Влиятельным и богатым людям некогда налаживать собственную жизнь. Гораздо проще заказать похищение любой известной им красотки и вдоволь развлекаться с ней в свободное время.

Отцу всегда виднее. Он — гора, гроза, незыблемый авторитет. Восемнадцатилетняя Маша приезжает на дачу, чувствуя себя снова маленькой девочкой. Но взгляд отца на сей раз иной — оценивающий, холодный, лишённый родительской нежности. В атмосфере тоскливой ностальгии и домашнего уюта начинается тонкая, изощрённая игра. Его прикосновения становятся двусмысленными, вопросы — опасными, а любопытство — ядовитым...

«Девушки страстно целуют меня в губы, сменяя друг друга, проникая в мой рот юркими возбуждающими язычками. В это время другие заняты моим возбужденным членом. Склонив кудрявые черные головы, они попеременно погружают мой член в рот, облизывают его со всех сторон язычками, щекочут мои яички, языками проникая в отверстие моего ануса. Иногда в сплетении тел я вижу мой огромный блестящий от слюны член со вздутыми узловатым венами. Большая красная головка погружается в жадно захватывающие ее рты, упирается в основание горла и, раздвигая гланды проникает в тесноту пищевода. Очередная чернокожая рабыня насаживает свое горло на член своего господина. В это время другие чернокожие нимфы лижут мой живот, облизывают мою грудь, зубами покусывая соски. Их языки трепещут по всему моему телу, и скоро уже не остается мест, где бы они не побывали.»

«Меня ставят на колени раком. Я в страхе и возбуждении ожидаю своей дальнейшей участи. Тотчас перед моими глазам появляются несколько огромных черных фаллосов. Толстые, обвитые канатами проступивших огромных черных вен. Темные бардовые головки величиной с мои кулаки налиты кровью и влажно блестят от возбуждения. Головки членов упираются мне в лицо. Я хватаю один из них и направляю в свой маленький жадный ротик. Но головка не проходит. Тогда, набрав в рот побольше слюны, я скольжу губами по члену, покрывая его смазкой. Маленький быстрый язычок распределяет ее по всей поверхности. Негры обступившие меня сзади, не теряют времени даром. Я чувствую, как в мою маленькую похотливую щелку пылающую огнем, упирается огромный вздыбленный хуй. Огромная головка скользит между моих влажных половых губок, массирует клитор, отдаваясь волной возбуждения во всем моем теле. Напор сзади увеличивается, и я чувствую как головка, медленно раздвигая стенки моего юного упругого влагалища, миллиметр за миллиметром с трудом погружается вглубь. Но вот головка погружается в меня целиком, разрывая мое девственно узкое влагалище. Огромный поршень проталкивается в меня, заполняя все лоно, тесно обхватившее его со всех сторон. Из моей груди вырывается вопль боли смешенной с возбуждением. Подобно кошке я прогибаю спину, выпячивая попку навстречу разрывающему меня члену. По моим щекам текут слезы, рот широко раскрыт в немом крике. В этот миг влажная от моей слюны головка черного хуя, раздвигает колечко моих упругих губ, проникая в рот. Член скользит у меня во рту, проникая все глубже и глубже, пока не упирается гланды. Негр двигает тазом. Обхватив мою голову руками, он с силой насаживает меня на свой хуй, буквально трахая меня в рот. Его огромный член пульсирует у меня во рту. Он то почти выходит наружу, останавливаясь на середине головки, то силой погружается внутрь, настойчиво упираясь в основание моего горла, пытаясь проникнуть в его узенькую тесноту. В это время негр, берущий меня сзади, обхватывает мою крошечную талию огромными черными руками и с силой вгоняет свое естество в мое хрупкое тельце. Его огромный член с трудом ходит в моем юном влагалище, которое тесно обволакивает его со всех сторон. Движения члена становятся яростнее и быстрее, разрывая мое нутро. Я вскрикиваю и член, берущий меня в рот, раздвигая гланды и разрывая горло, врезается в тесноту пищевода. В это время головка члена, упирающаяся в мою матку, начинает бешено пульсировать. Я чувствую, как сперма густыми горячими струями проникает в мое лоно. И меня сотрясают судороги накатывающего на меня оргазма. Мое тело резко сокращается, тугое влагалище мягкими толчками массирует заполнивший его член. Ноги и руки дрожат. Мышцы горла туго обхватывают проникшую туда головку члена, и я чувствую себя рыбой пойманной на огромную приманку, и вытащенной на смертельный для нее воздух. Член во рту тоже сотрясается конвульсиями, выплескивая горячие струи в горло, где они свободно стекают в желудок. Опадающий член выскальзывает изо рта. Ниточка слюны и спермы стекает с уголка моих губ на подбородок. Освободившееся место тотчас занимает следующий ствол, который начинает долбить приспособившееся под большие размеры отверстие. Я активно помогаю ему. В такт движений рта я подрачиваю его огромную дубину, обхватив ее маленькой вспотевшей ладошкой. Вытаскивая член изо рта, облизываю его, щекочу шаловливым языком и снова засасываю в тугое кольцо влажных губ. Беру за щеку и глубоко пропихиваю в себя, погружая в растраханное горло. Мои черные волосы растрепались и щекочут его живот, покрытый мускулистыми пластинами пресса. Заметив как много вокруг меня воспаленных страстью членов, вожделеющих нежной влажной ласки, я беру их в рот попеременно. Непрекращающимся потоком на меня проливаются фонтаны спермы, которую я глотаю, слизываю с пухлых губ влажным языком. Сперма покрывает мое лицо, тонкими восковыми струйками стекает по черным волосам.»

