«Что-нибудь не так, Грэг? Тебе не понравилось? - послышался тихий голос и тут же, хихикая, добавил: - Или ты переживаешь, что твоя мамочка сейчас дома одна?»

«Я начал трахать её на полную катушку, энергично двигая ягодицами, так что мошонка довольно ощутимо билась о её анус. Она в ответ очень умело подмахивала мне бёдрами, и буквально истекала влагалищной жидкостью, которая как смазка покрывала не только мой член и мошонку, но и внутреннею поверхность бёдер. Я не мог больше сдерживаться, и меня начало забирать перед извержением семени. Быстро выйдя из неё, я поднёс член к её лицу, она немедленно схватила его одной рукой и взяла в рот головку, плотно охватив её губами. Другой рукой она начала мастурбировать своим клитором, продолжая получать оргазм, за оргазмом.»

«Я обхожу вокруг тебя, любуясь зрелищем. Стоять, подвешенной за руки, очень неудобно, и у тебя начинают затекать мышцы, по телу пробегают струйки пота. Я объявляю тебе свое решение, за то, что ты нарушила запрет и пришла на свидание в нижнем белье, ты получишь 50 ударов плетью. Приговор суров, но это твоя первая порка, и ты еще не осознаешь тяжести своего положения. Первый же удар плети, пришедшийся наискось по спине, заставляет тебя резко выгнуться всем телом, ноги отрываются от пола и в комнате повисает твой безмолвный крик. Хорошо, что у тебя во рту кляп, а не то от твоих криков проснулся бы весь дом. Я продолжаю порку, плеть рисует на твоей спине замысловатые рисунки, ты полностью беззащитна перед жалящими ударами, пытаясь увернуться, ты поворачиваешься и плеть впивается в твою грудь, иногда захлестывая между ног. Такие удары ниболее болезненны, и ты стараешься держать тело прямо, опершись пальчиками ног и схватив веревку руками. Тонкие красные полосы переплетаются в красивый узор. Я перехожу на верхнюю часть бедер, здесь твои наиболее чувствительные места, и вот уже твои крики начинают прырываться сквозь кляп, в промежутках между ударами ты пытаешься восстановить дыхание, ты уже потеряла счет ударам и лишь надеяшься, что скоро все закончиться. Наконец, порка остановлена, я развязываю тебе глаза. Ты с благодарностью смотришь на меня, понимая, что на первый раз я не стал наказыывать тебя слишком жестоко, и не вкладывал в удары плети и половины своей силы. Однако, несмотря на это, твоя спина от лопаток и до середины бедер покрыты тонкими красными полосками, которые быстро пройдут. Я не спешу снимать тебя с крюка, подхожу к тебе, обнимаю за талию и начинаю губами ласкать твою грудь, слегка покусывая сосок, я вынимаю кляп у тебя изо рта, и вместе с кляпом наружу выходит глухой стон, в нем смесь боли и наслаждения. Ты скрещиваешь ноги у меня за спиной, насаживая себя на мой член, и мы начинаем двигаться, сначала медленно, затем все быстрее и быстрее, уже не в силах сдерживаться, ты кончаешь, потом еще и потом мы кончаем вместе. Твои бедра соскальзывают вниз, и ты без сил повисаешь на веревке, умоляя меня закончить наказание. Я освобождаю тебя от привязи, без сил ты опускаешься на пол, но наказание еще не закончено...»

«...Одни девки вываливали наружу роскошные сиськи, другие стеснительно снимали трусики, третьи нагло раздвигали ноги. Офигительно красивые бабы ложились на спину, опускались на четвереньки, становились перед ним на колени, брали в рот, дрочили его конец нежными пальчиками, облизывали яркими губками его Болванчика и глотали сперму, рвущуюся из голодного до баб солдата.»

«Он пустил мой язык во внутрь и мы наслаждались, мягкими и скользкими языками, это звучит пошло но именно так. Языки наши переплетались в пречудном танце страсти и мы постанывали. При этом я не забывал тискать его член своими руками. Потом я снова опустился на колени, медленно целуя шею грудь хватая и покусывая его соски, и опускаясь все ниже и ниже.»

В общественном транспорте иногда происходят весьма приятные вещи. Например, наш герой получил огромное удовольствие от утренней поездки в автобусе.

Интересные чувства посещают нас, когда мы неожиданно вновь встречаем человека, с которым случайно переспали когда-то давно. Как себя вести в такой ситуации? Может снова предложить перепихнуться?

