«Привет. Ты пришел рассказать мне сказку на ночь? Проходи. А жена? Долго? Во сколько на работу? Рано. Конечно хочу. Эй-й, что ты делаешь? Да, хочу, давно хочу, как только увидела тогда тебя, так сразу и поняла, что мы стобой будем любовниками, но сегодня ты как-то так сразу нападаешь. Я не ламаюсь. Время есть. Слушай, я тебя знаю сто лет. А ты все такая же сволочь. Помнишь анекдот, про то, что прошел всемирный конгресс женщин и они постановили: 1- все мужчины - сволочи, 2- носить нечего. Не обижа»

«Здравствуйте, я хочу вам здесь рассказать одну историю, которая случилась со мной в моем колхозе. Я работаю на свинарнике, мы выращиваем свиней и забиваем их на мясо.»

«... Я смотрю в широко раскрытые от боли глаза и продолжаю сдавливать твой левый сосок, прижав тебя к стене, я чувствую, как все твое тело напрягается от движения моей руки. Другой рукой я развожу твои ноги в стороны, так что ты едва можешь стоять, и начинаю гладить, вначале внутреннюю сторону бедра, потом поднимаюсь выше, чуть касаюсь между ног и сразу опускаю руку вниз. Простые прикосновения становятся смелее и жестче, я почти щипаю тебя, дольше задерживаюсь между ног, рука давит, как будто я х»

«Лена начала разглядывать свою спутницу. У Анжелы были длинные темно-русые волосы, отличнейшая фигура и прекрасно выделяющаяся грудь, которые подходили под цвет волос.»

«Маня находилась в полном дауне, ни хрена не соображая, и тем более не понимая, что ей следует делать. Она решила не поддаваться на угрозы лейтенанта и ни в коем случае не вступать с ним в половую связь. Она воспитывалась в семье сельского дьяка, и потому очень ревностно относилась к вопросам секса. А мент, тем временем, достал свой пенис, который, несмотря на степень опьянения владельца, принял боевую позу, и был готов вступать в дело. Шубко, онанируя член кулаком правой руки, схватил Маню за волосы и начал пригибать ее к торчащему органу. Та брыкалась, но мощная пощечина заставила женщину покориться и взять член в рот.»

«Ты возьмешь меня силой, грубо и нагло. Ты не дашь мне кричать, а будешь бить и бить, жалить и резать самую нежную плоть, какую только могла создать мать-природа. А когда я устану сопротивляться, наслаждаясь теплом твоего семени, ты нежно окунешь мое тело в мягкую постель. Снимешь то, что мешало ощущать запахи наших тел. Коснешься груди, лобка. Осыплешь дождем поцелуев. И когда мое дыхание станет ровным, а пелена услады начнет сходить с моих глаз, ты рукой найдешь колодец, который еще хранит твою дерзость, мощь и превосходство надо мной.»

«Друг мой, со мною ты ночью и днем,»

«Он снова меня ударил, а потом еще и еще. Если бы я могла, то подавалась бы всем телом навстречу каждому удару. Шлепки были мягкие, легкие, ласковые. Он бил меня медленно, с чувством, словно знакомил ремень с моей попкой, смакуя каждое прикосновение кожи к коже.»

«Мария, такая... такая вся хрупкая, что так тронула Ваню беззащитностью бёдер озябших, вздымалась сейчас над пигмеем-Иваном, заслоняя собою весь мир. Миром было лишь то, что мог видеть Иван, а Иван видеть мог только ЭТО. ЭТО было - как храм. ЭТО было, как небо - розоватое, влажное, в облачке полупрозрачных волос на белоснежных атласных столбах вознесённое высоко-высоко над пигмеем - над слабым Иваном. И лишь где-то на Западе, там, далеко-далеко, видел Ваня край неба - сферический, матовый, посылающий тень, что скользила благоговейно и нежно, и вечно к розоватому небу - видел он ягодиц полусферы.»

«Тут Мурка опять ненароком-то левою грудью Ивана коснулась - и его будто током пронзило, и сердце его застучало сильнее, отвечая другому такому же сердцу, что билось под муркиной левою грудью. И уж не владея собою, лишь движеньем ведомый безумной несытой души, подался он к Мурке и впился в её алый рот несытым, как сам, поцелуем. Горячее муркино тело под тонким халатом повторило покорно все изгибы иванова тела - каждый малый изгиб, каждый шрам, впадинку каждую тела заполнила муркина плоть. И желая м-мучительно с плотью муркиной слиться в одно, всё сильнее впивался Иван в её алые губы и всё крепче её он к себе прижимал - как неистовый реаниматор! - будто Мурку хотел удавить он и после вдохнуть в неё новую жизнь - иное дыханье!»

