СТЫД
Проснулся от стука в дверь. Тук-тук-тук. Ровно. Без раздражения. Без крика. Просто стук. Как будто мама знала, что я уже не сплю, что лежу и смотрю в потолок.
На потолке трещина — зигзагом, как молния. Отец обещал заделать года два назад. «В следующий раз, сынок». Сказал и уехал в очередную командировку. С тех пор трещина так и висит. Я привык. Она стала частью комнаты, как старый шкаф или скрип половицы у двери.
— Антон. Завтрак готов.
Голос мамы спокойный, привычный — такой же, как каждое утро последние лет пять. Я зажмурился, уткнулся лицом в подушку. От неё пахло стиральным порошком и чем-то домашним, тёплым. Если бы меня разбудили где угодно, я бы понял: это моя подушка, моя комната.
Вчера провожали отца. Чмокнул маму в щёку сухими губами, даже не глядя. Мне кивнул и сел в такси. Даже не обернулся. Я смотрел, как машина исчезает за поворотом, и думал: «Опять вдвоём. Ну и ладно». Удобно. Не ждёшь — не расстраиваешься.
Натянул джинсы — старые, с дырой на колене. Они мягкие, как вторая кожа. Футболку — серую, выцветшую, с надписью «Game Over». Мама подарила на девятилетие. Я тогда обрадовался как дурак. Теперь просто ношу.
Вышел в коридор. Половица скрипнула. Всегда скрипит. Мама говорит, надо починить. Руки не доходят.
___
Мама стояла у плиты, наливала чай в мою любимую кружку — синюю, с отколотой ручкой.
Кухня пахла кофе и подгоревшей яичницей. Мама стояла у плиты, наливала чай в мою любимую кружку — синюю, с отколотой ручкой. Поставила на стол, опустилась на стул. На ней вишнёвый шёлковый халат — тот самый, что отец подарил лет десять назад. Помню, как она тогда его гладила, улыбалась. Теперь носит просто так, дома. Халат вытерся на локтях, но шёлк всё ещё переливался на свету.
Я сел. Взял кружку — за край, привычно. Кофе обжигал губы.
— Как учёба? — спросила мама.
— Нормально.
— Экзамены скоро?
— Через месяц.
— Готовишься?
— Ага.
— А что по истории? — продолжила она, отпив чай.
— Тоже нормально. Всё потихоньку.
Молчание повисло между нами — липкое, тягучее. Раньше я не замечал. Теперь оно стало ощутимым, почти физическим. Я смотрел, как её пальцы обхватывают кружку. Как двигаются губы, когда она пьёт. И поймал себя на том, что представляю, как эти пальцы касаются меня. Отвёл взгляд, уставился в окно.
Доел, встал, бросил тарелку в раковину с грохотом, чтобы разорвать тишину.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Ушёл к себе. Закрыл дверь. Прислонился к ней спиной. Пульс стучал в висках. Зачем? Просто от того, что она спросила про учёбу? Глупо.
___
В комнате душно. Открыл окно, сел за компьютер. Вентиляторы загудели, монитор засветился. На рабочем столе куча иконок: папка с играми, с учёбой, с порно — глубоко, чтобы никто случайно не нашёл. Универ на первом курсе пока не напрягал, но лекции с утра выматывали. Я зевнул, открыл браузер.
В ленте ВКонтакте первым делом — фото Кати с параллельного потока. На пляже, в купальнике, улыбается, щурится от солнца. Волосы светлые, грудь — ну, как грудь. Я завис. Представил, как она садится на меня сверху, как её волосы касаются моего лица. Как она стонет, как её руки скользят по моей спине.
Член сразу отреагировал, упёрся в джинсы. Я перевернулся на стуле, чтобы снять напряжение, но оно только нарастало.
Закрыл вкладку. Пульс не унимался. Встал, подошёл к зеркалу. Снял очки, протёр линзы. В зеркале — обычный парень. Волосы лохматые, надо бы подстричься. Плечи широкие, но сутулюсь. Глаза карие, уставшие. Член всё ещё торчал, я сжал его через джинсы. Как всегда, когда думаю о чём-то таком. Бывает по сто раз на дне. Быстро поправил одежду, сел обратно.
Что, если она меня увидит? Как я на неё смотрю? Как краснею, когда она проходит мимо? Дурак.
___
Открыл Доту. Санек и Димас уже в онлайне. Зашли в игру, я выбрал героя, но играл плохо, постоянно отвлекался. Мысли возвращались к Кате, к её фото, к моей трусости.
Почему я не могу просто подойти к ней в универе? Сказать: «Привет, как дела?» Она же не укусит. Но внутри всё сжималось при одной мысли.
— Антоха, ты чё как варёный? — спросил Санек в наушниках.
— Нормально.
— Опять «нормально». Может, расскажешь?
— Ничего не случилось. Просто голова болит.
Промолчал. Санек хороший друг, но как ему объяснить, что я боюсь подойти к девушке, что каждый вечер одно и то же — комп, мастурбация, сон? Он скажет: «Просто подойди». Легко сказать.
