На следующий день в школе было почти так же, как всегда. Но только внешне. Ощущалось всё совсем иначе. Я шла по коридору, и мне казалось, что все на меня смотрят. Что все знают. Я сидела на уроке и не слушала учителя. Я смотрела в окно и думала о Лёве. О его руках, о его языке, о том, как он смотрел на меня.
Перемена была как всегда: шумная и гулкая. Я стояла у окна, притворяясь, что смотрю на школьный двор, но на самом деле просто пряталась от всех. Мне хотелось, чтобы прозвенел звонок, чтобы снова можно было сидеть на своем месте за партой и быть невидимой.
И потом я увидела его. Он шел по коридору и старался не смотреть ни на кого. Он казался таким же потерянным, как и я. Наши взгляды случайно встретились на пару секунд. Он кивнул мне. И я, вся горя от неловкости, чуть заметно кивнула в ответ. Он прошел мимо и скрылся за углом. Сердце замерло, а потом заколотилось в три раза быстрее. Он помнит. Он смотрел на меня.
И может мне показалось, или это было... приглашение?
Звонок прозвенел резко, выдернув меня обратно в реальность. Все повалили в класс. Я села на свою последнюю парту. Учительница что-то писала на доске, ее голос был похож на монотонное жужжание. Я не понимала ни слова. В голове было одно: Лёва. Он сидел в классе напротив, через коридор. Я думала, смотрит ли он в окно, как я.
Я не выдержала. Рука будто сама собой поднялась.
— Марья Ивановна, можно мне в туалет? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Она посмотрела на меня поверх очков и кивнула. Я вышла из класса. Коридор был пустым и гулким. Я пошла медленно, надеясь, что он пойдет за мной. И он не заставил себя ждать. Дверь класса напротив открылась, и он вышел. Он посмотрел на меня, и я поняла. Мы не пошли в туалет. Мы пошли в другую сторону, к классам, где не было уроков.
Он открыл дверь в пустой кабинет биологии и придержал ее для меня. Я вошла. Он закрыл ее за нами. Мы были одни. В классе пахло формалином и чем-то еще, чем пахнут все школьные кабинеты.
Мы молчали. Я смотрела на скелет в углу, а он смотрел на меня. И в этой тишине было все, что мы не могли сказать словами.
— Я думал о тебе всю ночь, — сказал он наконец.
— Я тоже, — ответила я.
Он подошел ко мне и взял мою руку. Его пальцы были холодными.
— Хочу тебя попробовать, — неожиданно уверенным голосом сказал он.
Я кивнула. Мы подошли к учительскому столу. Он сел на стул, а я села на стол. Я не стала раздеваться, просто отодвинула трусики, и Лёва сразу прижался к моей влажной киске. Я расслабилась. Ждать пришлось недолго. Лёва не отстранился, наоборот, он прижался лицом к моей промежности ещё сильнее. Я слышала тихое шипение и чувствовала, как горячая струя омывает его рот. Лёва пил меня, всю, до последней капли.
Когда все закончилось, я подняла его лицо и с наслаждением поцеловала. Мне понравился вкус своей мочи на его языке, на его губах. Он обнял меня и прижался лицом к моим волосам.
Когда я отстранилась от поцелуя, я смотрела ему прямо в глаза. Его губы были блестящие и влажные, а на щеках играл румянец. Мне тоже хотелось испытать это. Хотелось почувствовать его тепло, его вкус.
— Теперь я, — прошептала я.
Он не понял сразу. Он только смотрел на меня, ожидая продолжения.
— Сделай со мной то же самое, — сказала я чуть громче, и моя рука легла ему на плечо. — Я хочу.
Он кивнул, почти не раздумывая. Он встал, и мы поменялись местами. Теперь я сидела на стуле, а он на столе, чуть раскинув ноги. Он расстегнул джинсы и опустил их вместе с трусами. Я была права. Он тоже хотел этого. Он был готов. Я наклонилась и прижалась губами к его головке. Он был горячим и твердым. Я провела языком по нему, и он вздрогнул.
Я не стала ждать. Я просто открыла рот и прижалась к нему совсем близко. Я слышала, как он тяжело дышит. А потом я почувствовала, как первая, теплая капля упала мне на язык. За ней последовала вторая, третья. А потом хлынул целый поток. Он был горячим и немного солоноватым. Я не закрывала глаз. Я смотрела на его лицо. Он смотрел на меня, и в его глазах было все — удивление, удовольствие, и что-то еще, что я не могла разобрать. Я пила его, пила всё, до последней капли, пока поток не иссяк.
Я не стала отстраняться. Я продолжала держать его в себе. Член все еще был твердым и пульсирующим. Я обхватила его рукой, у самого основания, и начала медленно двигать рукой вверх и вниз. Он тяжело вздохнул и откинул голову назад. Я посмотрела на него. На его лицо, полное удовольствия. Мне захотелось доставить ему еще больше. Я хотела довести его до конца.
