Гетеросексуалы: Порно рассказы

В душных лабиринтах коридоров учебных корпусов, где монотонность занятий и строгие правила, казалось бы, способны подавить любое живое чувство, зарождается история, что рвет привычные рамки и обнажает самые потаённые и темные уголки человеческой натуры. "О таком не мог и мечтать " – это не просто рассказ о запретной связи, это анатомия власти, желания и неожиданного пробуждения. В центре повествования – обычный разгильдяй Вася, чья юношеская тоска по вожделенному, переплетается с тайным влечением к великолепной и такой недоступной Людмиле Алексеевне. Она – строгая наставница, математик, символ порядка и приличия, но под покровом закрытого синего платья скрывается женщина, чья притягательность не оставляет равнодушным ни одного мужчину. В её облике – в её волнистых волосах, точеном лице, в изгибах тела, что не может скрыть никакая, даже самая плотная ткань, – Вася видит нечто большее, чем просто фигуру педагога. Однако, что произойдет, когда стена приличий рухнет? Когда спонтанный, ничего не значащий вопрос вырвется из уст парня, а в ответ последует неожиданное, шокирующее его предложение остаться после занятий? Этот момент становится точкой невозврата, началом опасной игры, в которой роли будут меняться с головокружительной скоростью. От неловкого смущения Вася шагнет в мир доминирования, а Люда – из позиции наставницы погрузится в пучину подчинения, обнаруживая в себе грани, о существовании которых даже не подозревала.

Две женщины в жизни одного мужчины. Первая — рыжий огонёк, оставшийся в прошлом. Вторая — попытка склеить разбитое. И та, что молчала, глядя на них со стороны. Три истории о любви, боли и цене молчания.

Одно событие цепляет за собой другое, и всё это катится снежным комом, постепенно превращающимся в лавину, которая захватывает всё больше и больше супружеских пар, родственников и семей.

«ловлю головку губами, перевожу и ни на секунду не отрываю взгляда от второго, и он обжигает меня своими жадными глазами... не выдерживаю... выпускаю головку, прохожусь нежными влажными поцелуями по всему стволу, целую губами и ласкаю язычком яички... теперь можно вернуться, насадиться на член, изо всех сил всасывать и отпускать, всасывать и отпускать...»

«На кровати сидела женщина. В кружевном бюстгальтере, охватывающем только нижние полукружья грудей, к кружевных трусиках "фиговый листок". Лицо ее скрывала черная кружевная маска. При движениях тела груди лениво покачивались. Фигурой ее природа не обидела: высокая грудь, узкая талия, крутые бедра.»

«Я всегда удивлялся, почему самый шикарный музей Ленина в СССР был построен в городе, где "вождь мирового пролетариата" никогда не бывал. Огромное здание было облицовано дорогим мрамором. Поговаривали, что затемненные импортные стекла на окнах имели золотое напыление. Внутри здания располагался огромный бюст вождя, над которым уходили ввысь, на несколько этажей, галереи с экспозициями о жизни великого революционера. Кроме этого, в здании находился киноконцертный зал и целый ряд аудиторий, где, по мысли создателей идеологического храма, партийные и комсомольские функционеры должны были оттачивать свои познания в области коммунистической идеологии. Вполне логично, что в период перестройки здесь проводились семинары на темы "ускорения", "гласности" и всего такого, что как-то было связано с горбачевскими начинаниями.»

Максим - известный журналист и телеведущий умирает. Но, как оказалось, у него может быть второй шанс. Надо всего лишь прожить один день в теле элитной проститутки...

Нет любви, зато есть первоклассный секс - с таким принципом живёт Михаил, встречаясь с Надей. Всё прекрасно,но только до тех, пока он не узнаёт - во время сессии до неё домогается пожилой преподаватель.

Вы узнаете насколько я любил свою жену, как я с ней познакомился и какая у нас была жизнь в постели. Дабы затем понять почему дочь, что как две капли воды похожа на неё характером и внешностью, заменила мне её.

Одно событие цепляет за собой другое, и всё это катится снежным комом, постепенно превращающимся в лавину, которая захватывает всё больше и больше супружеских пар, родственников и семей.

Одно событие цепляет за собой другое, и всё это катится снежным комом, постепенно превращающимся в лавину, которая захватывает всё больше и больше супружеских пар, родственников и семей.

«Аккуратно раз в месяц она возвращается, неизбежная и неизбывная, как зубная боль. Я знаю о ее возвращении, я чувствую и жду, со страхом, трепетом и вожделением.»

«Маша, тяжело дыша, вертела головой из стороны в сторону. Я обхватив ее руками поцеловал в губы, а в ответ только услышал стоны благодарности. Ее помутневшие глаза были прекрасны, она изгибалась так грациозно, что я смотрел на нее как завороженный. Нет ничего прекрасней женщины, которая находится в объятиях экстаза. Я не заметил что под впечатлением всего увиденного перестал двигаться, а Мария продолжая постанывать и дыша еще тяжелей, двигалась на мне. Ее движения начинали ускоряться, в криках любви был слышен хрип. И тут она вся изогнулась, и я почувствовал, как ее влагалище охватили конвульсии, не выдержав, я начал вливать свою сперму в ее бездонное влагалище, а Мария с криками повалилась на меня. Не знаю, сколько мы так лежали обнявшись. Я очнулся от того что Маша играла мышцами влагалища, то, сжимая то, освобождая мой член, который уже почти приобрел прежнюю силу...»

