Я не смотрела на Катю. Мне было страшно. Теперь, когда страсть улеглась, я снова стала собой — толстой, некрасивой Олей. Что, если она передумает? Что, если ей станет стыдно? Что, если она сейчас встанет и уйдет к своим красивым подругам, оставив меня одну?
Она встала, и у меня екнуло сердце. Я приготовилась услышать: «Пошла к своей парте». Но она не пошла. Она нагнулась ко мне, и ее волосы коснулись моего плеча.
— Пойдем со мной, — прошептала она так тихо, что я едва расслышала ее голос через гул класса.
Я подняла на нее глаза. В них не было ни капли сожаления или стыда. Только что-то теплое, настойчивое.
— Куда? — спросила я, глотая комок в горле.
— Домой, — ответила она непринуждённо.
Я не понимала, что она имеет в виду, но в голосе ее было что-то такое, отчего у меня по спине пробежали мурашки. Я просто кивнула.
Когда мы вышли из школы, свежий воздух ударил в лицо. Солнце уже клонилось к закату. Мы шли молча по улице, держась за руки. Я не знала, куда нас ведет Катя, но мне было все равно. Я шла за ней, как будто за собой.
Ее квартира оказалась в новом доме, недалеко от школы. Когда мы вошли, нас встретила тишина. Родителей, видимо, не было.
Катя заперла дверь на замок и бросила ключи на тумбочку.
— Мамы не будет до вечера, — сказала она, оборачиваясь ко мне.
Она посмотрела на меня долгим, пристальным взглядом. А я просто стояла и смотрела на нее в ответ, боясь моргнуть.
— Ты хочешь меня? — спросила она.
Я кивнула, не в силах издать ни звука.
— И я хочу тебя, — ответила она. — И я хочу тебя… всю. Я хочу того же, что было в туалете. Только наоборот.
Мой мозг медленно переваривал ее слова. И тут я поняла. Мое лицо вспыхнуло так, что, казалось, в комнате стало светло. Я отшатнулась было, но она не отпустила меня.
— Не бойся, — прошептала она. — Пожалуйста. Это наш секрет. Только наш.
Она быстро забежала в комнату, и вышла оттуда в платье. Она взяла мою руку и потащила за собой. Мы прошли мимо ее комнаты, мимо кухни и вошли в ванную. Она была большой, светлой, с огромной зеркальной стеной и большой, белой ванной. Она закрыла дверь, подошла к краю ванны, и, не раздеваясь, села на него, свесив ноги. Потом она посмотрела на меня.
— Разденься, Оля, — сказала она. — Полностью. Пожалуйста.
Мои руки дрожали. Я медленно начала стягивать с себя свитер, потом юбку. Я стояла перед ней в одном белье, чувствуя себя уязвимой и беззащитной. Она смотрела на меня, и в ее глазах горел огонь.
— И это, — сказала она, кивнув на мой бюстгальтер и трусики.
Я послушно сняла и их. Я стояла перед ней совершенно голая. Я инстинктивно прикрыла себя руками.
— Не прячься, — сказала она мягко. — Ты красивая.
Она протянула мне руку, и я села рядом с ней на край ванны. Она обняла меня.
— Теперь, — прошептала она, глядя мне в глаза. — Сделай это для меня.
Она легла в ванну, прямо в одежде, не раздеваясь. Ее светлое платье моментально пропиталось водой и прилипло к телу.
— Я хочу чувствовать тебя. Всю, — сказала она, и ее голос был хриплым от волнения.
Я встала над ней. Я смотрела вниз, на ее лицо, на ее платье. Я видела, как ее соски твердели под тонкой тканью. Я чувствовала, как внутри меня нарастает знакомое давление.
— Пожалуйста, Оля, — прошептала она.
Я закрыла глаза и расслабилась. Горячая струя хлынула из меня, прямо на ее грудь, на ее платье. Я слышала ее тихий стон. Я открыла глаза и посмотрела на нее. Она лежала с закрытыми глазами и улыбалась. Я сместилась чуть выше, и моя струя попала ей на лицо. Она сглотнула, и я видела, как моча стекает по ее щекам, по ее губам. Она облизнулась.
Я опустошилась вся до последней капли. Я стояла над ней, тяжело дыша. Она открыла глаза и посмотрела на меня. Вся мокрая, вся в моей моче. Она протянула мне руку.
— Садись, — сказала она.
Я села в ванну рядом с ней. Я была голая, а она была одета. Это было так странно и так возбуждающе. Она обняла меня.
— Спасибо, — прошептала она мне на ухо. — Это было… невероятно.
Мы сидели в теплой воде, обнявшись. Моя рука лежала на ее плече, ее рука — на моей талии. Мокрая ткань ее платья скользила по моей коже. Мне было хорошо. Спокойно. Но в то же время внутри меня нарастало что-то еще. Любопытство. Желание. Я хотела больше. Я хотела знать ее всю.