«Я опустил руки на попку и с каждым разом когда мой член проникал в самые глубины ее киски и шлепал ее по попке . Марина от этого приходила в восторг и просили меня делать это сильнее Я не сопротивлялся . Мои руки шлепали Маринину попку , а сома она прыгала , стонала от удовольствия на моем члене , который входил в нее очень глубоко . я доже чувствовал что он во что то упирается во что то мягкое . кода скачки закончились Марина встала на четвереньки .»

«Войти к тебе.»

«И опять я в постели, и снова один,»

«На рынке черный продавец,»

«Я Оторвался чтобы посмотреть что делает Вика и был шокирован. Она не только удоволетворяла себя но и расположила на полочке направленную на ванну камеру. Придя в себе я возобновил свое деле. Потом я поднял Олю и мы пошли в спальню. Все же ласкать друг друга в воде приятно но не так удобно.Мы легли на постель а наш оператор:)) продолжил съемку. Оля была уже готова и я вошел в нее. Наш акт подходил к концу когда Вика вмешалась в процесс. Она заставила меня прекратить движения и оставить олю, чтобы она могла снять как я кончу и оля спустившись вниз стала делать мне минет. Она делала его очень искусно, то почи заглатывая член, то легкими движениями языка бегая по все поверхности. Когда я готов был кончить она подставила грудь и довела дело до конца рукой.»

«Я чувствовала, что Тери сильно крутит ноги, а её большие груди нависали над моим подбородком. Она пыталась вырваться, отталкивая меня руками, но, внезапно, она перестала извиваться, и я почувствовала, что все её мышцы напряглись до предела. Ей пришлось замереть, чтобы сохранить контроль над переполненным мочевым пузырём. Она так сильно сжалась. что её лицо снова покраснело от натуги. Бёдра Тэри постоянно дрожали, и она даже попыталась сжать ими мою ногу, но через несколько секунд я почувствовала её горячую мочу, просачивающуюся на мою промежность. Я видела, что Тэри пыталась остановить поток, но у неё ничего не получалось, и её мочевой пузырь полностью опорожнился. По лицу Тэри было видно, что она сразу же расслабилась и сказала:"Я так хорошо себя чувствую! Мой полный мочевой пузырь очень сильно болел, но я до сих пор чувствую тупую боль внизу живота. Почему ты не пустила меня в туалет, это было жестоко, я ужасно хотела пописить. Теперь я описалась, и описала тебя, но так тебе и надо!"»

«С улыбкой игривой на алых губах»

«Что называется любовью? Не вино,»

«С тяжелым грузом на душе, Сергей рыскал в толпе, в надежде в последний раз увидеть Марину. Он даже не знал ее адреса. Как глупо все получилось. Порядочно измаявшись и не найдя ее, он покинул поляну и, с грустью пошел по обрывистому берегу, в последний раз проститься с рекой. Уж очень она ему нравилась. Обойдя давно знакомый невысокий холм, медленным шагом, он приближался к месту, где впервые поцеловал Марину. С каждым шагом сердце колотило сильней. Оно чуть не выскочило из груди, когда он увидел ее. Она сидела как раз там, где впервые он узнал вкус ее сахарных губ.»

«Я знаю она где-то здесь. Я мечтал об этой минуте днями иночами. Я хочу этой встречи и боюсь её... Я уже слышу ЕЁ голос... Сердце поёт....»

«Ночь сменила дня сияние»

«Пусть твое сердце принадлежит достойному человеку. Мое принадлежит тебе. Пожалуйста, расчитывай на меня в трудную минуту. Дай мне знать, если тебе нужна помощь. Позови меня, если будет грустно, если понадобится крепкое плечо человека, который никогда не предаст и не бросит, спасая свою шкуру. Прошедшего огонь и воду, и споткнувшегося только на медных трубах. Любящего тебя больше своего бренного тела, готового отдать свой разум и сердце, если ты только попросишь.»

«Чувствую, как она громко стонет, вся выгибается вперед, я, стараясь оттянуть этот момент останавливаюсь, поднимая свой взор, вижу на животе и груди ее капельки пота, а лицо ее покрыто сильным румянцем, из ее груди вырывается: нет, не останавливайся, и на столько это звучит умоляющее, что я чувствую себя настоящим мужчиной, который смог растопить страсть этой девушки до самого максимума, я вижу, как слезы текут по ее щекам, прося меня только ободном, что бы я продолжал. И тут я увидел ее мать, стоящую при входе в сеновал, мы встретились с ней взглядом, и я был поражен ее красоте, она стояла в легкой ночнушки, под которой ходили ходуном, от глубокого дыхания, ее большие груди сильно оттягивали тонкую ткань ночнушки, когда она вдыхала воздух, а соски прорезали ткань, ее рука была направлена вниз ее живота. Я знал, что она живет и воспитывает дочь без мужа, по самым строгим меркам еврейского мировоззрения, но сейчас она была, прежде всего, женщиной изголодавшейся по мужской ласке, я на минуту представил себя на месте ее зятя и мой член напрягся еще больше.»