После пары часов вырубил комп. В комнате стало тихо, за окном сгущались сумерки. Откинулся на спинку кресла, уставился в окно. За стеклом — серый город, редкие прохожие, машины. Вечер опускался медленно. Мысли крутились вокруг Кати, вокруг моей трусости. Снова потянулся к телефону, открыл ленту. Наткнулся на паблик «Как заговорить с девушкой».
Там писали: «Подойди и скажи комплимент». «Спроси про учёбу». «Задай открытый вопрос».
Представил, как подхожу к Кате в универском коридоре. Говорю: «Привет». Она смотрит. И тут я забываю все слова. Стою, краснею, мычу. Она смеётся и уходит.
— Идиот, — сказал вслух.
Лёг на кровать. Потолок, трещина, сумерки за окном.
___
Позвонил отец. Посмотрел на экран, помедлил, ответил.
— Привет, сын. Как дела?
— Нормально.
— Учёба как?
— Нормально.
— Мать как?
— Тоже нормально.
— Ладно, я позже наберу.
— Ага.
Короткие гудки. Вот и весь разговор. Я и не ждал другого. Он всегда так: три вопроса, три «нормально» — и отключается. Он не виноват, наверное. Просто не знает, о чём ещё говорить. Работа, командировки, усталость. У него своя жизнь. А мы с мамой — как фон.
Вспомнил, как в детстве мы ездили на рыбалку. Сидели на берегу, он молчал, я молчал. Я думал, что так и надо. Что молчать вместе — это и есть близость. Теперь понимаю: ему просто нечего было мне сказать. И мне ему — тоже.
Стемнело. Я включил свет, но в комнате стало неуютно. Выключил, оставил только экран компьютера, мерцающий в темноте.
Часам к двенадцати понял, что не усну. Ворочался, сбивал простыню, слушал тишину. За стеной мама. Наверное, уже спит.
___
Халат был распахнут, она снимала его.
Я встал, вышел в коридор попить воды. Шёл на цыпочках, чтобы не шуметь. Проходя мимо её спальни, заметил, что дверь приоткрыта. Всего на пару сантиметров. Замер. Сердце ухнуло куда-то вниз, потом подскочило к горлу. Я знал, что нельзя. Но тело не слушалось. Прижался глазом к щели.
Она стояла перед зеркалом, спиной ко мне. Халат был распахнут, она снимала его. Я видел её спину, изгиб позвоночника, ягодицы — обнажённые, полные. Она повернулась боком, и я увидел грудь — тяжёлую, с тёмными сосками.
Замер, не дыша. Член встал мгновенно, упёрся в трусы. Я смотрел, как она медленно надевает ночнушку, как ткань скользит по коже. Потом она потянулась, зевнула и легла в кровать.
Отшатнулся, прислонился к стене. Руки дрожали, дыхание сбилось. В паху горело.
Вернулся в комнату, лёг на кровать. Глаза закрылись, но перед ними стояла она: её тело, её грудь, её ягодицы. Член ныл, я сжал его через трусы. Не выдержал, спустил их. Взял в руку — твёрдый, горячий, влажный от смазки. Провёл большим пальцем по головке. Начал двигать рукой, представляя её. Как она стоит перед зеркалом, как её руки гладят живот, как она могла бы гладить меня. Застонал в подушку, зажав рот, и кончил — сильно, толчками. Сперма брызнула на живот, на простыню. Лежал, тяжело дыша, чувствуя, как она стекает по боку. Вытерся салфеткой, скомкал и засунул под кровать. Никто не должен найти.
___
Около часа ночи сдался. Как всегда, когда не могу уснуть. Включил телефон, открыл браузер в приватном режиме. Привычный сайт, привычные движения. Я делал это сотни раз. Пролистал видео, выбрал одно — блондинка с большой грудью. Смотрел и не чувствовал ничего. Просто привычка.
На сайте выскочила реклама: «Проблемы с потенцией? Одна таблетка — и ты зверь!» Скривился. В восемнадцать лет у меня нет проблем с потенцией. Скорее наоборот — стоит от любого ветерка. Им бы мои проблемы.
Другая реклама: «Женщины в твоём районе хотят секса! Блондинка, 2 км от тебя».
Я хмыкнул. Какого чёрта? Откуда они знают, кто мне нужен? Зачем мне женщины за два километра, если единственная женщина, которую я вижу каждый день, спит за стеной?
Закрыл баннер. Включил видео. Рука привычно потянулась вниз. Закрыл глаза. Представил Катю, одногруппницу. Представил, как она садится на меня сверху. Как её руки скользят по моей груди. Как она наклоняется, и её губы касаются моей шеи. Застонал в подушку, зажав рот ладонью. Член пульсировал. Кончил быстро, почти без удовольствия. Сперма брызнула на живот, потекла вниз. Вытерся салфеткой, скомкал и засунул под кровать.
Лёг обратно. Сердце колотилось. Смотрел на экран, где девушка всё ещё стонала, и чувствовал пустоту. Они там — далеко, ненастоящие. А за стеной — она. Живая. Тёплая. Слышал, как она кашлянула во сне. И от этого звука снова встало. Но об этом нельзя думать. Нельзя.