Моя рука начала двигаться сама по себе. Медленно, почти незаметно, она соскользнула с ее плеча на ее спину, ниже, на поясницу, еще ниже. Я почувствовала край ее трусиков под мокрой тканью платья. Мои пальцы замерли на границе. Я подняла глаза на ее лицо. Она смотрела на меня, и в ее глазах не было страха.
Я решилась. Мои пальцы просочились под резинку ее мокрых трусиков и скользили еще ниже, по теплой, гладкой коже ее ягодиц. Я искала и нашла. Маленький, плотный кружок. Я осторожно коснулась его подушечкой пальца. Катя всхлипнула и прижалась ко мне. Это был знак.
Я начала гладить его круговыми движениями, чувствуя, как он под моими пальцами становится все более чувствительным. Катя тихо стонала у меня на плече. Она раздвинула ноги, давая мне больше свободы.
— Я хочу, чтобы ты вошла, — прошептала она так тихо, что я едва расслышала.
Мое сердце екнуло. Я никогда этого не делала. Я не знала, как. Я просто сделала то, что казалось естественным. Я смочила палец во рту и, очень медленно, почти без усилий, вошла в нее. Она была такой теплой, такой плотной изнутри. Я чувствовала, как ее мышцы сжимаются вокруг моего пальца.
— Да, — выдохнула она. — Так.
Я начала двигаться. Медленно, осторожно. Водила пальцем вперед и назад, чувствуя, как ее тело реагирует на каждое мое движение. Она была вся в моих руках. Я могла делать с ней все, что угодно. И эта власть пьянила. Я ускорила движения, и ее стоны стали громче. Я добавила еще один палец, и она вскрикнула от удовольствия.
Я чувствовала, как мой палец движется внутри Кати, как она реагирует на каждое мое прикосновение, и это возбуждало меня до предела. Мои собственные бедра начали двигаться в такт моим движениям, словно ища удовлетворения. Я прижалась к ее мокрому бедру, но этого было мало.
Моя вторая рука, до этого сжимавшая ее плечо, самостоятельно скользнула вниз, по моему животу. Я закрыла глаза, продолжая двигать пальцем в Кате, и коснулась себя. Я была мокрая. Я провела пальцем по своим губам, и по телу пробежала дрожь. Я нашла свой маленький, твердый бугорок и начала тереть его, подражая тем движениям, которые совершала внутри Кати.
Это было невероятно. Доставлять удовольствие ей и одновременно чувствовать его самой. Я чувствовала, как ее тело сжимается вокруг моего пальца, и как мое собственное тело откликается на прикосновения. Мы были связаны этой невидимой нитью удовольствия. Я чувствовала, как она близка, и как я тоже близка. Я ускорила движения, и наши стоны смешались в одно. Катя схватила меня за руку, которой я трогала себя, и прижала её, помогая мне. Мы двигались вместе, в одном ритме, как будто мы были одним человеком.
Я чувствовала, как мы обе на грани. Стыд давно испарился, осталась только чистая, первобытная похоть. Я резко остановилась.
— Перевернись, — сказала я, и мой голос прозвучал хрипло и непривычно властно.
Катя послушно, качаясь, перевернулась в воде, встав на четвереньки. Ее мокрое платье прилипло к спине, к изгибу ее ягодиц. Она была передо мной на коленях, абсолютно открытая и уязвимая. Мое сердце колотилось так, что, казалось, его слышно было в соседней квартире.
Я обхватила ее бедра руками и прижалась лицом к ее мокрым ягодицам, сквозь ткань платья и трусиков. Я услышала ее сдавленный стон. Я нашла то место губами, прямо под мокрой тканью, и начала целовать его, лизать, чувствуя соленый вкус.
Мне было тесно в ванной, но я не останавливалась. Я подняла край платья и отодвинула край ее мокрых трусиков в сторону. Я замерла на секунду, а потом осторожно протянула язык и коснулась им того самого места.
Катя застонала так громко, что я испугалась, что нас услышат соседи. Я начала лизать её анус, водя языком кругами, проскальзывая внутрь на миллиметр, потом обратно. Ее тело дрожало под моими руками. Я чувствовала, как она сжимается и разжимается. Я засунула язык глубже, насколько могла, и она закричала от удовольствия, положив голову на край ванны.
Это был самый запретный, самый грязный, самый удивительный акт, который я могла себе представить. И я делала это. Я делала это с Катей. И это было прекрасно.
Я продолжала лизать ее, теряя счет времени. Мир сузился до этого маленького, запретного места. Катя была вся в моих руках, и я чувствовала, как ее тело напрягается все сильнее.
И тут я почувствовала что-то новое. Не только вкус ее кожи, но и что-то еще. Что-то теплое, с легким, едва уловимым запахом. Я не остановилась. Наоборот, я прижалась еще ближе.