«По моему блестящему, облитому тончайшей серебряной пленкой телу, пробегают волны слабых электрических импульсов, вызывая конвульсивную дрожь. Мое тело в области шеи, талии, рук и ног обхватывают эластичные белые кожаные браслеты, лишающие меня возможности двигаться. Руки и ноги до упора разводятся в стороны. Лишенная всякой возможности сопротивляться, распятая, я лежу, ожидая, чем это все закончится.»

«Мое сердце стучит, его тоже. Давид высовывает своей член и протягивает свою руку к моей кисочке. Всё, мы опять прежние, мы опять нежные. Его пальцы поглаживают губки моей киски, мокренькие и скользкие, уже почти остывшие, но все равно готовые к новым порциям секса. Но сейчас Давид успокаивает их, у нас впереди еще целая ночь. А я поглаживаю рукой его член, который тоже уже обмяк немного, но он набирает сил для бурной ночи бесконечных оргазмов с криками и царапинами на спинах.»

и "Фетиш".

Героиня рассказа начинает потихоньку приручать своего раба. Эта властная женщина знает толк в доминировании!

«"Ниц перед мной сволочь, и вылижи мои стопы" Чего-то то я сегодня устала, ну- кА покатай меня. Она уселась на мою спину командовала левее, правее и подгоняла меня шлепками под зад. Так мы приехали в спальню.»

«Но сильные руки Нэнси развели ее бедра и "киска" открылась для всеобщего обозрения. Она знала, что сочится влагой, что наружные губы раздулись от прилива крови. Легкими движениями пальцев Нэнси отвела черные завитки лобковых волос от розовой сердцевины, выставив напоказ внутренние губы и зев влагалища. Двумя пальцами начала похлопывать по "колпачку". Прикрывавшему клитор Фейбианы.»

Героиня истории продолжает повествовать нам об интересных моментах ее работы в борделе. Один из ее клиентов был весьма утонченного вкуса, он кончил от того, что его партнерша обкакалась в театре на глазах у всего зрительного зала.

Дориана рассказывает как она и Андрей обговаривают условия и заключают договор на продажу сексуальных услуг Дорианы и то как это будет выглядеть. Ну и конечно подтверждают его с использованием ротика Дорианы по назначению.

Да, это история выложена мной не только здесь, но и много где еще, но чуточку подумав, что выложить и тут ее будет не лишне. Для тех, кто зашел впервые - это продолжение истории начатой в романе "Двое суток в Нарве", черновики которой также представлены как тут, так и в сети.

В тесном автобусе героя рассказа в буквальном смысле изнасиловала опытная женщин с пышной задницей. Что ж, видимо, ему даже понравилось!

«Ну я ясен перец харю из за поднятого капота высовываю и вы неповерете едрен батон! Стоит моя крала в раскоряку аккурат у колеса заднего юбку задравши трусы спустивши да жопой в крыло уперевши и ссыт таким напором будто дня два терпела! Я аж ох.ел прямо. Стою как вкопанный а она ссыт как будто так и надо прямо на колесо моей тачки и свист такой как будто из брандбойта поливают. И смотрит себе под ноги а там море разливанное. Потом видно учуяла что то. Голову в мою сторону повернула да как зыркнит зло. И говорит, че мол уставился козел? Пизды бабской что ли невидел? Нехрен пялится отвернись. А я опешил и стою как вкопанный. Она видит такое дело, ну и смотри хер с тобой говорит. Тут она как раз ссать закончила, бумажку из кармана достала в письке своей поковырялась да на асфальт ее бросила. И опять мне говорит поехали мол че встал. Ну я кое как за руль сел да поехал. Обалдел от такого честное благородное! Сижу головой качаю. Она зато успокоилась, видать ее здорово ссать приперла. Помолчала а потом и говорит. Ты не ссы водила, я те за колесо обоссаное заплачу а за моральный ущерб ты вон письку мою лицезрел. Я от такой наглости опешил даже. Короче привез ее. Помог чемодан вынести она мне денег отстегнула и вдруг говорит, те еще повезло. Я спрашиваю мол в чем это? А что я те колесо обоссала мне ведь выходить совсем неохота было, чтоб на меня с машин проезжающих пялились+. Сказал так и пошла в сторону отеля. Сел я за руль, еду и думку думаю. Вот бывает же такое, вроде с виду приличная а стока наглости. И чтож в виду то она имела? Думал думал и вдруг в глову ударило! Чуть в зад беэмвухе не въехал даже. Эта стрева сперва прямо в салоне нассать хотела пока я в моторе копался да открытый капот меня заслонял. Бывает же!»