«Она поудобнее легла на мягкой траве, он стоял над ней, его вздыбленная плоть подрагивала в такт частому биению его сердца. Она сама направила его член к входу в святая святых ее чистой души. Член слегка уперся в ее пухлые губки - он боялся причинить ей боль резким движением. Она помогла ему, сделав едва уловимое движение бедрами в сторону его члена, и он начал погружаться в манящую глубину. Когда член вошел весь, он немного помедлил, затем начал равномерные движения, дыхание их участилось, его губы нашли ее грудь, потом стали нежно целовать ее шею. Она испустила тихий стон, он остановился:»

«Проведя пальцами по её спине, он спустился к анусу. Она достала масло и протянула герцогу. В свою очередь, герцог развернул её и приказал ласкать губами его член. Герцогиня с нежностью обхватила ртом его напрягшийся член и стала язычком облизывать его. Герцог рычал от удовольствия и одновременно с этим, он пальцем, смазанным маслом ласкал её анус. Когда герцог почувствовал приближение оргазма, то нежно отстранил ротик своей прелестницы от своего члена. Он развернул её и заставил опереться руками об пол, а её колени оставались на постели. Таким образом, её очаровательная попка оказалась на верху. Герцог осторожно ввёл свой член в её анус. С каждым движением он входил всё глубже и глубже. Его движения становились резче и сильнее. Со стороны казалось, что он пытается раздавить её, но это было не так. Одной рукой он ласкал её клитор, при этом она извивалась и стонала от удовольствия. С каждым толчком удовольствие увеличивалось. Она просила его: Сделав последний рывок, он зарычал и прижал её к себе с такой силой, что на секунду у неё перехватило дыхание. Сделав последние движения, она кончила почти одновременно с ним, извиваясь и крича.»

«Она встала, подошла к окошку, наблюдая за огненными цветами в небе. Он подошел сзади, обняв ее за талию, уткнувшись в ее волосы. - Ты не дал мне посмотреть фейерверк! - нежно сказала она, - мне достался только твой. Ты мне будешь дарить свой фейерверк, когда я захочу? - она посмотрела на него. Капельки его фейерверка блестели на ее губах и подбородке.»

«Иногда я обслуживал Госпожу во время ее встреч с ее крепкими и высокими, спортивного вида "бой-френдами", которые иногда оставались на ночь и тогда я должен был сначала прислуживать им во время ужина, а затем и во время их любовных утех. Конечно, я неизменно был в это время в роли "служанки". Например, мне приходилось в течение всей ночи довольно часто возбуждать ртом - раз за разом - партнера моей Госпожи, чтобы довести его до нужной кондиции. Иногда я сам, если того хотела Госпожа, был предметом утех ее "бой-френда": например, он мог меня взять меня сзади или спереди - как ему хотелось, при этом Госпожа любила наблюдать за действом. В эти моменты я с благодарностью вспоминал предусмотрительность Госпожи, благодаря которой мой задний проход был достаточно разработан и не приносил мне страданий.»

«Боже, я уже начала уставать и вот... твоя струя хлынула в меня страшным потоком, обволакивая мое лоно своим теплом... я упала на тебя, прижавшись сильно, легла на твое плечо. Ты обнял меня, наше дыхание стало единым.»

«Последнее движение заставило "открыться" мою "дырочку", я расслабилась (потекло!) и, задрав юбку, присела на стуле, целясь в умывальник. Я чувствовала как горячие струи стремятся на свободу сквозь трусы и колготки, стекают вниз по мокрым ягодицам и бедрам. Наконец мне удалось сорвать с себя трусы с колготками и, продолжая писать, я шумно выдохнула. Снова подняла наливающиеся слезами глаза на директора, ожидая увидеть в них гнев и приказ о моем немедленном увольнении. Однако, эмоция в них была совсем другая - спустя секунду он разразился хохотом и, поняв в каком глупом положении мы оказались я засмеялась тоже. Я смущенно смеялась, глядя как стихают, пульсируя в такт моему смеху последние струйки, а он кинул мне рулон бумажных полотенец и подставил корзину, в которую я выбросила мокрое белье. Несколько капель, попавших на темную ткань юбки делового костюма, были незаметны и, спустя несколько секунд, я уже выступала с докладом.»

«Он принял это как приглашение и тут же проник в пещерку. Там было влажно, тепло и уютно. От этого ощущения его член стал еще больше. Он стал превышать темп и очень скоро добился извержения. Они лежали голышом на кровати утомленные и очень счастливые.»