Я снова взяла его в рот, но на этот раз не просто держала. Я начала двигать головой, вверх и вниз, одновременно работая языком. Я старалась делать так, как видела в фильмах, но у меня не очень получалось. Но мне было все равно. Я просто делала то, что хотела. Я чувствовала, как он становится все жестче, как он начинает подергиваться. Дыхание Лёвы стало прерывистым. Он положил руку мне на голову, не нажимая, просто так, как будто хотел убедиться, что я не убегу.
И тогда он застонал. Громко. Я испугалась, что кто-нибудь услышит, но было уже поздно. Горячая струя ударила мне в горло. Я не успела отреагировать и чуть не поперхнулась. Но я не отстранилась. Я проглотила все, до последней капли. Член ослабел и обмяк. Я осторожно выпустила его и подняла глаза.
Лёва смотрел на меня. На его лице застыло интересное выражение — смесь восторга, изумления и благодарности. Он медленно протянул руку и провел пальцем по моему губам, на которых осталась капля его семени. Затем поднес палец к своим губам и лизнул его.
— Оля, — выдохнул он. — Оля...
Он сполз со стола и опустился на колени передо мной. Мы были на одном уровне. Он обнял меня, и я прижалась к нему. Я не знала, что будет дальше, но я знала одно: больше я никогда не буду той девочкой, которой была до вчерашнего дня. Я больше не буду бояться. Не буду стыдиться. Потому что теперь у меня был он.
Через неделю нам объявили, что весь наш седьмой класс, вместе с параллельным, едет на экскурсию в областной центр, в музей. Весь день я ходила как на иголках. С одной стороны, это было страшно. Весь день в тесном контакте со всеми, гулкий автобус, где все друг на друга смотрят. С другой стороны, целый день с Лёвой.
В день поездки на автобусной площадке стоял гам. Все кричали, толкались, пытались занять лучшие места у окон. Я проскользнула в автобус одной из последних, надеясь затеряться в углу. Но свободных мест не было. Только одно, в самом конце, и то занятое. На нем сидел Лёва. Рядом с ним было свободное место, но на него положил свой портфель какой-то высокий парень из нашего класса, который уже растянулся на двух сиденьях.
Я растерянно остановилась в проходе, не зная, что делать. Учительница уже кричала, чтобы все садились. И тут Лёва посмотрел на меня, потом на портфель и молча, слегка кивнул, подвинулся на своем месте. Он не говорил ничего, но я все поняла. Он освободил для меня место на своих коленях.
Щеки вспыхнули. Все вокруг смотрели. Я чувствовала их взгляды на себе. Мне хотелось провалиться сквозь землю. Но я медленно прошла к заднему ряду, стараясь не смотреть ни на кого, и неловко опустилась ему на колени. Он сразу же обхватил меня руками за талию, чтобы я не упала, когда автобус тронулся с места. Его руки были теплыми и сильными. Я прижалась к нему спиной, и моя голова оказалась у него на плече. Его дыхание опалило мою шею.
Автобус тронулся, подпрыгивая на ухабах. Я нервно смеялась вместе со всеми, но на самом деле внутри у меня все превратилось в один сплошной комок. Я была слишком тяжелая. Я давила на него. Ему должно быть неудобно. Я пыталась чуть-чуть привстать, но его руки только крепче стиснули мою талию, не давая этого сделать. Он прижал меня к себе еще сильнее. Я расслабилась и позволила ему держать меня.
Автобус трясся на кочках, и каждый толчок двигал меня на его коленях. Сначала я старалась держаться как можно ровнее, боясь своим весом доставить ему неудобства. Его руки крепко обхватывали мою талию, и я чувствовала его тепло сквозь тонкую ткань своей летней юбки.
Когда мы выехали на ровное шоссе, тряска прекратилась. И вот тогда я это почувствовала. Подо мной, там, где мой торс упирался ему в бедро, что-то начало твердеть и расти. Я сделала вид, что не замечаю, уставившись в окно на проносящиеся деревья. Но это невозможно было проигнорировать. Его член становился все более твердым, упираясь прямо в мои ягодицы Мое сердце тут же заколотилось с бешеной скоростью. Тепло разлилось по всему телу. Я больше не думала о своем весе, о том, как я выгляжу со стороны. Вся моя вселенная сжалась до этого давления подо мной.
Он не двигался. Не пытался отстраниться или, наоборот, приблизиться. Он просто сидел, обнимая меня, и его тело реагировало на мою близость совершенно естественно. И я вдруг тоже перестала стыдиться. Я медленно, почти незаметно, позволила телу расслабиться и чуть сильнее прижалась к нему. В ответ я услышала его тихий, сдавленный вздох у своего уха. Он тоже это почувствовал. Он понял, что я не против. И его член, казалось, стал еще тверже.