«Он лежал рядом. Я чувствовала, как Его член упирается в мой бок. Я хорошо ощущала его величину и твердость. Он продолжал ласкать меня, но, почему то медлил.»

«Это было действительно так. Изласканный любящим ртом цветок обильно истекал любовной влагой, и мой смазанный этим нектаром язык уже почти не ощущал плоти - он как будто плавал в океане великой женской любви.»

«"Ну и как тебе Вика?". С плеч Маши упал халатик и обнажил чуть-чуть её груди. Поиграю с ней дальше. "Миловидная девушка, но шеф её ничему не научил, кроме как трахаться". Взгляд зелёных глаз с прищуром. "И как она трахается?". Не знаю, её же имеет шеф, а я люблю тебя. "Я тоже люблю тебя". Нежно работает с моим инструментом, явно что-то обдумывая, через минуту следует вопрос. "И тебе не хотелось её поиметь?".»

«- Боже мой, - подумал Штольц, - ведь она почти ребенок. - А та повернувшись к своей подруге, высокой брюнетке, с густой шапкой волнистых волос, с восторгом затараторила, - ну вот, я же говорила, а ты все сомневалась, ехать или не ехать. - Штольц вышел из гостевой и столкнулся с Джиной. Он кивнул головой в сторону девушек, и она поняв его тихо, сказала: - Их еще вчера доставили с "Глории", им сказали что они будут работать в столовой. Русская, которую вы привезли, сегодня ночью умерла. Доктор Фогель просил передать вам что на послезавтра назначена операция, пересадка кожи. К нам уже прибыл клиент из ЮАР. И потом пришел запрос на донорские почки из Греции, и на роговицу глаз из Майами. Доктор Фогель сказал что ему без вас не обойтись. Штольц обернулся, и снова посмотрел на девушек, он понимал что пройдет пару дней и их уже не будет в живых. Не будет ни этих доверчивых глаз, ни этих веселых улыбок, ни надежд, не будет ничего. Он повернулся к Джине, - я жду вас у себя в кабинете через два часа, постарайтесь не опаздывать, мне необходимо дать вам соответствующие распоряжение о наших подопечных. - Она кивнула.»

Давно хотел написать рассказ от женского лица. Кто же ещё, если не я, знает что нужно девочкам!? Ну, как, посмотрим что из этого получится?)

Поезд уносит Ли Вэя всё дальше от Шанхая — в кандалах, под действием препаратов, гасящих его внутренний огонь. Но настоящая пытка начинается, когда в вагон входит она: фрейлейн Эльза фон Берг, антрополог с ледяными глазами и обкусанными до мяса ногтями. Для неё он — не человек, а объект. Его жар — аномалия, которую нужно измерить, описать и разложить по пробиркам. Но чем дольше её приборы касаются его разгорячённой кожи, тем быстрее тает её собственный холод. Плавятся резиновые перчатки, запотевает стекло, дрожат пальцы. Она называет это наукой. Он видит женщину, которая боится того, что не может объяснить. Одна встреча в тряском вагоне — и они оба понимают: некоторые реакции нельзя зафиксировать в блокноте.

Покров открывает двери в мир взрослых тайн и легальных поцелуев. Пятнадцатилетняя Любава впервые ступает на шумные зимние посиделки. В вихре лукавых игр, бешеной кадрили и чужих горячих рук её девичий хаос затихает, уступая место первому, осознанному чувству к робкому, но сильному сироте-бондарю.

«У порога стояла молодая девушка, от одного взгляда на которую у него привычно засосало под ложечкой: уж он-то знал толк в таких делах. Кофточка из тонкого желтого хлопка не только не скрывала форм, но, обтягивая то, на что она была надета, делала это еще болеё притягательным и соблазнительным. Её тело манило, обещая блаженство.»

«Сегодня Лиза заранее предусмотрела, что одежда должна легко сниматься, поэтому достаточно было Алеше потянуть за поясок и платье распахнулось, предоставляя в его распоряжение её миниатюрно-округлое тело.»

«Не так давно кто-то - не помню кто - держался за мою руку, словно за ниточку воздушного шара, и говорил: "Ты думаешь, что жизнь - это то, что происходит с тобой, пока ты строишь другие планы? Нет, мой драгоценный, ты заблуждаешься. Жизнь - это всего лишь дерганье экрана телевизора, который смотришь не ты. Впрочем, это тоже не жизнь. Это лишь зачатие жизни. Когда кто-то хватает телеящик, озверев от его тупости, и швыряет его с балкона, только тогда и наступает настоящая »

«Не успела Натали опомниться, как он ловко перевернул ее на живот и уже привычным движением ввел свой напряженный член в еее упругую тренированную задницу. Натали вскрикнула, настолько это было неожиданно. Затем она почуствовала легкую боль, постепенно переходящую в сладкую истому. Наконец она почувствовала себя совсем легкой, как бы летая. А потом что-то словно в ней взорвалось, что-то горячее, как вулкан. Это был всесокрушающий мощный по своей силе оргазм...»