Продолжение рассказа про челенджи Эми. В данной части Эми ждёт ей предстоит связать себя на кресле прямо перед окном на улицу. Что же может пойти не так?

«Но были приколы и менее безобидные. Как-то раз я стоял в туалете и курил с пацанами со второго курса - Сашей, Антоном и другими. И вдруг заходит Попандопуло. Наша тусовка резко оживилась. Сначала Попан со всеми вежливо поздоровался - подержался у каждого за лениво поднятую, или почти не поднятую ступню. Двум-трём пацанам он поцеловал кроссовки. Затем Антон поставил его на "четыре кости" у окошка и продолжили курить в цивильных условиях - сидя на "диване", который изображал Попандопуло. Затем Сашка вдруг спросил его: "Попан, пить хочешь?". Тот ответил "Хочу"»

В маленькой квартире на окраине живут Елена и её 18-летний сын Алекс. Она — уставшая мать за сорок, он — застенчивый парень с длинными волосами, узкими плечами и широким тазом, который всегда казался чужим. Всё начинается с одиночества: любопытство к маминому белью, запах шёлка, первое прикосновение. Потом — надевает. Чувствует, как ткань меняет кожу, дыхание, мысли. В зеркале рождается Маша. Елена замечает — и принимает. Обнимает, целует, шепчет: «Ты моя девочка». Первая ласка, первая ночь вместе. Дальше — бельё под мужской одеждой в институте, взгляды однокурсников, первый секс. Жажда растёт: вебкам, клиенты, импланты, большой член. Маша становится Мери — королевой разврата. 30 глав. Медленно. Смакуя ткань, дрожь, вкус похоти. История о том, как мальчик стал девочкой — потому что захотел. И его приняли.

«Словно пушинка Ольга парила в воздухе спортивного зала, мягко отталкиваясь от ковра голыми ступнями и сливаясь воедино с удивительно приятной мелодией, заполнявшей пространство. Упражнение с мячом смотрелось как единый миг беспрерывного полёта неземной красоты.»

«Я ложусь спать. Но не возле тебя, а рядышком. Долго не могу уснуть. Смотрю на тебя, любимую. Ты улыбаешься во сне. Мне приятно. Я уже давно не замечала улыбки на твоей милой мордашке. Я наслаждаюсь этими минутами. Твоими минутами. Твоей радостью. Пусть хоть во сне тебе будет хорошо. От этой мысли у меня на душе становится теплее. И только утром я узнаю, что ты уходишь, навсегда уходишь. Я бегу вслед за тобой. Пытаюсь остановить. Перед глазами всплывают все те счастливые минуты, которые мы пережили вместе. Но своим взглядом ты даешь понять, что я делаю ошибку. Но почему? Я люблю тебя! - срываются слова с моих губ. Это не поможет. Ничто не может остановить тебя. Ты решила. Ты уходишь. Целуешь меня в последний раз. Но это другой поцелуй. Он холодный, бесчувственный. Он не мой. И ты уже не моя. Чужая.»

Эта тварь удовлетворит сейчас обе своих потребности. Сначала изнасилует беззащитную девушку, а потом с помощью ее плоти пополнит свой запас пищи.

«Наталья - счастливей всех счастливых - продолжала тихонько и нежно постанывать в лёгком забытье, а потом повернулась ко мне, обняла и уткнулась губами в моё плечо.»

«Комната, куда Дворцовый лекарь пригласил жену императора, была абсолютно круглой, а мебель из тёмно-красного дерева - полукруглой: шкафы, кушетки и диваны. Здесь также стояли белые раскладные ширмы, белые кресла-качалки, белые пуфики, множество пробирок и банок на бамбуковых треногах. Середину комнаты занимал круглый и высокий стол с большой картотекой лекарств.»

«- Натаха, мне как-то наплевать - кто будет писать, а кто не будет, клянусь тебе. Мне настолько осточертела вся эта история, что хочется нормальной жизни и нормальных отношений. Хочется утром проснуться и видеть рядом любимого человека, которого можно обнять и поцеловать с величайшим блаженством, - я повернулся к ней, обнял и нежно поцеловал в губы, а потом прошептал. - Мы должны с тобой жить и наслаждаться жизнью. А то, что спросил про милицию, так это ради писательского интереса: что будет дальше? как поведут себя люди? как отреагируют? куда кинутся? куда бросятся? что у них на уме? понимаешь?»

