— Что не нормально? То, что тебе нравится? — спросила она спокойно.
— Ну да — еще тише ответила я.
Она засмеялась. Тихо, так, что это было больше похоже на шелест.
— Оля, если бы ты только знала, сколько людей делают всякие «не нормальные» вещи и никому об этом не говорят. Это просто… часть тебя.
Я подняла на нее глаза.
— Тебе… давно это нравится? — спросила я.
Она задумалась, поглядев в окно.
— Не знаю. С детства, наверное. Мне всегда нравилось это чувство… когда уже совсем невмоготу. Когда ты бежишь. А потом… облегчение. Мне даже сны иногда снились, что я не могу дотерпеть. А потом я просыпалась, и все было мокрое. Я думала, я больная.
Я посмотрела на нее. Она сидела так красиво, даже на этом пыльном подоконнике, с ногой, обутой в аккуратный ботинок, болтающейся над полом. В ее глазах больше не было той уверенности, что была до нашего разговора в кабинке. Теперь в них плескалась такая же неуверенность, как и во мне.
— А ты... — спросила я тихо, боясь спугнуть. — Тебе… нравятся девочки?
Она вздрогнула, будто от неожиданного вопроса. Она перевела взгляд с моего лица на свои ботинки, потом на снова на меня.
— Я не знаю, — честно ответила она. — Раньше мне нравились мальчики. Конечно. В пятом классе я была влюблена в Диму из нашего класса. Даже записки ему писала. А потом…
Она замолчала, подбирая слова.
— А потом я поняла, что когда я смотрю на красивых девочек… мне становится так же тепло внутри. Как и с мальчиками. Иногда даже сильнее. Мне нравятся их руки, их волосы, их улыбки. Мне нравятся… Лена с нашего класса. У нее такие смешные веснушки на носу.
Она умолкла и посмотрела на меня так пристально, что мне стало не по себе.
— И ты мне нравишься, Оля, — добавила она почти шепотом.
Мое сердце екнуло и куда-то провалилось. Я не знала, что сказать. Я никогда не думала о девочках. О Лёве — да, постоянно. А о девочках… Но когда она это сказала, я почувствовала укол чего-то нового, не пугающего, а… интересного.
— Мне… мне никто никогда такого не говорил, — пробормотала я.
Она улыбнулась своей светлой, загадочной улыбкой.
— Значит, зря. Ты хорошая.
Она снова взяла мою руку. Ее ладонь была теплой и немного влажной.
— Может быть, мне нравятся и те, и другие, — сказала она задумчиво. — Может, это не важно, кто человек. Важно, что он чувствует. Что ты с ним можешь быть собой. Как сейчас.
Она сжала мою руку сильнее.
— Я испугалась, когда поняла, что ты подсматривала, — призналась она. — Но потом… потом мне стало… интересно. И я поняла, что ты такая же, как я. Что нам нечего бояться друг друга.
Прозвенел звонок, возвещая конец большой перемены. Мы вздрогнули, будто разбудили из сна.
Резкий, пронзительный звонок ударил по ушам, словно взрыв. Мы обе вздрогнули и разом отпустили руки друг друга. Волшебство, которое окружало нас эту перемену, моментально рассыпалось. В коридоре тут же послышались топот бегущих ног, громкие голоса, хлопанье дверей. Школа снова стала школой.
— Пойдем, — сказала Катя, и ее голос снова стал обычным, каким я привыкла его слышать. — Опоздаем.
Мы вышли из туалета и влились в общий поток. Я почти потеряла ее, но она подождала и взяла меня за руку, ведя через толпу. Мне хотелось спрятаться, убежать, я боялась, что все будут смотреть на наши сцепленные руки. Но никто не обращал на нас никакого внимания.
Когда мы подошли к двери нашего класса, я уже собралась свернуть к своей привычной парте в третьем ряду, той самой, у окна, где я сидела одна весь год.
— Пойдем со мной, — сказала Катя, не отпуская мою руку.
Она потащила меня в самый конец класса, к последней, пустой парте. Она села, и я села рядом, чувствуя себя неловко, как будто я что-то украла.
Тут вошла учительница. Все встали. Потом сели. Я сидела как на иголках. Я ждала, что кто-то — Лена с веснушками, или та самая подружка Кати — крикнет: «Что Оля здесь делает?!». Но никто ничего не сказал. Учительница открыла журнал и начала урок.
Катя под столом нашла мою руку и сжала ее. Я подняла на нее глаза. Она улыбнулась мне своей легкой улыбкой и очень тихо, почти беззвучно, прошептала:
— Теперь мы будем сидеть вместе.
И я впервые за долгое время почувствовала, что не одна.
