Моей Музе-вдохновительнице и самой преданной поклоннице посвящается...
Глава 8: Без Масок
Смех постепенно стих, оставив после себя удивительную лёгкость. Указка так и осталась лежать на полу — нелепый артефакт их неудавшейся «лабораторной работы». Но воздух в спальне стал густым от запаха разгорячённой кожи, смешанного с лёгким ароматом её духов — терпким, цветочным, который всегда появлялся, когда она возбуждалась. Напряжение, которое неделями сдавливало грудную клетку Елены, наконец-то отпустило.
Алексей перекатился на бок, подпирая голову рукой, и посмотрел на неё. В его глазах больше не было того испуганного мальчика или робота-преподавателя. Там была нежность, густая и тёплая.
— Знаешь, — прошептал он, убирая упавшую ей на лоб прядь волос, — я так боялся всё испортить, что совсем забыл, как мне с тобой легко.
Он начал целовать её — не по сценарию, не для «образа», а так, как целовал всегда, но с новой, отчаянной страстью. Его губы были горячими, чуть солоноватыми от пота, и каждый поцелуй оставлял влажный след на её шее, ключицах, груди.
Его язык скользнул по её коже, оставляя след слюны. Он одновременно холодил и будил мурашки. А когда Алексей прикусил мочку уха, она почувствовала, как между ног становится мокрее, как тело готовится к нему, набухая и пульсируя в предвкушении. Оттого что они оба только что побывали в максимально глупом положении и пережили это вместе, барьеры рухнули.
Елена отозвалась всем телом. Без шелковых шарфов и условных ролей их близость внезапно обрела ту остроту, которой ей не хватало годами. Она чувствовала, как его ладони — широкие, чуть шершавые — собственнически обхватили её лицо, заставляя полностью сосредоточиться на его губах. Каждый его вдох отзывался в ней тягучим томлением, а когда его язык коснулся её нёба, Елена невольно выгнулась, ловя этот ритм, чувствуя, как мир вокруг сжимается до размеров их общей постели.
Она слышала влажный звук их поцелуев и своё собственное прерывистое дыхание. Его ладони скользнули вниз, грубовато сминая шёлк комбинации, и Елена почувствовала, как его пальцы настойчиво раздвигают её колени. Внизу живота всё плавилось, превращаясь в густой, тягучий клубок желания, который вытекал из неё и пачкал бельё, делая каждое движение невыносимо чувствительным.
Алексей просунул руку под шёлк, и Елена вскрикнула, когда его широкая, горячая ладонь накрыла её горячую плоть через мокрую ткань трусиков. Он не медлил — его пальцы уверенно скользнули под край кружева, пробираясь к самому центру её жара. Она почувствовала, как он настойчиво раздвигает нежные складки, собирая её влагу на кончиках пальцев, и как большой палец начинает дразнить напряжённый, пульсирующий узелок клитора. От этого прямого, бесстыдного контакта у Елены помутилось в глазах. Она инстинктивно подалась тазом навстречу его руке, безмолвно умоляя о большем.
Его движения стали быстрее и жестче, он не просто ласкал — он словно заново изучал её тело, ощупывая каждый сантиметр. После очередного поглаживания клитора палец скользнул вглубь, вызывая у неё протяжный стон. Палец вышел, а потом сразу погрузился опять, увлекая за собой второй. Елена слышала влажное, тягучее скольжение его пальцев внутри себя, чувствовала, как они растягивают её, готовя к большему, и как внутри неё всё судорожно сжимается в попытке удержать это дразнящее вторжение. Каждый толчок его руки отзывался резким прострелом удовольствия в самом низу живота, заставляя её пальцы впиваться в простыни, а дыхание превращаться в рваный, бессвязный шепот.
Елена чувствовала его вес, его силу, и на этот раз она не ждала подвоха. Её тело, разогретое смехом и ласками, отзывалось на каждое его движение с пугающей интенсивностью: соски напряглись под его губами, бёдра невольно раздвинулись шире, а внутри всё сжималось в сладком предвкушении.
Алексей навис над ней, и Елена кожей ощутила исходящий от него жар, почти осязаемую мощь его возбужденного тела. Он не стал спрашивать разрешения — он просто перехватил её запястья одной рукой, прижимая их к подушке над головой. Этот жест, такой простой и властный, заставил её сердце пропустить удар.
Мужчина не стал спешить. Она почувствовала, как его напряженная, горячая плоть коснулась её бедер, а затем головка начала медленно, с издевательской неспешностью, скользить по её промокшим складкам. Он дразнил её, размазывая её же собственную влагу, едва заметно надавливая на самый вход, но не давая того, чего она жаждала до безумства. Елена закусила губу, чувствуя, как внутри всё судорожно пульсирует, а мышцы непроизвольно сокращаются, пытаясь втянуть его в себя. Этот контраст между его выжидающей силой и её невыносимым голодом заставлял её плавиться.