«Она повернулась, упала на колени и открыла рот. Я понял намек и начал дрочить на ее лицо. Она трясущимися руками массировала свою грудь. Я почувстсвал напряжение, застонал и кончил ей на лицо, в рот, на грудь... Моя сперма заливала ее. Она с широко открытыми глазами слизывала сперму с губ, жадно глотала.»

«Ехать в магазин, где работала Лана, было уже поздно, и Самолетов направился прямо к гостинице, где она обитала. Свернув с семнадцатого шоссе, являющегося одновременно и главной улицей городка, на восьмую южную, он увидел название "Grand Inn". На боковой улице за гостиницей он нашел место для стоянки, припарковался и вышел из машины в необычайном волнении, смешанном с легкой сонливостью, которая не мешала, а наоборот, делала все происходящее вокруг похожим на сон.»

Когда ты сам верен, то поначалу не боишься предательства другого, потому что меришь всех по себе. Но так происходит ровно до того момента, пока кто-то жестоко не обманет тебя. Тогда доверие к миру и людям разбивается вдребезги. В таких ситуациях стоит помнить, что мир не белый и не чёрный — он разноцветный. Видеть всех плохими так же неправильно, как видеть всех безгрешными.

Парень находится в сложном положении. Он влюбился в свою Госпожу. Теперь приходится терпеть все ее извращенные эксперименты. И что не сделаешь ради любимой женщины?

Как же это обидно, досадно и унизительно обгадиться на пороге собственного дома! Что ж, быть может наша героиня сдержится и не обосрется у себя на пороге?

«Дочка маме говорит:»

«- Нет, в смысле не было такого секса. Все было как-то обыденно. Да и потом хоть мы и стали немного ближе, но мне по-прежнему, сказать честно, с Аней было скучно.»

Знали, что оргазм можно получить от щекотки? А наши герои ужа давно практикуют такой щекотливый способ получения удовольствия.

Девушка буквально купается во внимании мужчин, но спать сразу с тремя за ночь поочередно - это нормально?

«Ах, как эта, некто Ольга Корбут, вверх ногу задрала. Надо взять лупу. Знаете ли я марки собирал в 3 классе. Кто ж марки без лупы собирает? Только моральные уроды или выхухоли. А выхухоли причем? Так слово подходящее.»

Преподавательница всерьез увлеклась одним из своих воспитанников. Да так серьезно, что спит теперь с ним уже не одна, а в компании своей сестры.

Героиню этого рассказа кто-то активно лапает прямо в автобусе. Она чувствует на себе руки этого грязного извращенца и находится в полном оцепенении.

Как же приятно, когда твоя бывшая девушка стала чудесным образом твоей же послушной рабыней. Ты можешь трахать ее как захочешь, и когда хочешь. Ты можешь давать ее своим друзьям и полностью распоряжаться ей как вещью. В общем, сказка да и только!

«Ещё раз огрели по попе - "Будешь слушаться?! Будешь?!". В то же время медсестра жидко мазнула вазелином конец длинного стеклянного наконечника, отодвинула вверх правую Олину ягодицу, и безо всяких осторожностей с силой впихнула довольно толстую трубку ей в анальное отверстие. Оля вскрикнула от боли, но не могла дёрнуться и шевельнуться, прижатая двумя тяжеловесными бабами. Валентина Васильевна открыла зажим, и вогнала наконечник клизмы ещё глубже в попу. Клизма опустошилась минут за пять, к тому времени Оля дёргалась и умоляла прекратить, но санитарки лишь приговаривали "Ну, ты сегодня получишь! Ты у меня получишь!". И верно, едва только сестра вынула наконечник, Катя хлёстко щёлкнула беднягу жгутом. От неё не отстала и Лена. Преимущество таких "инструментов" было в том, что они хоть и оставляли страшные чёрные полосы на коже, но эти полосы быстро, за минут 15-20, исчезали, однако сильная боль держалась очень долго.»

«Лицо у неё было чистое, и удивительно добрые глаза. Но сейчас Она едва сдерживала слёзы, поскольку ранее уже побывала здесь, знала, что только лишь медицинской процедурой дело не ограничится. Она встала чуть сбоку от дверей, пока Катя с Леной передавали Свету пришедшим санитаркам, с указанием закатать её в мокрые пелёнки. Девушке завернули руки в плечах, не позволив даже одеть трусики, и поволокли. Света ревела в голос, уже не от боли, а оттого, что сейчас, вот прямо сейчас её разденут догола, вколют болезненный укол, туго окрутят мокрыми простынями, которые, высыхая, так сожмут тело, что невозможно будет не то чтобы шевельнуться, а и дышать, уложат на голую сетку кровати, покрытую лишь клеёнкой, и крепко привяжут, как некоторое время назад на её глазах клали в пелёнки и Эмму.»