«Черный костюм, модный галстук, не напоминающий о пожаре в джунглях, кожаные английские туфли. Что еще нужно молодому преуспевающему "белому воротничку", пришедшему на работу в один из самых престижных московский банков.»

«За окном рассвели лиловые сумерки, наступало утро расставания. Он встал, осторожно,чтобы не разбудить ее, прошел на цыпочках в ванную. Все его сердце одновременно переполняла радость и грусть-радость прошедшей ночи и горечь разлуки. Он знал, что увидит ее не скоро, и неизвестно, как все дальше сложится после этой ночи-у каждого из них своя судьба, своя устоявшаяся жизнь...»

«- Позвольте, Чжоу Дунь, - вклинился щекастый и красный Мандарин, - неужели вы думаете, что в постели император совсем не отличит девственницу от женщины?»

«К тому времени, когда мы был женаты десять лет, наша сексуальная жизнь стала становиться скучной. Но нас все еще возбуждали другие мужчины и женщины. Короче говоря, Джесси начал читать ваши публикации. Он попробовал заинтересовать меня этими историями, но я не люблю много читать.»

«Женщина подошла, улыбнулась ослепительно ровными зубами и ласково обняла Прокла, скрестив пальцы у его лопаток. Прокл задрожал. Пенис его дернулся, уверенно протолкнулся через шелковистую черную паутину нитей и нижним боком своим уперся в теплый женский живот.»

«Но я действительно оставался на полустанке. Там со мной были мой Петя, мои дети. Я не хотел их бросать и улетать куда-то вперед, в светлое компьютерное будущее.»

«- Что-о-о-о! - меня закрутило по комнате. - Всё, я тебя освобождаю от себя! Держи свой мобильник и езжай куда хочешь! На, возьми! А мне надо на САПСАН! - и вдруг вспомнил. - Чёрт! Я же забыл чай для этих мразей! Чай! Чай! Чай!»

«В лёгких облаках белёсого пара русской бани, натопленной Кузьмой Савичем, на широкой деревянной лавке лежал на спине распаренный и обнажённый отец, а мокрая и такая же обнажённая Ольга мерно раскачивалась над ним в сладострастных волнах любви...»

«Когда я поздно вечером приехал от Майкла на дачу и уже тормозил у высокого забора своего участка, то сразу заметил, как сквозь щели штакетника пробивался яркий свет из окон дома. Я прекрасно помнил, что покидая дачу четыре часа назад, мной был выключен весь свет кроме подсобного помещения, где взаперти сидела Наталья.»

«Тяжело поглощая водку, Наталья зыркала то на стакан, то на меня, то на стакан, то на меня и реально пьянела с каждым глотком. Одолев горький напиток, она даже не могла поморщиться, а только широко открыла рот, округлив мокрые маленькие глазки полные страха, и часто замахала пальцами обеих рук словно веером.»

«Дрожащей рукой Май Цзе начала медленно вынимать содержимое: это был длинный мощный и оголённый мужской пенис, искусно сделанный из бамбуковой палки. Такой убийственный подарок красноречиво говорил о том, что несчастная наложница вряд ли когда увидит в императорском Дворце настоящий живой предмет горячей мужской любви, а держать его в руках ей и вовсе не придётся, кроме этой холодной бамбуковой деревяшки, отныне ставшей для Май Цзе единственной усладой.»

«Уже темнело, и в этих лёгких сумерках около дома игриво носились все четыре ряженые овчарки. Именно ряженные. На голове одной из них пикантно сидела круглая женская шляпка с дырками для ушей. Другая собака красовалась в старой Ольгиной куртке, в рукава которой были просунуты лапы, а молния застёгнута на спине. Третья была одета в мой тренировочный костюм со спортивной шапочкой. Четвёртая напоминала кухонную хозяйку, обвязанную пёстрым передником и косынкой между ушей, а на лапе болталась щётка для чистки кастрюль.»

«В проёме распахнутой двери на фоне ночной темноты стояла Наталья в ярком узорчатом китайском платье и соломенной шляпе на голове, под платьем виднелись блестящие мелкими звёздами широкие шаровары, а в руке она держала бамбуковую дубинку.»

«А мне послышалось - "Где у нее манда-то?" , и я стал выговаривать Кособоковой, что тут дети, при детях не ругаются матом. А Петя и Паша всегда начинали плакать, если я хоть чуть-чуть нервничал. Тут они заревели хором. Наконец, до меня дошло - про мандат. Я снова спустился в представительство.»