Учительница что-то писала в журнале. В классе стоял полумрак, только свет от проектора рисовал на стене яркие слайды о строении клетки. Все смотрели вперед, а я смотрела на свою парту, на тетрадь, на ручку в руке. Я чувствовала себя иностранкой, которая незаконно проникла в чужую страну. Каждый звук, каждый шорох заставлял меня вздрагивать.
И тут я почувствовала, как под столом что-то коснулось моей ноги. Это была рука Кати. Я замерла. Ее пальцы медленно скользили по моей ноге. Я не двигалась, боясь спугнуть ее. Ее рука добралась до моего колена и остановилась. Тепло от ее ладони начало просачиваться сквозь ткань юбки, и это было странно и очень приятно. Она не давила, не трогала. Просто положила свою руку на меня. Как будто говорила: «Я здесь. Я с тобой».
Я медленно повернула голову. Она не смотрела на меня. Она смотрела на доску, и делала вид, будто смотрит на доску. Будто ее рука под столом делала что-то совершенно другое, принадлежала кому-то другому. Но потом она медленно, почти незаметно, повернула голову ко мне и подмигнула. И в этот миг вся моя неловкость исчезла. Я улыбнулась в ответ, а потом, набравшись смелости, накрыла ее руку своей.
Тепло ее руки на моем колене распространялось по всему телу. Я чувствовала, как стучит мое сердце, но теперь это было не от страха. Я накрыла ее руку своей, и ее пальцы тут же переплелись с моими. Мы сидели, держась за руки под партой, а перед нами, на доске, сменялись скучные картинки. И это было самое захватывающее, что со мной когда-либо случалось.
Я почувствовала, как Катя чуть шевельнула пальцами, будто приглашая меня. Я поняла. Я медленно отвела свою руку от ее и положила ее ей на ногу. Прямо на середину бедра. Ее юбка была тонкой, и я чувствовала тепло ее кожи почти так же ясно, как чувствовала бы ее без одежды. Катя не отстранилась. Наоборот, она чуть раздвинула ноги, давая мне больше пространства.
Моя рука начала двигаться. Медленно, почти неощутимо. Я исследовала ее, изучала пальцами изгибы ее бедра, мягкость ткани юбки. Я чувствовала, как она дрожит. И я дрожала тоже.
И тут я почувствовала, как ее рука легла мне на запястье. Не чтобы отстранить. Чтобы направить. Она мягко надавила, и моя рука скользнула еще выше, под край юбки. Мои пальцы коснулись ее трусиков. Тонких, шелковистых. Они были теплые и слегка влажные. Я услышала ее тихий, сдавленный стон. И я поняла, что я делаю правильно. Я осторожно провела пальцем по ткани, прямо посередине, и она ответила мне тихим стоном, который был слышен только мне.
Ее тихий стон подстегнул меня. Теперь мне уже не было страшно. Было только одно желание. Мои пальцы стали смелее. Я начала медленно водить ими вверх и вниз по влажной ткани ее трусиков, чувствуя, как она все больше и больше расслабляется под моими прикосновениями.
Катя делала вид, что слушает учительницу, но я видела, как напряжены ее губы. Моя рука нашла край ее трусиков и осторожно проскользнула под него. Мои пальцы коснулись ее кожи. Она была гладкой, горячей и мокрой. Я замерла на секунду, пораженная этой властью, которую она мне дала. Властью над ее телом, над ее удовольствием.
Я начала исследовать ее медленно, изучая пальцами мягкие складки, находя маленький, твердый бугорок у самого верха. Как только я его коснулась, Катя судорожно вздохнула и сжала мою руку. Я поняла, что это то самое место. Я начала водить по нему круговыми движениями, все быстрее и быстрее. Я чувствовала, как ее тело напрягается, как она перестает дышать.
Я не останавливалась. Я чувствовала, что она близко. Я посмотрела на ее лицо. Она сжала зубы, чтобы не закричать. И тут ее тело начало сотрясаться. Сильные, ритмичные спазмы пробежали по ней. Она зажала рот рукой и содрогалась под моими пальцами, и я чувствовала, как все ее тело наполняет волна удовольствия. Я продолжала двигаться, пока она не обмякла, тяжело дыша.
Я медленно убрала руку. Она была вся в ее соках. Катя открыла глаза и посмотрела на меня и улыбнулась самой нежной и благодарной улыбкой в мире.
Под столом она нашла мою руку и поднесла мои мокрые пальцы к своим губам. Она посмотрела мне прямо в глаза и быстро, один за другим, облизала их. Я почувствовала, как у меня перехватывает дыхание.
- --
Звонок с урока прозвенел так неожиданно, что мы обе вздрогнули. Катя тут же выпрямилась и поправила юбку, а я судорожно вытерла свои пальцы о штаны под партой, словно пытаясь стереть доказательства того, что только что произошло. Класс наполнился шумом, все вставали, собирали книги.