Когда он вошел — одним уверенным, заполняющим движением — Елена выгнулась дугой, издав хриплый, надрывный стон. Она чувствовала, как её влагалище растягивается, принимая его ширину, как он медленно и уверенно заполняет её до самого предела, не оставляя места для мыслей. Это было ощущение абсолютной полноты, граничащее с болью и высшим блаженством.
Каждый его толчок теперь был выверенным и в то же время первобытным: он вбивался в неё до упора, ударяясь в самую глубину, заставляя её сознание рассыпаться на искры. Секс перестал быть «правильным» или «вежливым» — он стал жадным, животным, глубоким. Она слышала тяжелые шлепки их тел, ощущала тёрпкий аромат их страсти, и в этом хаосе чувств окончательно умирал строгий завуч, уступая место женщине, которая хотела только одного — чтобы этот ритм никогда не кончался.
Алексей входил в неё мощно, уверенно, каждый толчок сопровождался низким, хриплым стоном, который вибрировал у неё в груди. Пока одна рука удерживала в плену её запястья, вторая мертвой хваткой вцепилась в её бедро, рывком подтягивая его вверх и заставляя раскрыться ещё шире. Проникновение изменилось и стало более интенсивным. Елена чувствовала, что толчки стали ещё глубже — как член заполняет её до предела, как его плоть растягивает её, заставляя мышцы судорожно обхватывать каждый сантиметр его мужской силы. Она слышала бесстыдное, мокрое хлюпание — честный, животный звук их смешивающихся соков, от которого кружилась голова и слабели мысли. В этом ритме не осталось места завучу, была только женщина, чьё тело наконец-то признало своего хозяина.
Она чувствовала, как её мышцы непроизвольно сжимаются вокруг него, пытаясь удержать, продлить это мгновение. Каждое движение Алексея рождало вспышку где-то внизу живота, они постепенно усиливались, сливаясь в один сплошной яркий поток удовольствия. Она была уже на грани: внутри всё натянулось, как струна, готовая вот-вот лопнуть от невыносимого наслаждения.
Таз непроизвольно подбрасывало вверх в такт его ударам, она жадно ловила каждое движение, ощущая, как по внутренней стороне бедер течёт густая, горячая смазка. Елена задыхалась, её пальцы впились в его плечи, когда он на миг освободил её руки, ища опору в этом хаосе сильных движений. Она выгибалась навстречу, захлебываясь собственным стоном, когда он вбивался особенно глубоко. Елена скрестила ноги у мужа на спине, стараясь протолкнуть его член ещё глубже — как будто хотела проглотить его целиком.
В следующее мгновение плотина рухнула. Внутри Елены все ощущения переплелись в один тугой, раскаленный узел, который внезапно взорвался серией мощных, неконтролируемых сокращений. Её влагалище начало судорожно, ритмично пульсировать, сжимая его плоть в горячих тисках, высасывая из него все силы. От этой неистовой хватки Алексей потерял контроль: его движения стали резкими, почти грубыми, он вклинился в неё в последний раз до самого упора и замер, содрогаясь всем телом. Елена закричала громкое «А-а-а-ааа», ощущая, как глубоко внутри неё разливается его семя. Поглощающая волна наслаждения и её собственный крик окончательно лишили её сознания, оставив лишь звон в ушах и пульсирующее эхо удовольствия.
Они замерли, намертво сцепленные в этом финальном порыве, пока остаточные судороги её мышц продолжали ласкать его, медленно отпуская из сладкого плена. Тишина спальни взорвалась их общим, рваным выдохом — звуком абсолютной, первобытной страсти.
Когда всё закончилось и их дыхание начало выравниваться, Алексей вдруг приподнялся и потянулся к тумбочке. Он взял тот самый злополучный шелковый шарф. Елена напряглась, ожидая продолжения игры, но он лишь мягко коснулся шарфом её лица.
— Закрой глаза, — попросил он. — Пожалуйста.
Она подчинилась. Шелк лёг на веки, погружая её в мягкую темноту. Без зрения все остальные чувства обострились до предела: запах его кожи — смесь мыла, пота и чего-то неуловимо мужского, — шум его дыхания, теперь уже замедляющегося, прохлада ткани на горячих веках. В этой темноте она чувствовала каждое мимолетное движение воздуха, каждый его жест ощущался в десять раз острее.
— Лёш, зачем?.. — начала она, но он прижал палец к её губам.
— Тсс... Слушай меня.
Она почувствовала его губы на своём лбу.
— Это — за те мысли, которыми ты себя мучаешь на работе, — прошептал он.
Его поцелуй переместился к уголкам её глаз, туда, где затаились мелкие «лучики», которые Елена каждое утро пыталась замаскировать дорогим кремом, ненавидя их за напоминание о возрасте.
— Это — за каждую твою морщинку. Ты думаешь, они тебя портят? А я вижу в них каждый год нашего счастья. Каждую улыбку, которую я у тебя вызвал.
Елена почувствовала, как под шарфом увлажняются ресницы. Алексей продолжал. Он целовал её скулы, шею, грудь, коснулся губами небольшой растяжки на животе, которую она всегда старалась скрыть под бельем.
