СКУКА
Я стояла у окна, обхватив себя руками, и смотрела, как машина исчезает за поворотом.
Утро началось как всегда. Сергей чмокнул меня в щёку — сухими губами, даже не глядя в глаза — и вышел с чемоданом. Я слышала, как хлопнула дверь подъезда, как заурчал двигатель такси. Всё. Опять одна.
Я стояла у окна, обхватив себя руками, и смотрела, как машина исчезает за поворотом. Двадцать лет брака. Двадцать лет я провожаю его в командировки и встречаю из них. Раньше сердце замирало, стоило услышать шаги за дверью. Теперь оно молчало.
Я просто смотрю в пустоту и думаю: «Ну и ладно». Как будто речь не о двадцати годах жизни, а о вышедшем из строя приборе. Он отключился — и ладно.
Странно, я тоже стала думать «ну и ладно». Как Антон. Он часто так говорит, когда я спрашиваю про учёбу.
___
Прошла на кухню, налила себе кофе. Села у окна, поджав под себя ноги. За стеклом просыпался город: спешили люди, сигналили машины, где-то лаяла собака. А я никуда не спешила. Уже лет пятнадцать никуда не спешу.
Кофе остыл, я выпила его одним глотком, обожгла горло. Потом сварила новый. Посмотрела на часы — половина девятого. Антон ещё спит. Пусть поспит, экзамены скоро, нервничает, хоть и не показывает.
Взяла телефон, открыла ленту. Привычные паблики для домохозяек: «Как вернуть страсть в отношения после сорока», «5 способов удивить мужа». Пролистнула, даже не читая. Всё это — как еда из микроволновки: вроде горячо, а вкуса нет.
В ленте всплыла реклама: «Женщины 40+! Найдите мужчину своей мечты в нашем приложении!» Я усмехнулась. Зачем мне искать, если мой мужчина — не в приложении, а в соседней комнате? Сонный, с растрёпанными волосами, в одних трусах.
Потом наткнулась на фото подруги. Она стояла на пляже — ноги в песке, волосы светлые от солнца, обнимала мужа за талию. Подпись: «Наконец-то выбрались! 10 лет мечтали».
Я закрыла ленту. Как будто кто-то воткнул нож в спину — не больно, но до жути неприятно.
___
Он подошёл сзади, прижал меня к стене.
Вспомнила свою юность — ту, до Сергея, до «ну и ладно», до серой рутины. Мы с подружками мечтали о сексе в примерочной, о поцелуе в лифте, когда двери закрываются и ты одна с незнакомцем. О том, чтобы кто-то схватил нас за руку и увёз на край света.
А особенно я запомнила один случай. Третий курс, вечеринка в общежитии. Тёмный коридор, запах пива и дешёвых сигарет. Он подошёл сзади, прижал меня к стене. Я почувствовала его дыхание на шее, его руки на моей талии. Сердце колотилось так, что, казалось, он слышит. Я хотела. Боже, как я хотела тогда. Но струсила. Вывернулась, убежала. Спряталась за «правильно».
И вот теперь, двадцать лет спустя, я лежу в постели одна и жалею, что не позволила себе той глупости.
Ничего не случилось. Я вышла замуж. Скукожилась. Стала «как все».
___
Встала, пошла в комнату Антона. Постучала, толкнула дверь. Он спал, разметавшись по кровати, одеяло сползло на пол. Я подошла, поправила одеяло, погладила по голове. Волосы мягкие, пахнут сном. Он что-то пробормотал, уткнулся носом в подушку. Я вышла.
День тянулся бесконечно. Перестирала бельё, перемыла посуду, протёрла пыль. Всё на автомате. Руки делали, а мысли были далеко.
Включила телевизор — какая-то ерунда. Выключила. Села за компьютер, открыла ноутбук. И снова эта реклама: «Женщины 40+! Найдите мужчину своей мечты!» Закрыла вкладку. Зачем мне искать, если мой мужчина спит в соседней комнате? Только какой из него мужчина? Сын.
Я задумалась. Антон вырос. Я как-то не заметила, когда это случилось. Ещё вчера он был мальчишкой, просил почитать сказку. А сегодня — плечи широкие, голос низкий, на лице щетина пробивается. И взгляд… Взгляд у него стал другим. Не сыновний.
Поймала себя на этой мысли и испугалась. Что за чушь лезет в голову?
Встала, прошла на кухню, налила воды. Долго стояла у окна, смотрела на двор. Там дети играли в песочнице, мамы сидели на лавочках, болтали. Обычная жизнь. А у меня внутри будто всё замерло.
Вечером Антон вышел поужинать. Быстро поел, буркнул «спасибо» и ушёл к себе. Я осталась одна за столом, смотрела на его пустую тарелку. Он даже не поднял глаз. Как и я, наверное. Привычка.
Легла рано. Долго ворочалась, потом встала, достала из тумбочки вибратор. Старого друга. Купила года три назад, когда поняла, что Сергей перестал меня замечать. Сначала было стыдно, потом привыкла. Он жужжал, я кончала, но после оставалась пустота. Как будто поела, а не наелась.
