то хриплый голос.
- Семь… ай! Больно…
Меня положили на стол - спиной на холодную столешницу. Ноги раздвинули. Кто-то сунул член в рот, другой вошёл в пизду. Толчки были быстрыми, беспорядочными, каждый сопровождался шлепком яиц по промежности. Так было недолго. Меня подняли, потом положили на мужика сверху. Он прижался ко мне гудами, и я ощутила его усы. Изо рта воняло водкой и селёдкой, но он, не отпуская, глубоко совал свой язык, пытаясь достать до горла. Тем временем сзади мне плюнула в анус и массировали его. Сначала одним пальцем, потом двумя, постоянно увлажняя слюной. Добавили третий, растянув кольцо до боли. И вот в задницу полез член. Это было первое в моей жизни двойное проникновение, и боль была такой, что если бы тут был включен свет, то в глазах бы точно потемнело. Я заорала как будто меня режут, но парень, который порол девушку, крикнул – пусть она заткнётся! Мне тут же заткнули рот членом.
Когда в анус вошли на всю длину члена, внутри всё стало тесно, как будто в тазу внезапно не осталось места. Нижняя часть живота налилась страшной тяжестью, будто туда засунули плотный, горячий ком, который давил сразу на всё: на мочевой пузырь (хотелось ссать так сильно, что казалось, сейчас обоссусь прямо на него), на матку (тупая, отдающая в поясницу боль в какой-то момент превысила болевой порог), на прямую кишку – жгло и распирало так, как будто кольцо должно лопнуть. Тонкая стенка между пиздой и жопой натянулась, как бумага, и я буквально чувствовала, как один хуй давит на другой через эту перегородку - они тёрлись друг о друга внутри меня, и от этого давление становилось невыносимым. Когда они двигались асинхронно - один входил, другой выходил - казалось, меня разрывают пополам, каждый толчок одного вызывал обратное давление от второго, и промежность горела так, будто её сейчас порвёт. Боль в жопе была острой, режущей, а в пизде - тупой, распирающей, отдающей в низ живота и поясницу. Клитор при этом набух и пульсировал. Чтобы стало хоть немного легче, я кое-как просунула руку и стала его массировать… Незначительно полегчало, тело потекло против воли, и вдруг - оргазм, не от кайфа, а от перегрузки: судороги выгнули меня дугой, вагина и анус запульсировали одновременно, из горла вырвался хриплый вопль. Я кончила от того, что меня рвали на две части, как последнюю дыру, и ненавидела себя за это сильнее, чем их. Я стонала и как могла вопила, а меня ебали и ебали, и потом кончили почти одновременно - внутрь, в презервативы или без, не помню. Почти тут же ебари сменились - кто-то шлёпал по лицу, кто-то вытягивал соски. Девушку пороть перестали, вытянув напоследок так, что она завыла. Меня пощупали по жопе.
- Дайте-ка я протестирую эту задницу, - сказал хриплый голос, и мою ягодицу обожгло. Тому, кто в этот момент ебал мой рот повезло – он перед этим вытащил член, иначе я был от неожиданности откусила его. Я вскрикнула и тут же получила второй удар. Порка была знатной – я потеряла ударам счёт, и жопа просто грела, а затем в анус проник ещё один хуй. В рот тем временем полез член, которым ебали другую женщину. Я почувствовала вкус вагины, но явно не моей – мне приходилось брать в рот хуи из пизды, и свой вкус я знала. Хорошо, что не из жопы, подумала я.