«Своим язычком она ласкает их и основание моего толстого орудия. Еще чуть-чуть и оно выстрелит... Я сегодня слишком перевозбужден. Но я еще должен посить одно местечко. Соскальзывая вниз, я останавливаюсь перед входом в ее дырочку. Моя головка касается ее горячих лепесточков. Она вся дрожит от желания почувствовать мой член внутри себя. И вот он начинает свое проникновение. Стоны сладострастия срываются с ее губ, она жадно хватает воздух ртом, чтобы не задохнуться от поглощающего ее удовольствия. Мой член двигается во влажной горячей пещерке, я могу видеть как он выходит из дырочки, весь покрытый ее соком, и как он входит вглубь, раздвигая ее плоть. Ее ноги были лежали у меня на плечах, вся ее пещерка была максимально открыта моему напору. Я входил глубоко и сильно, так что все ее тело чувствовало мощь моих ударов. И когда с ее губ начали срываться почти бессвязные слова: "Да, да... вставляй его... трахай меня... сильнее, сильнее....", я ускорил темп, и ее тело напряглось в предвкушении оргазма... "Кончай в меня", только успела простонать она, и волны удовольствия покатились от низа живота по всему ее телу. Я продолжал движения, и ее стоны чередовались с почти криком удовольствия. И вот я выстрелил свой заряд внутрь ее плоти. Мой член, сильно пульсируя, выбрасывал струю за струей, и это отзывалось в ее теле. Наконец, мы успокоились, и я улегся, не вынимая члена из ее горячей дырочки...»

«Меня накрыла волна оргазма. Чтоб не закричать от удовольствия, я закусила губу чуть ли не до крови. Ромка не останавливался. Он двигался медленно и размеренно. Ещё несколько движений, и я снова кончила. Вдруг он вышел из меня и облил мой живот горячей спермой. - А теперь в душ! - он пустил тёплую воду, и мы влезли в ванну. Я выдавила на губку немного геля для душа и стала тереть его грудь и живот. Ромка упёрся спиной в стенку и блаженно улыбался. Когда я перешла к плечам, он не выдержал и притянул меня к себе. На второй минуте поцелуя его член упёрся мне в живот. Я опустилась на колени и взяла головку в рот. Никакого опыта в этом у меня не было, но хотелось, чтоб ему было хорошо. Я следила за реакцией и быстро поняла, что особенно ему нравится, когда язык касается уздечки. Сама я сначала ничего не ощущала, а потом мне стало нравиться. Очень скоро он, тяжело дыша, излился мне в рот. Когда его руки тщательно намыливали и смывали моё тело, хотелось, чтоб это никогда не кончалось.»

«Я всегда был уверен, что тебе это понравится! Я ласкаю языком тебя всю, доставая как можно дальше, а потом подолгу лаская маленькую точку там, где сходятся твои губки. Думала ли ты, что на одном месте в твоём теле может быть столько наслаждения сразу? Теперь ты понимаешь, почему так громко кричат в порно - у тебя самой иногда с выдохом вырывается тихий стон... впрочем с каждым разом он становится всё громче, по мере того, как ты теряешь над собой контроль, погружаясь с головой в пучину наслаждения, которым я стремлюсь затопить все уголки твоего тела. Я двигаюсь то быстрее, то медленнее, прижимаюсь то слабее, то теснее - всё для того, что бы ты не успевала привыкнуть к равномерности и чувствовала, как наслаждение усиливается непрерывно. И когда оно доходит до своего пика, ты уже издаёшь стон не тихий, а совсем несдержанный на каждом выдохе. Какая-то сила заставляет тебя подбрасывать бёдра мне навстречу, метаться по кровати как дикий зверь мечется в клетке. Только зверь в клетке свободы лишился, а ты её только что получила - свободу получить то, что принадлежит по праву любой женщине.»

«Он знал, что сейчас Ее лицо искажено страстью, но не видел этого. Поэтому поднял под живот свое сокровище до уровня зеркала над кроватью и поставил на выпрямленные ноги. Мутный взгляд, закушенная губа: Его так возбуждает, когда Она превращается в похотливое животное!!!»

«Раздевшись до трусов, мы прыгали в кровать, продолжив объятия и поцелуи. Вместе с тем, мы ласкали друг друга руками, пока не запускали руки друг другу в трусы. Собственно говоря, именно для этого мы их сразу и не снимали. Каждый раз, проникая рукой за легкую ткань, и ощущая волосы на лобке, я вновь и вновь преодолевал стыдливость и смущение Валентины, чувствовал, как перехватывалось ее дыхание, а мои пальцы проходили дальше и попадали на ее увлажненные губы между ног.»

«"Отлично знаю, миледи!" - угрожающе проскрежетал пират. Глаза его, все еще мутные от страсти, превратились в узкие щелочки, что заставило меня мгновенно пожалеть о своих опрометчивых словах и поступках.»