Сегодня было особенно тоскливо. Включила вибратор, легла на спину, раздвинула ноги. Холодный пластик скользнул внутрь. Закрыла глаза, попыталась представить что-то возбуждающее. Сергея? Смешно. Того парня из института, который когда-то прижал меня в тёмном коридоре? Я тогда струсила, сбежала. А теперь жалею.
Вибратор жужжал, я водила им, искала ту точку. Тело откликалось привычно, но в голову лезли странные мысли. О нём. Об Антоне. О его руках, о его взгляде. Представила, что это не пластик, а он. Что его пальцы касаются меня, его губы…
Кончила быстро, резко, даже не успев опомниться. И вдруг поняла: впервые за долгое время я думала не о Сергее, не о выдуманном любовнике. О нём.
Выключила вибратор, отбросила в сторону. Пульс отдавался в висках. Что за бред? Это просто усталость, просто нехватка нормального секса. Он мой сын, я не должна… Я не могу…
Убрала вибратор в тумбочку, легла на спину и смотрела в потолок до тех пор, пока не уснула.
___
Среди ночи проснулась от жажды — сухой, обжигающей. Накинула халат, пошла на кухню. Проходя мимо комнаты Антона, услышала звуки: скрип кровати, сдавленные стоны, дыхание, которое било в такт. Замерла.
Он там. Делает то же, что и я.
Я должна была пройти мимо. Но ноги приросли к полу. Стояла и слушала, как он дышит, как поскрипывает кровать. Представляла, что он там делает, что чувствует. И между ног стало влажно. Не от вибратора. От него.
Отшатнулась, быстро прошла на кухню. Налила воды, выпила залпом, прислонилась к стене. Сердце колотилось где-то в горле.
Что со мной? Это просто физиология, просто реакция на звуки. Он мой сын, а я…
Вернулась в спальню, легла и лежала до утра, глядя в потолок. В голове крутилось одно: он там, за стеной, такой же одинокий, как я. И мы оба делаем одно и то же — прячемся по углам со своим стыдом.
___
Утром вышла в коридор и столкнулась с ним лицом к лицу. Он стоял в трусах — серых, с застиранными краями, — сонный, растрёпанный, с синяками под глазами от недосыпа. Я смотрела на него и вдруг увидела не мальчика, которого купала в ванной пятнадцать лет назад, а мужчину. Плечи широкие, грудь волосатая, руки сильные. Член оттопыривал ткань. Он смотрел на меня. Прямо в глаза. Без испуга. Без стыда. И я не отвела взгляд.
— Завтрак на столе, — сказала я, но голос прозвучал как-то не так — слишком ровно, слишком нейтрально.
Я прошла мимо, но спина горела. Я чувствовала его взгляд на себе — тяжёлый, горячий. И знала: он тоже не отведёт глаз.
Пройдя к себе в спальню, прислонилась к стене и выдохнула. Руки дрожали.
___
День прошёл как в тумане. Я делала всё на автомате, а в голове крутилось: его взгляд, его тело, его запах. Запах молодого мужчины — смесь пота и геля для душа. Я вдыхала его, когда проходила мимо его комнаты, и не могла надышаться.
К вечеру жара спала. Я сидела на кухне, пила чай, смотрела в окно. Зашёл Антон, налил себе воды, встал рядом. Молчали.
— Не спится? — спросила я.
Он вздрогнул, чуть не выронил стакан.
— Воды захотел.
— Я тоже.
Я подошла, налила себе. Мы стояли у окна, пили и молчали. Я чувствовала тепло его тела рядом. И заговорила — сама не знаю зачем:
— Знаешь, я иногда думаю, что жизнь прошла мимо. Не как у подруги, которая каждый день фотографирует свой завтрак и пишет: «Счастье — это просто». У меня жизнь была как бутерброд с колбасой — скучно, но сытно. А потом оказалось, что в нём нет колбасы.
— Почему? — спросил он. Отпил чай, даже не глядя на меня.
— Всё как-то одинаково. День сурка. Утром встаёшь, кофе — такой же, как всегда. Вечером ложишься — кровать такая же, как всегда. А между ними — ничего. Пустота. Как в стакане, который давно не мыли.
— А у тебя? — Он поднял брови. — Ты как?
— Нормально, — ответила я, но голос прозвучал фальшиво.
— Опять «нормально», — усмехнулся он. — Ты всегда так говоришь. А внутри? Что у тебя внутри?
Я хотела сказать «пустота». Но вместо этого улыбнулась и провела пальцем по краю стола, где остались царапины от ножа.
— Внутри у меня всё как всегда. Скука. Привычка. И… — я запнулась, — …огонь. Тот самый, который я пыталась задушить годами. Разными способами. Бесполезно.
Я повернулась к нему. Он смотрел на меня — не как на мать, не как на хозяйку квартиры, а как на женщину. Жадно. Открыто. Глаза тёмные, зрачки расширенные, дыхание сбитое. Я приложила палец к его губам и прошептала:
