А ведь может, всё и было. Может, она приходила, когда он спал, и он брал её во сне — жёстко и сильно. Сколько раз? Каждую ночь? Она уходила под утро, а на следующий день он опять ничего не помнил. И снова обращался с ней как с хорошей подругой, но не любовницей.
Кто это такой сидел в нём и управлял его ночными желаниями? Почему в сознании он нежный и предупредительный, а во сне — чуть ли не насильник? Как узнать о себе таком побольше? И главное — как прекратить раздваиваться по ночам и совершать то, чего он не хотел бы делать в трезвом уме?
Только врач мог дать ему на это ответ. Конечно, ему не следовало рассказывать слишком много подробностей, в частности про юность и собственную мать. Хватило и других случаев, чтобы врач смог предположить диагноз: «сексомния».
Леонид пробовал слово на язык, повторял его, смакуя. Быть не маньяком, а страдающим "сексомнией" было куда благороднее.
«Дорогая, я должен тебя предупредить, что страдаю некой разновидностью лунатизма, а это значит, что кто-то сидящий во мне ночью, когда я сплю, превращаюсь в безжалостного маньяка, могу скрутить тебе руки и жёстко поиметь тебя в извращённой форме! Не обессудь, это буду не я, а моё заболевание! Надеюсь, тебе понравится! Спокойной ночи!»
Он не был уверен, что кто-то из девушек после этого сможет сомкнуть глаза. Но ему теперь предстояло научиться с этим жить. Следующие два коротких романа подтвердили его опасения и заканчивались по схожей с Татьяной схеме. Удачное знакомство, первый секс, регулярные встречи без ночёвок и, наконец, проведённая вместе ночь. После которой девушки сбегали с пожеланием больше им не звонить. Леонид даже не мог узнать, как именно он с ними поступал, что вызвало у них такое стойкое отвращение и однозначное неприятие. Хотя, конечно, предположения были.
— ### —
Так прошло ещё полгода. Однажды летом приятель по работе пригласил его к себе на дачу — вернее, в большой благоустроенный загородный коттедж — на выходные. Леонид сначала согласился, но потом с ужасом вспомнил свои ночные привычки. Он не хотел ввалиться ночью в спальню хозяев и приставать к жене или избивать друга. Стоило, наверное, отказаться, но он боялся обидеть принимающую сторону, тем более что она обещала ему «приятное знакомство» с какой-то тоже одинокой знакомой.
Тогда он позвонил и уточнил, будет ли у него отдельная комната и запирается ли она снаружи, так как он иногда «ходит по ночам», чтобы никого не испугать. Его заверили, что места много и все будут спать в своих спальнях. Хотя голос хозяина звучал озадаченно.
И вот, день настал, и Леонид ехал на место, основательно переживая за итог его вылазки.
Предложенная ему в подружки «знакомая» оказалась миловидной крашеной блондинкой приятной полноты. На фоне выдающейся задницы и высокой груди стянутая широким поясом талия казалась просто осиной. Белые ноги в красных сандалиях из-за приятной округлости казались коротковатыми, но взволновали Леонида с первого взгляда. Он стал гадать, бритая ли она ТАМ и какого цвета у неё передок, если нет. А это свидетельствовало, что она ему понравилась и в эротическом плане.
Девушку звали Юля, и она была «давно одна». Так заявила она сама, не начиная знакомство с обычного в таких случаях жеманства. Она даже не стала делать вид, что не заинтересована в близком знакомстве. Весь вечер она крутилась рядом, создавая Леониду пару. Он быстро привык к её духам и взволнованно ждал, когда сможет уточнить мучавший его вопрос об интимной стрижке. Девушка уже несколько раз попадала в его объятия в коридоре и в потёмках двора, и он по достоинству оценил её мягкие и влажные поцелуи.
Посиделки с обильной закуской и хорошей выпивкой закончились за полночь. Все расползлись «по палатам». Юля не отходила от Леонида ни на шаг, старательно изображая из себя очень пьяную и плохо соображающую. Повиснув по дороге на его шее, она, на мгновенье протрезвев, уточнила, в чью спальню они идут. Дойдя до комнаты, рванула в туалет и, уже мокрая после душа, завёрнутая в полотенце, покачивая бедрами вернулась в спальню и картинно отбросив покровы прильнула к Леониду в кровати.
Он обнял большое мягкое женское тело. Это оказалось куда приятнее, чем трогать худых костлявых девушек, которые у него неоднократно бывали. Идёт такая модель по городу, по улице. Всё при ней: фигура, походка, прикид. А когда вся мишура снимается — торчат рёбра, подвздошные кости впиваются в живот, а когда переворачиваешь их раком, худая впалая задница окончательно отбивает интерес. Тогда, кстати, Леонид любил разглядывать их попки. Почему-то у таких тощих они живо пульсировали и даже призывно раскрывали дырочку в процессе.
Ну хрен с ними. Сейчас его обнимала полноценная, широкоформатная, полногабаритная дама! Полотенце было скинуто, и два крупных шара груди со светло-розовыми сосками на вершинах попали к нему в руки. Он широко лизнул каждый под заливистый смех женщины.
— Можешь не церемониться, сжать и даже укусить! — промурлыкала красотка.
— Кусать? Ну нет, я что, дикий зверь?! — удивился Лёня.
— Да. Ты дикий зверь! Загрызи меня! Съешь! — порывисто застонала Юля, раскидав руки по постели в позе полной самоотдачи. Ножки ее нетерпеливо сучили.
Леонид чуть удивился таким предпочтениям, но всё же порычал низко и хрипло, как и просила, покусывая её крупные светло-розовые соски. Он брал их губами, слегка прихватывал зубами, тянул, а потом успокаивал языком, чувствуя, как они набухают и твердеют у него во рту. Юля выгнулась и застонала громче, явно наслаждаясь лёгкой болью.
Он уже был полностью готов и не хотел больше оттягивать неизбежное. Рука скользнула вниз по её мягкому, тёплому животу и нырнула между широко раздвинутых бёдер. Пальцы сразу утонули в горячей, обильно текущей влаге. Её плоть была невероятно возбуждена: толстые, набухшие половые губы разошлись сами собой, открывая вход, а внутри всё пульсировало и истекало густым, горячим соком. Она была словно создана для его прикосновений — мягкая, скользкая, жадно сжимающаяся вокруг пальцев.
Юля ответила такой откровенной, животной страстью, что Леонид на миг полностью забыл о своих страхах. Она принимала его с жадным упоением: выгибалась под ним, подавалась бёдрами навстречу, тихо и сладко попискивала, будто старалась соблюсти последние остатки приличий в чужом доме.
— Ну же, шлёпни меня хорошенько! — выдохнула она хрипло и крутанула своей крутой, тяжёлой задницей, дразня его, подставляясь.
Леонид не заставил себя ждать. Ладонь звонко шлёпнула по упругой, дрожащей мякоти ягодицы. Раз, другой, третий — каждый шлепок оставлял на белой коже розовый след. Юля сладко взвизгивала и ещё сильнее крутила задом, словно требуя продолжения. Он входил в неё глубоко, резко, упираясь головкой члена в самые тугие, чувствительные глубины. Её внутренности были горячими, мягкими и при этом удивительно цепкими — они обхватывали его толстый ствол, массировали, доили при каждом движении.
Мягкая и податливая, Юля расплывалась под ним настоящей тёплой периной. Большая, пышная грудь колыхалась при каждом толчке, бёдра широко разошлись, а роскошная задница мягко подрагивала от ударов его таза. Она полностью отдавалась ему — тёплая, влажная, обволакивающая, окутывающая своим жаром и женским запахом. Их тела двигались в размеренном, но уже довольно жёстком ритме, полном взаимности и животного удовольствия.
Леонид кончил первый раз глубоко внутри неё, впившись раскрытым ртом в её шею. Но даже после этого он не вышел — немного повременив снова стал двигаться, чувствуя, как его член снова твердеет в её скользком, наполненном спермой влагалище. Второй оргазм шёл долго, почти мучительно. Шумно вдыхая, Леонид до пятен в глазах елозил на ставшем совсем мокрым теле под аккомпанемент женских вздохов. Он излился в неё густыми, горячими толчками, прижимая её большое мягкое тело к себе изо всех сил.
Утомлённый и опустошённый, Леонид наконец рухнул рядом, тяжело дыша. Он обнял Юлю, зарылся лицом в её ароматные, слегка влажные от пота волосы и положил ладонь на тяжёлую, тёплую грудь. Под пальцами мягко колыхалась нежная плоть, сосок всё ещё оставался твёрдым. Юля глубоко вздохнула, то ли расстроено. то и удовлетворённо, и прижалась к нему всем своим пышным, горячим телом.
Ему было лень разбираться был ли он достаточно хорошо или нет, настолько он был вымотан и уснул почти мгновенно, чувствуя, как блаженная легкость разливается по всему телу.
— ### —
Утро началось с тревожного предчувствия. Леонид проснулся первым. Юля ещё спала, её лицо было мягким и нежным, с лёгкой улыбкой на розовых губах. Она лежала на спине, разметав светлые волосы. Грудь открыта, соски мягко расплылись по ареолам. Он осторожно приподнялся, подперев подушку, с тревогой вглядываясь в красивое личико, опасаясь, что «ночной он» снова мог натворить бед. Юля, почувствовав его движения, тут же открыла глаза. И взгляд её засиял такой радостью и теплотой, что он еще сильнее растерялся.
— Доброе утро, зверь, — промурлыкала она, закинув руку за голову и потягиваясь, шевеля кончиками пальцев. От этого движения, груди вытянулись и стали овальными.
Её игривый тон смутил его. Он ожидал упрёков, как с Татьяной, но Юля выглядела… довольной. Слишком довольной. Леонид решился задать вопрос, который мучил его сейчас:
— Юль, скажи честно… ночью я тебя не напугал? Не сделал ничего… странного?
Она рассмеялась, глядя на него с лукавым блеском в глазах. Играючи сдвинула одеяло, обнажаясь всё больше и будто приглашая его к повторению. Светлый пушок лобка засветился в ярком утреннем свете. Розовые, чуть вывернутые губки сейчас плотно сомкнутые, притягивали взгляд.
